Грязные замыслы дьявольского отродья

Лили

      Когда я проснулась в его постели, Тимоти не оказалось рядом. Вторая половина его кровати пустовала и успела остыть, простыни стали грязными, мятыми, пятна крови на моем теле…на подушке, на спинке кровати…             Прошлая ночь.             С ним.             С Тимоти.             Вспоминаю все до мельчайших деталей и жар начинает подниматься изнутри. Встаю с кровати с тяжелыми и ноющими ногами. Боль в бедрах лишний раз напоминала мне…какой именно у нас была ночь.             Но Тимоти ушел.             Ищу свои трусики и нахожу их на полу, надеваю и хватаю платье, прижимаю к груди и следую к двери. Но она открывается и появляется Тимоти, с подносом в руках.             Сердце гулко отзывается в ушах.             — Дай угадаю, — Тимоти подходит к прикроватному столику и ставит поднос с завтраком. — Ты подумала, что я воспользовался шансом и трахнул тебя и затем…убежал.             Сжимаю сильней ткань платья.             — Вроде того.             Усмешка пробегает по его лицу и он подходит ко мне. Бросаю взгляд на его руки и чувствую свою вину перед ним.             — Ты теперь за каждым моим поступком будешь видеть во мне злодея? — вырывает платье из моих цепких пальцев и бросает к моим ногам.             — А ты злодей?             — Сейчас узнаем.             Его ладони на моих щеках, губы на моих губах. Я чувственно прижимаюсь к нему, к теплу его тела и зарываюсь в его волосы. От Тимоти пахло сладостью.             Мармеладом.             И я углубляю поцелуй. Его зубы царапают мою нижнюю губу, а мои бедра сжимаются под давлением его мужской силы.             — Ауч!             — Прости, — выдыхает мне в рот.             — Ничего, это…больно, но приятно, и я совсем не чувствую своей задницы.             Он смеется, касаясь своего носа моего подбородка.             — Нам нужно срочно помыться.             — Согласна.             Тимоти набирает ванну горячей водой и я добавляю несколько капель пены. Мы сидели друг напротив друга и медленно смывали с наших тел всю грязь и неприятный запах. Когда руки Тимоти касались горячей воды, он шипел и жмурился от боли.             — Прости меня! — вырывается у меня непроизвольно.             — Прекрати, Лили.             — Не могу, я причинила тебе столько боли.             Он пододвигается ко мне и обхватывает мои ноги, затем кладет на свои бедра и касается моих грудей губами.             — Если ты не прекратишь, я тебя укушу, — улыбаюсь и краснею.             — Тимоти, оранжерея сгорела по моей вине.             — Твоей вины здесь нет. Это чистая конкуренция и зависть. Я все улажу.             — Но это такие деньги, ты в убытке.             — У меня есть деньги, Лили, не переживай об этом. Закрой глаза, я хочу смыть с твоего лица свою кровь.             Я закрываю глаза и когда Тимоти начинает касаться моего лица я вся трепещу. Заливаюсь краской и начинаю сладко дрожать. Этот приятный, нежный и ласковый момент действовал на меня успокаивающе.             Открываю глаза и встречаюсь с ним.             — Прости меня! — снова вырывается из моих уст.             — Ну все, ты сама напросилась.             Он обхватывает мой сосок и начинает тереться об него своими зубами, я начинаю визжать и выплескивать воду за края ванны.             — Пожалуйста, хватит.             Тимоти прижимает меня к себе и его член начинает приятно упираться в мой живот.             — Лили.             — Да, Тимоти!             — Перестань просить у меня прощения. Я знаю, за что ты просишь, прошу тебя, прекращай. Я простил тебя, уже очень давно. Мы провели с тобой ночь, потому что…оба этого хотели, потому что…мы хотели друг друга, и это не чертова месть. Мое отношение к тебе полностью изменилось, я больше не хочу причинять тебе боль.             И я расплакалась, прижавшись к его груди.             — Мы оба натворили дел.             — Но я больше.             — Нет, Лили, мы с тобой на равных. Больше не будет никаких страданий, больше не будет никакого насилия. Я разберусь с Грегом, с Майклом, со всем. Мы уедем, вместе…если ты этого захочешь.             Поднимаю голову.             — Этим утром я думал о том…чтобы отпустить тебя, НАВСЕГДА.             Нет, нет, нет.             — Я дам тебе развод, помогу тебе обустроиться.             — Я не хочу. Я не хочу развода.             Тимоти расплывается в широкой улыбке и касается своим указательным пальцем моего носа.             — Я же говорил.             Пихаю его в плечо от того, что он был прав, всегда был прав, чертов засранец.             — Я хочу испечь блины.             — Мммм…блины, моя жена будет печь мне блины?             Мы начинаем плескаться, смеяться, пока ванная не превращается в полный бардак. Чистые, опрятные и свежие мы входим на кухню. Фиби занималась уборкой плиты и я шепнула ей на ушко:             — Завтраком я сама займусь, спасибо тебе большое.             Она смотрит на меня, потом на Тимоти, снова на меня и потом на Тимоти.             И улыбается, радостная.             Когда она уходит я принимаюсь за дело. На мне была надета рубашка Тимоти и больше ничего. Я знала, что он наблюдает за мной, за моими движениями, за моей голой задницей.             — Боже, женщина, ты хочешь, чтобы у меня случился сердечный приступ?             Я ставлю миску на стол и разворачиваюсь. Но руки Тимоти обхватывают меня за талию и сажают на край столешницы. Разводит мои ноги и встает передо мной на колени.             Его язык начинает ласкать мое возбужденное лоно и я протяжно начинаю издавать стоны.             — Господи.             Хватаюсь за его голову и кладу свои ноги на его плечи. Ощущения были самыми приятными и самыми желанными, моя жажда к нему никогда не угаснет и я буду желать его снова и снова.             Он встает и спускает с себя тренировочные брюки. Подталкивает меня ближе к себе и входит в меня.             — Не могу оторваться от тебя, — рычит он, глядя на меня.             — Прошу!             — Проси меня о большем, Лили, проси меня…умоляй, кричи.             Рубашка нараспашку, соски торчком, мышцы напряжены и я разлетаюсь на части.              — Не так быстро, мармеладка.             Ставит меня на ноги, разворачивает спиной к себе и входит до упора. Моя рука касается пакета с мукой и он падает, образуя белый туман. Мои щеки и моя грудь в «белом порошке».             — Кончи для меня, Лили.             Я кончаю и падаю вперед, полностью зарываясь в муку. Тимоти обхватывает талию, сжимает ее и кончает следом.              — Блядь…             Когда я встаю и разворачиваюсь к нему, то за его спиной вижу…             Джиджи.             Все это время эта сука наблюдала за нами.             — Охренеть!             Я и сама охренела, не от того, что она стояла тут и наблюдала, а из-за того, что эту гадину напрочь вышибло из моей памяти.             Ведь Тимоти и ее…трахает.             Боль, сожаление, горечь…даже предательство и измена…все это смешалось внутри.             — Что ты здесь делаешь? — спрашивает ее мой муж.             — У нас встреча, ты забыл?             — Какая встреча? — встряла я.             — РОМАНТИЧЕСКАЯ И ЖЕСТКАЯ, — отвечает эта стерва.             Не знаю, что и думать. Эта девица была просто удобной для Тимоти, всегда под боком и всегда готовая для него. Прошлой ночью между мной и моим МУЖЕМ кое-что случилось, и наше утро в ванне…и его слова.              И это появление… Джиджи, готово было все разрушить?             Тимоти молча смотрит на меня, пытаясь проникнуть в мои мысли и узнать, что я думаю и как на это отреагировать.             Он спит с ней, теперь спит со мной.              Он что, блядь, смотрит сейчас на меня и делает выбор?             Я совершила ошибку в прошлом, когда выбросила его из своей жизни. Но, а теперь…             — Мармеладка!             И этого хватило, чтобы услышать его решение.             Он сделал выбор.             Целую Тимоти в щеку и обойдя столешницу, подхожу к Джиджи.             — С этого момента, твоей ноги в этом доме не будет, и в жизни моего мужа…тоже.             И влепила ей горячую пощечину. Самую смертоносную, самую желанную, самую жгучую.             Мои пальцы отпечатались на ее сколькой от яркого макияжа щеке и из глаз потекли слезы.             — Тимоти? — скулит она и смотрит на него.             — Тимоти занят… ДЛЯ ТЕБЯ.             За спиной девушки стоял Тейлор и я кивнула ему.             — Вышвырни эту тварь из моего дома, и позаботься о том, чтобы она не рыскала по зданию и не ошивалась.             Она пробежала по мне взглядом и ушла, спотыкаясь на своих каблуках. Когда двери лифта за ней закрылись, я облегченно выдохнула, прямо как после тяжелого и трудного экзамена.             Я разворачиваюсь к Тимоти…             Он молча прижался к столу, вцепил свои руки на груди и кивал…             Довольный, гордый, счастливый, и освобожденный от пут и тяжелого груза.             — Еще раз…увижу ее рядом с тобой, — заявляю я… — Предупреждаю тебя, Шаламе, я…ты еще не знаешь, какой я бываю в гневе.             Отодрав свою задницу от стола берет мою руку и целует костяшки пальцев.             — Кажется я возродил в тебе тьму.             И снова обрушивается на меня…и наш завтрак летит к чертям.             Мы лежали на диване в обнимку и смотрели передачу на этом огромном телевизоре.             — Хочу провести этот день с тобой, пока рабочие будни не развели нас…             — И чем мы займемся?             — Ну, для начала…я хочу, чтобы ты перевезла свои вещи в мою комнату.             Приподнимаюсь на локтях.             — Ты серьезно?             — Да. В конце концов…ты моя жена и… — я не даю ему договорить и сажусь на него.              Целую, глажу, делаю все…что хотела сделать раньше.              Наше маленькое уединение прерывает звонок администратора с холла.             — Вам письмо, мистер Шаламе.             Недовольный тем, что нас прервали, Тимоти встает и уходит, чтобы забрать посылку. Пока его нет и пока он не напал на меня, голодный и чертовски возбужденный, я начинаю прибираться на кухне. Быстро выпекаю блины и готовлю чай.             Слышу лифт.             — Ты вовремя, я приготовила чай и испекла блины. Садись…             Но ответного голоса я не слышу. Тимоти стоял ко мне лицом, но голова была опущена.             — Что такое?             В руке он сжимал желтый конверт. Я ставлю чашки на стол и подхожу к нему.             — Тимоти? Что там?             — Пригласительные, для тебя и меня.             — И куда?             — Нас приглашают…             — Куда?             — На встречу выпускников.             Вот же...