Красота в любви

Глава 1. Шипящее шампанское разливалось по фужерам и редкие его капли падали на белую скатерть. Вспененная шляпка игристого вздрогнула и начала растворяться. Фужеры кончились, к горлышку бутылки официант приложил салфетку, чтобы не накапать еще больше, и отошел в сторону.   За плотными шторами готовился фуршет, а за пределами шатра щелкали камеры, сквозь щель проникали блески вспышек и освещения. Все это могло до жути надоесть непривыкшему человеку за час, а то и больше беспрерывного щелканья и жужжания, но только не Феликсу Орлову.   С самого детства в кудрявой рыжей голове была сконцентрирована только одна мысль — в жизни слишком мало красоты, и даже если это не так, то просто мало кто хочет ее разглядеть. Целью своего существования Феликс наметил открытие людям правды, даже если для этого придется обмануть себя.   И в детские года ему не представлялось возможным увидеть много красивых вещей, живя в вечном постапокалиптическом мире, который ему выстроила судьба. И во взрослом возрасте теперь приходится все это разгребать. Теперь Орлову двадцать девять, и его нынешняя работа — официант.   Находясь за шторами шатра, он, как и его коллеги, пытался хоть краем глаза заглянуть в щелочку, откуда доносились яркие блески софитов. Это была его страсть, и он мечтал, что однажды какая-нибудь модель выйдет на подиум и в его коллекции, Феликс с большим энтузиазмом в это верил. Реализоваться не позволяла излишняя скромность и боязнь критики.   Официанты, которых было человек пять, закончили с оформлением столов и собрались около кухни, переливая остатки шампанского себе во фляги. Орлов увидел в этот момент отличный шанс хоть одним, а то и двумя глазами взглянуть на показ мод.    Неделя моды «Российскими глазами» (так это называлось), проходила в Москве, но ее управление, в частности штаб-квартира русского филиала организаторов находилась в Петербурге. Из-за этого культурная столица стала еще и центром моды, а Москва — ее воплощением в дальнюю глубь от Европы, откуда тот самый фэшн явился.   На показе в первых рядах были модные критики — такие носатые мужчины с пестрыми шарфиками и с начищенными носами туфель, либо женщины в ярких беретах или с платком на плечах. Это сейчас, так сказать, тренд, что ли? Чуть дальше, за их спинами, толпились последователи с большим карманом. Да, чтобы попасть на такое мероприятие нужно быть довольно расточительным человеком, если конечно вы не модель, хотя в подобных кругах они такими и являются. Самый дальний класс это журналисты. Самым козырным для них местом был край подиума, с которого можно снять каждый представленный наряд с лицом модели.   — «Мужская коллекция от французского модельера Шарлин Норден — свободный выходной костюм с брюками клёш и пиджак на тугих манжетах» — раздалось из динамиков гнусавым голосом сначала на русском, а затем на английском и французском языках.   Феликс выглянул из-за шторки и яркие краски мероприятия ослепили затянутого тусклым, серым миром парнишку. На подиум вышли трое парней на длинных ногах, и их длина была скрыта широкими штанинами. Их движение от занавеса до края подиума и обратно были словно у ангелов. Они парили как в крылатых сланцах, не касаясь пола.   Больше всего Феликсу симпатизировало, что модели абсолютно разные, даже эти трое — один, самый последний, был азиатом с пепельно-белыми волосами; перед ним шагал смуглый юноша с черными волосами, вьющимися как пух у овцы; а впереди всех как балерина из коробки шествовал русский парень с недлинной прической русого цвета. Самая разнообразная палитра цветов мелькала у Орлова перед глазами.   Феликс смотрел на все это влюбленным взглядом, таким он никогда ни на что и не смотрел. Орлов не познал любви, зато по самые уши влюбился в искусство. Это было его единственной музой и смыслом жить.   Из динамиков было объявлена следующая коллекция, на этот раз вышли девушки. Высокие, стройные красавицы все как по византийскому канону, одна лучше другой, они двигались как лебеди по речной глади, улыбались, освещая прекрасными глазами этот бренный мир. Обвороженный моделями и их сногсшибательными нарядами Феликс не сразу услышал, что из-за спины доносится его имя.    — Феликс! Давай к нам. — подзывали парня коллеги, разливая по пятьдесят в пластиковые стаканчики. Орлов пошел к ним, но в итоге все равно отказался от алкоголя, упустив выход русоволосого паренька с исконно русским именем — Тимофей. ***    — Всем спасибо, что посетили наш показ мод! А теперь приглашаем вас на фуршет. — с такими словами началось афтепати, на котором были и учредители мероприятия, и модельеры, и даже модели. Работа не закончилась и у официантов, им пришлось ходить по всему шатру с закусками. Феликса это изматывало на подобных мероприятиях больше всего.   Он расхаживал с подносом, на котором лежали фруктовые канапе с черными шпажками. Вообще, чаще Орлова старались не назначать на выездные фуршеты лишний раз, а все потому что ото всех остальных официантов он отличался высоким ростом. Его макушка упиралась в риску сто девяносто четыре сантиметра, а это, как вы понимаете, не мало. Он из-за этого и сам порой шутил над собой — лохматое двухметровое чудо.   Когда шпажек на подносе не осталось, Феликс оставил его на запасном столе и стал потирать столовые приборы салфеткой, раскладывая их по лоткам. По шатру расхаживали люди с довольными лицами, девушки искрились красотой, а мужчины важно запахивали края своих пиджаков. И только один выделялся на фоне всего — модель на длинных ногах с тягучими как карамель русыми волосами. Орлов невольно следил за ним взглядом, потому что его пестрая рубашка и брюки, больше смахивающие на юбку, не давали возможности оторвать глаз. Но в один момент официант потерял его из виду, он ведь только что разговаривал с блондином-азиатом.    — Молодой человек! — раздалось рядом с ним легко и свободно, Феликс обернулся и увидел перед собой Тимофея, — Не подскажите, где здесь уборная?   Орлов порядочно растерялся, руки не слушались, а ложка чуть не упала на пол. Феликс отложил ее в сторону и попытался сориентироваться: — Направо, по коридору прямо, первая дверь слева.   Тимофей улыбнулся, сверкнул глазами и, поблагодарив скромного юношу, пошел по заданному маршруту, а Феликс стал размышлять не показал ли он себя глупо. По возвращению Тимофей даже не глянул в его сторону и продолжил разговор с болтливыми коллегами. До слуха Орлова доносились какие-то обрывки их диалога, но он не придавал им значения.   Тимофей Крейц и в правду мог считаться невероятным образцом для подражания в своей профессии, и он без всякого сомнения подтверждал этот факт. Как востребованная модель он показал себя еще давно, а теперь Тимофей просто держит марку, не давая еще кому-то попробовать усомниться в его достоинстве. На первый взгляд: смотрящий на все легко, поверхностно, холодный юноша, не знающий слова "нет".   Крейц взболтнул шампанское в фужере и, аристократично отпив немного, снова заприметил симпатичного официанта, как он жмется к столу и как надзиратель смотрит на все происходящее. Тимофей, глотнув еще немного, решил, что на Феликса стоит обращать внимание, и поэтому двинулся прямиком к Орлову, вышагивая словно журавль.   — Прошу прощения! — вновь раздалось тем же голосом рядом с официантом, он вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Тимофея, тот стал глазеть на его бэйдж, — Прошу прощения, что вновь тревожу Вас... Феликс, я бы хотел спросить у Вас, как у человека, имеющего отношение к моде постольку-поскольку: как Вам показ?   Крейц порядком озадачил Феликса этим вопросом, однако Орлов быстро нашел ответ: — Это что-то невероятное! Но Вы не подумайте, я в какой-то мере имею к этому отношение... в будущем, но все таки.   Глаза Тимофея снова заблестели, на лице расцвела улыбка, а Феликс стал думать, что последнее добавлять не стоило.    — Правда? Какая прелесть! — восхитился Крейц, отведя фужер, — Я уверен, у Вас все получится. Хорошего Вам вечера.   Как только Тимофей отошел, в голове Феликса, а в частности под давлением его особенной мнительности, появились мысли, что все эти слова были лишь шляпой. Ну серьезно, какое может быть "у вас все получится" от юной звезды в адрес простого парня, который в тридцать лет шатается на должности официанта. Правда, пока еще Феликс не знал, что Крейц всего на два года моложе, и ему уже двадцать семь.   Орлов даже не успел ему ничего ответить, пусть даже из вежливости. А Тимофей напоследок улыбнулся очаровательному парню. В СМИ ходили слухи о его бисексуальности, поэтому Феликса даже немного передернуло. Тем не менее, впечатление от модели было несколько двоякое, а Крейцу наоборот все сразу стало понятно: перед ним оказался довольно приятный человек, каких ему в своей жизни очень не хватает.