Есть времена, где солнце - смертный грех

«Здравствуй, Райвель. Мы не смогли с тобой поговорить как следует в тот вечер, поэтому я решил написать. Если мы вернемся из Шиганшины вместе, это письмо уже не понадобится. И мы опять отложим этот разговор. А если нет — значит, нет. Значит, действительно пришло время поговорить, и ты найдешь это письмо, когда будешь разбирать мои вещи. Прости. Я был вынужден требовать от тебя слишком много. Прости. Я был вынужден давать слишком мало взамен. Прости. Но это действительно было дороже и судьбы человечества, и сломанных ног. Спасибо за верную службу Разведке. Спасибо за верную службу мне лично. Спасибо за твою дружбу. И за все остальное. Мы солдаты. Мы заложники лжи. Мы сами себе не принадлежим, поэтому вынуждены рисковать, умирать и расставаться. Этот мир бесконечно жесток, он не подходит для простых радостей. Поэтому нам приходится искать нечто, что оправдывало бы все лишения и смерти. И идти за этим до конца. Извини, что ты не стала для меня этой целью. Что я не предложил тебе ничего из того, что должен был, в обмен на твое доверие. Твою близость. В конце концов, твою любовь. Извини, что я невзаимно стал такой целью для тебя. Но я не хочу верить, что это конец. Что ничего другого, кроме этого кошмара и бесконечной войны, мы не заслуживаем. В одной из старых книг моего отца я читал о «реинкарнации» — процессе перехода души из одного тела в другое. О бесконечной череде перерождений. О бесчисленных возможностях начать все сначала, исправить прошлые ошибки и, наконец, прожить жизнь правильно. Я пишу это письмо тебе, той, что вернется из Шиганшины одна, полная обиды и злости. Но еще я пишу это письмо тебе через сто лет. Потому что я хочу верить, что мы вернемся. Пройдем наши пути до самого конца, умрем — в крови ли, в грязи ли, в слезах или в покое, разбитые горем и страхом на части или преисполненные смирения и покоя. Но после, отдохнув и исцелив душевные раны, вернемся. Я буду искать тебя в мире через сто лет, который, может быть, будет лучше, чем этот. Ищи меня в мире через сто лет, даже если он будет таким же ужасным, как этот. Давай попробуем все сначала. Давай попробуем все сделать правильно. Эрвин Смит Который, обещаю, однажды сможет написать перед своим именем «твой».