Красота в любви

Глава 2. Вечер закончился без последствий. Элита высокого общества России разошлась под классическую музыку, издаваемой глухими динамиками. Такты вальса всем приелись настолько, что звукооператор сам не выдержал и переключил на Грига. Не далеко ушли. Однако, фуршет долго не продлился, и уже часам к двенадцати все разбрелись прочь. Освободились и официанты. Феликс остался последним, ему предстояло закончить сбор казенных фужеров по коробкам, а дальше за дело принялись работники склада. Орлов, поправляя пальцами волосы, вышел на воздух.   Ничего не могло развеять чудесную атмосферу вечера в конце мая, когда спускаются на землю семена одуванчиков, в воздухе стоит приятное ощущение спокойствия и умиротворения, а небо расцветает как картина молодого художника — минута за минутой, все ярче и ярче, не угасая ни на секунду. Даже сейчас на московском небе проплывают редкие розовые облака, разрезая чернильное небо. Мигали желтоглавые фонари и восходила луна.   Феликс наслаждался покоем и тишиной, вдыхая свежий воздух опустевшей улицы. Но до момента, пока в тридцати шагах от себя он не услышал чью-то перебранку.   — Ты продолжаешь закатывать истерики, или мы едем домой? — гаркнул темноволосый мужчина грубым тоном, захлопнув дверь своего авто.    — Прекрати меня контролировать, — раздалось до жути знакомым голосом, — ты не имеешь на это права, мало того — ты без спроса продлеваешь мне контракт, хотя прекрасно знаешь куда мне это все уперлось!   Орлов признал второго человека, это был Тимофей, парень пытался сохранять спокойствие изо всех сил, но напористость кричащего на него мужчины выбивала из колеи даже находящегося поодаль Феликса.   — Мне абсолютно до лампочки твое мнение! — ответил мужчина, выпив немного воды, — Ты под моим контролем двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и ты прекрасно знаешь, что я твой закон, и что только я могу устанавливать правила.    — Я не поеду домой, и к тебе я тоже не поеду. — капризно возразил Тимофей, скрестив руки на груди и выпячивая ее, стараясь оградиться от назойливого давления.    — Смелый стал? Забыл, кто из тебя человека сделал? — заорал как полоумный мужчина, Феликс, испугавшись, вздрогнул и сделал шаг в сторону конфликта, этих двух нужно было разнять.   Крейц лишь тяжело вздохнул, а второй, сдернув с бутылки крышку, плеснул водой Тимофею в лицо.   — Приди в себя, а потом мы поговорим. — ответил мужчина, сел в свою машину и очень быстро уехал под визги поршней, а Тимофей остался стоять, пока по его лицу стекали капли воды.   Орлов понял, что с этим хамом у парня есть какие-то счеты, но какие именно — дело далеко не его. Он лишь поинтересовался из вежливости: — У Вас все хорошо?   Браво, этот вопрос как никогда кстати! Да и ответ пришелся вовремя: — Спасибо за беспокойство, все в порядке. — интонации Тимофея говорили совсем об обратном. Феликса это немного напрягало. Но Крейц улыбнулся, глядя на нового знакомого, немного отвлекаясь от произошедшего.   — Можно поинтересоваться: кто этот нахал? — спросил с удивлением Феликс, прижимая к себе свою куртку, сегодня она ему не пригодилась.   Промакивая мокрое лицо платком, Тимофей к еще большему удивлению засмеялся, но в этом смехе было достаточно боли и сожаления.    — Не думаю, что эта информация Вам пригодится. — рассудил Крейц и снял пиджак с промокшим воротом.   Волнение нахлынуло в душу Феликса, ему вдруг захотелось узнать побольше, ведь если человек ему откроется, то может тому и легче станет. Но единственное пугает, что обычными жалобами положению дел между этими двумя не поможешь.   — Куда путь держите? — вежливо спросил Тимофей, ловко переводя тему, Орлов понял его и дал мозгу команду не продолжать задавать ненужных вопросов.   — Домой, — сказал Феликс, положив куртку на другую руку, — как раз в трех кварталах живу, хотел прогуляться.   Крейц правда отвлекся, глаза снова заблестели, а голос перестал дрожать, он наконец спросил: — А Вы не будете против, если я подвезу вас?    — Неудобно как-то. — закокетничал Орлов, не отходя от Тимофея, чтобы в полной мере видеть его добрую улыбку.    — Неудобно спать с сигаретой во рту. — смеялся юноша, поправляя длинными пальцами челку, — Прошу Вас.   Крейц показал рукой чуть дальше, где стояла его машина. Феликс плохо разбирался в марках, но точно знал, что эмблема с трехпалой звездой менее чем в десять миллионов не встанет. Тимофей галантно предложил Орлову место рядом с собой на переднем пассажирском сиденье, а сам сел на водительское.   — Меня зовут Тимофей, Тимофей Крейц. — представился парень, оперевшись на руль локтем, чтобы развернуться к Феликсу, с восторгом осматривающему салон, — Хотя, впрочем, Вы наверняка в курсе.   Феликс кивнул. Он все прекрасно слышал, но любопытство взяло верх. Эта потрясающая кожаная обивка кресел, светлая панель и даже вшитые в ручки на дверях металлы. Все это сводило с ума официанта, получающего за месяц в среднем сорок тысяч вместе чаевыми, ходящего в одних и тех же одеждах по несколько лет и снимающего квартиру пополам с другом, потому что в одиночку он ее не потянет   — У Вас очень красивое имя, — признался Орлов, заправляя кудрявые волосы за ухо, они были пышные, и из-за этого уши были весьма оттопыренными, выглядело это не сколько смешно — насколько мило, — у меня, вернее не у меня, а у двоюродного брата так звали... кошку.   Феликс порол сам не понимая что, от осознания сказанного на щеках выступил румянец стыда, и даже взглянуть в сторону модели было страшно. Он же засмеялся компанейски и ответил: — Всегда мечтал хотя бы один день прожить в шкуре домашнего питомца — никаких тебе забот, обязательств, все любят, кормят и чешут за ушком, и никому ты ничего не должен.   Тимофей ехал не очень быстро, поэтому он мог повернуть голову в сторону Орлова и немного поглазеть немного. Присутствие вроде совершенно незнакомого человека, но такого спокойного и таинственного, успокаивало Крейца, в компании Феликса он находился в абсолютной уверенности.    — Вы давно моделью работаете? — спросил Феликс, поскольку молчание уже приобретало статус неловкого.    — Дайте припомнить. — хитро сощурился Тимофей и снова посмотрел на дорогу, — На полной ставке года так четыре, а может и пять.   — У вас имеются ставки? — удивился Орлов, усмехнувшись, — Я думал, что средней зарплаты в вашем деле не бывает.    — Вы правы, но тем не менее на подиум идут за лучшей жизнью. Ведь все мы знаем, что счастье в деньгах. — сказал в спокойствии Тимофей, пусть это и меркантильно, но зато честно.    Феликс, услышав фразу, закивал. Как человек, привыкший ходить пешком и научившийся беречь мобильник, чтобы его хватило хотя бы на три года, он прекрасно осознавал, что уверенность в том, что "не в богатстве счастье" полнейший бред.    — Друг мой, у нас сходятся взгляды на жизнь, это великолепно. — улыбнулся Крейц. Он наконец увидел в Феликсе то, чего ему не хватает — хорошего приятеля, с которым можно разделить скучный вечер обычных будней. По правде, и Орлов перестал волноваться.   — А Вы где учились? — спросил Феликс, смотря в окно и украдкой поглядывая на Тимофея.   — Как и все модели — окончил модельную школу, но получил образование актера. — рассказал Тимофей, прокручивая в своей голове тот этап жизни. Он был мучительно сложным, убийственно давящим, но именно благодаря нему Крейц сейчас тот, кем является.   А Орлов наоборот — он мог стать таким же, им также могли восхищаться обычные люди, ходить по подиумам, носить дорогую одежду и жить в люксах, но эти мечты стерлись на фоне неуверенности в себе и боли, которую он пережил в детстве.   Мать умерла у десятилетнего Феликса на руках, деспотичный отец, от которого они вдвоем пытались скрыться, и в день, когда мама издала свой последний вздох, минуты, когда Орлов чувствовал себя в безопасности, закончились.   — Я тоже поступал в модельную школу, но не прошел. — с грустью сказал Феликс и поправил волосы.    — Отчего же? У Вас такая внешность, и параметры, как мне кажется, вполне подходящие. — попытался подбодрить его Тимофей, видя как бедный юноша волнуется, и вовремя сообразил: — Если Вы не хотите об этом говорить мы можем сменить тему.   Феликс сам дал повод отойти от ужасных воспоминаний непроходящих синяках на самых видных местах, отчего комиссия даже не стала смотреть в сторону Орлова. Он спросил: — А каково это — быть моделью?   Крейц с сожалением засмеялся: — Сообразить общую картину сложно. Могу сказать одно: это совсем не то, что мне казалось до поступления в модельную школу. Это одно сплошное обязательство. Это высокие нагрузки, риск ежемесячного выгорания, но красиво.    — Очень красиво! — вторит шепотом словам Тимофея Феликс, краем глаза смотря на него.   — В один момент тебе может взбредет в голову все бросить, но главное успеть вовремя задать себе вопрос: а для этого ли ты работал? а для этого ты последние силы тратил, чтобы хоть каплю из всего этого выжать? И отпускает. — сказал Тимофей, немного повернувшись к Орлову с безупречной улыбкой, тот улыбнулся ему также, Феликс светился изнутри, и Крейц прекрасно видел это.   В один момент Тимофей остановил машину у тротуара. Феликс не сразу понял что произошло, но как только Крейц дал ему команду немного подождать, он прижался макушкой к подголовнику и отвел взгляд в свое окно, а Тимофей поставил машину на ручник и вышел на улицу. Не прошло и трех минут, трех минут томного ожидания и вновь нахлынувшего волнения Орлова, как водительская дверь открылась и в машину сел Тимофей, а на руках у него был букет пышных розовых пионов.   Феликс ахнул от неожиданности, этот букетик занимал чуть ли не полсалона, и от него несло вусмерть сладким ароматом от которого можно свалиться в обморок.    — У Вас великолепный вкус, повезло тому, кому предназначены эти прекрасные цветы. — улыбнулся юноша, но, заметив на лице Тимофея усмешку, стал серьезнее.    — Да! Определенно, Вам очень повезло. — произнес Крейц и с полной грудью эмоционального насыщения передал букет Феликсу.   Сердце забилось чаще обычного, оно вот-вот выпрыгнуло бы из груди, а изо рта вместо благодарности вылетали звуки, лишь отдаленно напоминающие человеческую речь. За это время они снова поехали.   — Мне прежде никто не дарил цветы, я просто не знаю как на это реагировать. — с любовью разглядывая каждый бархатный лепесток, признался Феликс, с искренной благодарностью смотря на Тимофея.   — Я очень люблю такими незначительными вещами делать людям приятно. — с незыблемой нежностью сказал Крейц, мимолетом поглядывая на то, с каким трепетом Орлов прикасается тонкими пальцами к хрупким цветам и еле дышит. Он выглядел для Тимофея слишком просто, он читал его как открытую книгу.   Но как и всему хорошему, их доброй встрече пришел конец. Машина остановилась под ветками изумрудной рябины и юноши вышли на тротуар.    — Тихо у вас здесь, хорошо, я привык уже к шумному жилому комплексу, — констатировал Тимофей, улыбаясь и щурясь ночному ветру.    — Спасибо Вам еще раз, и за цветы тоже. — сказал Феликс, прижимая пионы к себе, они стали для него как огонь для льда, Крейц полностью расположил парня к себе.    — Вы не будете против, если мы встретимся еще раз? — с таинственной интонацией улыбнулся Тимофей, смотря прямо в янтарные глаза.   Орлов, перехватив букет, ответил: — Как я могу быть против?   Их первая встреча закончилась обменом номерами телефонов и одной фразой, такой простой и по-своему элегантной: «До скорой встречи, Феликс!»