Вор

Глава 1

Часть 1

Самый обычный мальчик

Гарри Поттер понял, что он особенный, ещё когда был ребёнком. С детства вокруг него лопались воздушные шары, что-то загоралось, вырубалось электричество. Он был эпицентром паронармальных событий. Однажды у его тётки Петуньи выпали к чертям все волосы. Гарри был злобным. Он знал: это потому, что он захотел. У него было намерение. Желания, которые воплощались в жизнь. Но потом оказалось, что он отнюдь не супермальчик. Не особенный, не тот, которого будут показывать по телевизору, не тот, кто будет примером для всех детей… Он обычный волшебник. Он сын преступника, предателя рода, которого ненавидит магический мир. Он просто человек, на банковском счету которого осталось не больше 10 галеонов. Директор Дамблдор виновато молчал, опустив взгляд в тарелку со сладостями. Вид отчаянного лица Гарри, его нервно трясущихся рук, мнущих подол старой мантии, заставлял чувствовать себя последним предателем. — Директор, — в горле молодого волшебника пересохло, — прошу вас, можно же что-то сделать. — Прости, Гарри, сынок, — он покачал седой шевелюрой. Его добрый голос приобрёл сомневающиеся и грустные ноты, — ты же понимаешь, что закон ограничивает меня в моих полномочиях. Я тебе не родственник, и я не имею права… — Пожалуйста, — голос Поттера сорвался на отчаяние, — я не могу не закончить последний курс. Вы всегда могли найти выход… Гарри был сильным. В нем не было ни грамма детской наивности. И он не хотел давить на жалость, но ему необходимо было спросить у кого-нибудь совета. Да, он сирота, да, он беден, как церковная мышь, но он все ещё, мать его, сын Джеймса Поттера. Сын когда-то знаменитого аврора из древнего чистокровного рода. Пусть и опороченного Азкабаном аврора. Дамблдор озадаченно почесал бороду, прикрывая посветлевшие от старости глаза. Его глубокий и, несомненно, вызывающий доверие хриплый голос окутал кабинет: — Гарри, послушай меня внимательно. Я не могу сделать для тебя исключение, как бы ни старался. Положение о Налоге на магию закреплено в Своде законов Магической Великобритании. В вашей учебной программе это не изучают, верно? Стой. Я знаю, что ты хочешь спросить, — старик прервал подорвавшегося Гарри взглядом, — нет, дорогой Гарри. Никаких обходов, никакой фальсификации. Магия должна контролироваться всеми возможными способами. И то, что чистокровные в ярости, я считаю знаком того, что Волшебный мир делает все правильно… — Тогда зачем вы делаете вид, что мне сочувствуете?! Что, черт возьми, мне делать?! Я не Малфой, не Нотт, и даже не Уизли! Какие законы, вы спятили?! Гарри подорвался с места, отлетая от директорского стола. Нервы были на исходе. За все 16 лет жизни парня счёт Поттеров в Гринготтсе опустел, и Гарри, который никогда не сталкивался с абсолютным отсутствием денег, был в панике. Судебные тяжбы, попытки когда-то близких друзей Джеймса и Лили вызволить отца из Азкабана, собственные скитания по улицам и мутным отелям, оплата обучения, Налог на магию, — все это сделало Гарри почти банкротом. Что еще абсурднее, он даже не знал, куда уходит и половина его денег. Были какие-то пространные объяснения, а маленькому ребенку и их не надо, лишь бы не трогали. Если он срочно не оплатит обучение, он не сможет работать в Аврорате. Если он не оплатит обучение, вылетит из дверей школы прямо на улицу. Он даже себе, черт возьми, не сможет в мороз одеяло наколдовать, ему просто не хватит денег… — Гарри, я рад, что ты так хочешь доучиться. Это значит, у тебя действительно есть стимул. — Как у меня не может быть стимула?! Я хочу просто жить! Хочу работать, хочу есть, одеваться, в конце концов, хочу семью… Гарри грузно опустился обратно на стул, чувствуя, как кости впиваются в мягкую обивку. На нервной почве он не мог засунуть в себя и кусок еды, поспать, и даже нормально учиться. Пока эти идиоты, которым все досталось благодаря родителям и предкам, прожигали их деньги, не задумываясь о том, как они добываются, Гарри был вынужден считать каждую копейку, следить, чтобы случайно не наколдовать лишний люмос, а также ходить в грязной ободранной одежде. Иногда по ночам ему приходили ужасные мысли. О том, что было бы проще отправиться к родителям. О том, что они неблагодарные сволочи. Что отец не просто так загремел в Азкабан. И все они — ебаные эгоисты, которые оставили ребенка на маглов с глубокой ненавистью к магии и садистскими наклонностями. Но отрезвляла его жестокая действительность, когда с первыми лучами солнца и воем Петуньи приходило осознание того, что кроме борьбы путей у него нет. — Я обещаю подумать, Гарри, — Дамблдор пододвинул тарелку со сладостями к спрятавшему лицо в ладонях Поттеру, — не даю ложных надежд, но я подумаю над тем, как можно тебе помочь. Я многим обязан твоим родителям. Мне жаль, что все так получилось. Жаль, что не был достаточно внимательным тогда, когда это было нужно. Гарри поднял уставшее серое лицо на сияющего от воодушевления и неподдельного раскаяния волшебника и невесело усмехнулся. Почему всем становится жаль только тогда, когда они сделали все возможное, чтобы испоганить чужую жизнь? Как люди могут думать, что одного «прости» будет достаточно, чтобы забыть 16 лет самой никчемной жизни? Полагаться на Дамблдора и его, несомненно, искреннее переживание, конечно, было идеей манящей. Так Гарри бы мог просто переложить ответственность, расслабиться. Ему было бы кого винить в случае неудач. Виски нещадно долбило. Идеи, идеи, идеи. Бесконечный поток мыслей о том, где достать денег. Как жить в материальном магическом мире, будучи абсолютно нищим. Кажется, по слухам, кто-то из Лестрейнджев проводит темномагические эксперименты над полукровками. Надо бы узнать, сколько платят за это дерьмо. Останется калекой, зато хоть купит себе свой дом, как всегда об этом мечтал. Варварски схватив горсть мармеладок, он засунул их в карман потертых магловских джинс, и вышел из кабинета. Директор жизнерадостно попрощался, на что был мысленно послан куда подальше. — Ну, что, Гарри? — Гермиона единственная ждала его в гостиной Гриффиндора, послушно сложив руки на коленках. Девушка из другого мира. Оттуда, где главной проблемой был не голод, а «ниже среднего» по трансфигурации. — Дамблдор тебе помог? — Даже если от моего состояния будет зависеть его жизнь, он хрена с два переступит свои принципы. Поттер уныло жевал приторный мармелад, не в настроении о чем-то думать. Дамблдор лишил его последних надежд. Осталось пару недель относительно спокойной жизни в Хогвартсе, но он не мог этим наслаждаться. Он отчаянно хотел, но не мог. Вся его жизнь — это лишь несбыточные желания. Он мечтал играть в квиддич, но у него не было денег на снаряжение. Он мечтал о том, чтобы побывать в разных уголках мира. Он мечтал о семье, мечтал о любви. — Если бы я могла… Как я могу тебе… — Она хотела помочь, но не хотела выставлять его жалким. Нуждающимся. И Гарри ценил то, что она никогда не считала его беспомощным. Даже тогда, когда он так ранимо смотрел на летающих на квиддичном поле игроков, она делала вид, что все хорошо, и что его фигура не выглядит так сломанно. — Прекрати, Миона, — он вяло махнул тощей рукой, — мне не нужны ничьи подачки. Даже твои. Не обижайся, но ты это знаешь, не так ли? — Так нельзя, Гарри, — она покачала кудрявой головой, резко вставая с пуфика. Ее лицо выражало муку и негодование. Гарри думал о том, на сколько хватит ее запала, и как скоро она забудет такого неудачника, как Гарри. По крайней мере, она сможет перестать обманывать себя, и сблизится с Роном Уизли. Поттер — единственное припятствие, которое стоит на их пути. — Да, я не разбираюсь в магическом мире настолько, насколько мне этого хочется. Но ведь существует причина, по которой мои родители могут оплачивать обучение наличными, а ты — нет. Мы можем выяснить, как это решить, и родители оплатят твой год. Гарри неохотно поддержал разговор: — Твои родители — маглы. У них нет счета в Гринготтсе. А мой отец — чистокровный с долгой родословной. — Если твой отец такой породистый, почему у тебя не хватает денег даже на обучение? — Они первый раз за многие годы заговорили о бедности Поттера. На самом деле, заметно это стало только в последние пару лет, когда счёт приблизился к критически низкой сумме. — Потому что он Предатель крови, — он ожал плечами, будто это ничего не значило, — его исключили из основного рода, и теперь он просто Поттер. Без истории, без ответвлений. Как и я, в принципе. У нас на счету есть деньги только последнего поколения Поттеров, то есть, те, которые нажили мои родители. Все Поттеры жутко ненавидели маглов, знаешь? Когда папа привел в дом маму, маглорожденную и неопытную, скандал был на всю Британию. Во взгляде Грейнджер не пропадала настырность. — Все еще можно что-то сделать. Найти лазейку, — она хаотично заходила по гостиной, размахивая руками. Она не любила чего-то не мочь, — ты же последний Поттер, верно? Пока что на тебе обрывается род. Не может быть такого, что состояние Поттеров, одного из самых могущественных родов в стране, просто будет валяться в Гринготтсе! — Не знаю. Я ничего не знаю, Миона. Я всю жизнь прожил с маглами, а теперь мне надо влиться в это дерьмо. Даже если так, у меня не хватит денег на судебные тяжбы. Я просто… Поттер втянул воздух, выдыхая его сквозь зубы. Отчаяние подкатывало к горлу. Грейнджер боялась вставить слово, пока друг молчал. — Просто подожду. Есть еще месяц. Я придумаю. А пока… дай мне побыть одному, пожалуйста. Гарри протер глаза и резко встал, тут же ощущая головокружение. Гермиона поджала губы, но ничего не сказала. Кивнув, она порывисто обняла парня, ощущая его дрожь. Нет уж, она его не бросит. Грейнджер умная, и она точно что-нибудь придумает. Даже если для этого ей придется воровать книги из кабинета Дамблдора. Или лезть за ними в каморку Снейпа. Или бог знает что еще невообразимое. Сколько бы Гарри не храбрился, он был всего лишь подростком. Его тело еще не пробрело взрослые мужские черты, а психика была слишком шаткой, и от того более гибкой. Он знал, что рано или поздно справится со всем, даже без помощи взрослых, ведь он рос сам по себе. Тем не менее… У Гарри были обкусаны губы, и он совершенно не следил за временем. В мужской спальне было тихо и темно, доносилось только чужое сопение. В руках был уже измятый выпуск «Ежедневного Пророка», открытого на седьмой странице. Гарри впервые в жизни пожалел, что умеет читать. Послезавтра состояние Поттеров будет распродано на аукционе. Малфой-мэнор, за неделю до аукциона — Люциус, надеюсь, мой поздний визит не ошеломил тебя настолько, что ты не в состоянии ответить мне, какого Дракла ты творишь. Лорд пришел к нему слишком внезапно. Визит был незапланированным, и Люциус, застигнутый врасплох, пьяным сознанием пытался отрыть, где же он мог допустить оплошность. Терять расположение Реддла прямо перед собственным избранием на место председателя родительского комитета в Хогвартсе совершенно не хотелось. — Мой Лорд, — мужчина совладал с голосом, сгибаясь в приветствии, — позвольте уточнить, о чем вы говорите? — Твое эго непомерно, Малфой, — Реддл поморщился, когда рядом появился скрюченный домовик, забирая у Люциуса бутыль огневиски, — твое участие в аукционе Гринготтса можно объяснить лишь старческим слабоумием. Кто разрешил тебе действовать самовольно? — Позвольте объяснить… — Я даю тебе на объяснения 30 секунд, — лениво произнес мужчина, располагаясь в черном кожаном кресле. Его рука грациозно, но предостерегающе держала палочку. Люциус напрягся. После возвращения из Албании он был крайне раздражителен. Дать объясниться перед тем, как кинуть круцио, было вполне милосердно с его стороны. Но странным было то, что Волдеморт лично пришел к нему, а не вызвал Люциуса через метку в мэнор Гонтов. — Я планировал сообщить вам в сегодняшнем отчете, господин, — Волдеморт поднял правую бровь, — помимо огромной коллекции древней литературы, Поттеры, как ни странно, владеют темномагическими артефактами. Они могут быть интересны вам. Лорд молчал. Молчал он и после того, как Люциус упал на пол от боли, сковывающей все тело. Палочка все еще смирно покоилась в длинных бледных пальцах мужчины. Малфой закусил губы, мыча от боли сквозь зубы. Пока из его носа не пошла кровь от лопающихся сосудов, Волдеморт не прекращал пытку круциатусом. — Любое твоё движение, — голос Лорда был ровным и пугающе пустым, — твоё решение, мысль и порыв согласовывается со мной. Неужели ты хочешь, чтобы я поощрил тебя за то, что ты делаешь за моей спиной? Самого близкого соратника, от которого удар в спину будет больнее всего? Люциус не мог ответить. Он глотал воздух, но старался не показывать слабости перед хозяином. Он не любил слабых. Волдеморт продолжил, будто дав слуги секунду на раздумья: — Скажи, что тебе даёт твоя фамилия? — Темный Лорд поднял бровь, — Малфой — это пустой звук? Настолько пустой, что лорд Малфой покупает обноски предателей. Волдеморт встал, возвышаясь над сидящим на коленях Люциусом. Идеальные черты лица мужчины исказились в раздражении. — Британия из сердца магии превратилась в черт знает что. Магия стала платной, а чистокровные Лорды считают правильным присваивать вещи Предателей Крови. Люциус, скажи мне, почему ты идёшь за мной? Скажи, почему за мной идут люди? Может, мои последователи вовсе не потомки великих родов, а обыкновенные тупицы, ищущие выгоды? — Нет, мой лорд, — севшим голосом ответил Малфой. Нет, он помнил, зачем пошёл за ним. Перспективный волшебник, заявляющий программу против либералов у власти. Он хочет вернуть магам законное право на то, что дано было им природой. После того, как вышло положение о Налоге на магию, после того, как все палочки были подвержены сторонним манипуляциям со стороны авроров, после того, как маги начали ограничивать себя в колдовстве… все изменилось. Магическая Британия была близка к полному запрету на волшебство. Косой переулок превратится в магловский рынок, и маги будут своими же руками убивать магию. Госпожу, которая древнее любого человека. — Разумеется, это твой ответ. Ты допустил ошибку, но на ошибках учатся, мой друг. Не позволяй опорочить репутацию Пожирателей своими необдуманными покупками. Лорд ступил в камин и назвал адрес своего родового мэнора. Спустя мгновение, в поместье Малфоев пропал и след господина. Люциус тяжело вздохнул, опираясь руками на колени. Он поднялся и с громким кашлем упал на стоящий рядом диван. Иногда такому старику, как он, действительно нужна была встряска. Своими благими намерениями он целенаправленно создавал проблему для Лорда. Поттеры, Поттеры, Поттеры. Длинная родословная, чистейшая кровь, много секретов. Не все так просто с этой семьёй. Все было хорошо до тех пор, пока Джеймс Поттер не женился на маглорожденной, не бросил свою семью ради сомнительного счастья. Люциус до сих пор помнил этого идиота, который повсюду шатался со своей бандой таких же слабоумных. Из него не могло получиться что-то адекватное. Но Джеймс был не только предателем рода, но и предателем страны. Лили Поттер хорошо устроилась в правительстве Британии, чему способствовал ее муж, очень неожиданно занявший пост главного аврора. У Лили были важные бумаги из аврората, документы на темномагические артефакты, сильнейшие древние обряды, талмуды редчайших книг по истории магического мира, которые передавал ей муж. Риск того, что маглы узнают о магии, был невероятно высок, потому что высшие правительственные чины уже знали о ее существовании. К счастью, это вовремя вскрылось, и утечку информации удалось пресечь. Лили Поттер числится безвести пропавшей, а Джеймс погиб в Азкабане. О том, что у них был сын, мало кому известно. Гарри Поттер, мальчик с несчастной судьбой. Все детство он прожил с маглами, а попав в магическую Британию, он узнал, что его отец ещё жив, но находится в тюрьме. Не зная, где искать мать, он доверился бывшим друзьям Поттеров, чтобы вытащить хотя бы отца, что не принесло результата. На сегодняшний день счёт Поттеров почти обнулился, отец умер, а мать словно и не существовала. И как можно отмести в сторону мысли о том, что многовековая родословная будет просто роздана в руки жадных и глупых коллекционеров за бесценок? Их секреты стоят того, чтобы пойти против указа Лорда. И он сделает это в стиле Малфоев: тихо, скрытно, анонимно. Господин обязательно поблагодарит его за такие ценные артефакты.