Survivor

      Минхо медленно открыл дверь комнаты ровно до середины, помня о том, что она скрипит, и протиснулся внутрь темного помещения, благодаря генетику за худое телосложение. Черен уже спала, так что Ли пришлось вслепую двигаться к кровати сестры.       Парень медленно присел на край, по привычке кладя руку на голову сестренки. Он делал так каждый вечер, когда приходил к ней желать спокойной ночи. Сегодня сердце его было тяжелым.       — Почему делать выбор так трудно? — прошептал парень и замер, слушая размеренное дыхание младшей. Спит.       — Чонин в опасности, парни хотят бросить все и мчаться на помощь, и я тоже должен, но… я не могу позволить себе оставить все, отправившись на край света. — Он вновь замолчал, раздумывая. — Когда папы не стало, я пообещал себе, что буду заботиться о вас с мамой вместо него, буду стараться изо всех сил, чтобы дать тебе все, что ты захочешь. Недавно Чан сказал мне, что ты уже взрослая и вполне можешь постоять сама за себя, но… Для меня, наверное, ты все еще та самая малышка, что просила приносить ей вафли с кроликом на упаковке каждый раз, как я ходил в магазин. Последние года мы с тобой немного отдалились… Но я все еще чувствую, что роднее тебя у меня нет никого.       Парень замолчал, прислушиваясь к тихому дыханию сестры. Он бы никогда не отказался от разговора по душам с младшей, но сейчас был рад, что девушка уже спала.       — Я просто… — Минхо запнулся, уставившись в какую-то точку в комнате невидящим взглядом. Он понимал, что любые слова сейчас будут лишь отговорками. У Черен был он, мама, а у Чонина не было никого кроме друзей и Ли не знал, как будет жить с этим камнем на душе. Однако он не мог бросить семью и стремглав побежать спасать… другую свою семью.       Решение, казалось, плавало на поверхности, однако парень оказался слишком трусливым для того, чтобы оставить свою спокойную и тихую жизнь.       Он тяжело поднялся с кровати, проводя рукой по голове сестры еще раз и, едва слышно бросив «спокойной ночи», осторожно прикрыл за собой дверь.       В комнате гулко тикали старые настенные часы, и слабый луч лунного света пробивался через приоткрытое окно. Он падал на девушку, свернувшуюся под одеялом и беззвучно глотающую слезы после услышанных слов брата.

***

      На следующий день Чанбин с Чаном уже разрабатывали в столовой детали своего побега.       — Я возьму с собой необходимую электронику, а на тебе провизия и вещи первой необходимости. — Чан кивнул, задумчиво глядя на стол на котором стояли тарелки с едой и валялись бумажки.       — У меня где-то были спальники. Остались после похода в горы с семьей, думаю, нужно взять их. — Предложил Чан спустя какое-то время. Чанбин хотел что-то ответить, однако оба парня замолчали, когда к ним за столик подсел Минхо.       — Привет, — коротко поздоровался он, поставив на стол свой сок. — Уже планируете?.. — Он неловко посмотрел на Чана.       — Мгм, — буркнул тот, — ты, я так понимаю, остаешься здесь? — Голос старшего не был сердитым, но несомненно был жестким.       Минхо молча кивнул. Чан вздохнул, не зная, что сказать. Чанбин, заметив напряжение между парнями, поспешил разбавить атмосферу:       — Ну что ж, будет неплохо, если кто-то поможет прикрыть наши задницы с тыла. — Он старался держать нейтральную позицию.       — Угу, пойдем отсюда, — лишь буркнул Чан, вставая. Чанбин уже направился к выходу, когда Бан собирал остатки листиков на столе.       — Чан… — тихо простонал Минхо. Его голос казался разрушенным.       — Что, Чан? Минхо, я не виню тебя ни в чем. Мы всегда знали, что семья для тебя на первом месте. — Чан снова сел за стол, чтобы не привлекать внимания.       — Но…       — Но у нас есть и другая… семья, другая ответственность и я надеялся, что мы вчетвером будем вместе до конца. Чонин надеялся на это. — Старший отвел взгляд в сторону, явно борясь с желанием заплакать.       — Но кто поможет маме и Черен, если со мной что-то случится? Этот выбор не дался мне так легко, как ты думаешь, хён. — Голос Ли был обиженным, что было совершенно ему не свойственно. Чан молчал. — Другая ответственность? Ты даже не задумался о том, что будет с твоей семьей, если с тобой там что-то случится? Ты не подумал, что будет с твоей сестрой и братом? Твоими родителями? Кто тогда позаботится о них?       Да, Чан не был так сильно зависим от своей семьи, как Ли, однако у них были отличные отношения. Родители заботились о нем, опекали и старались ради своих детей. Бан мог в любое время обратиться к ним, чтобы получить совет или просто, чтобы рассказать о чем-либо.       Так что это решение тоже не далось ему легко. Однако Чан также знал, что если у его родителей есть еще Лукас и Ханна, то у Чонина не было никого, кроме самого себя. И этот факт практически не оставлял для старшего сомнений.       — Минхо… — Бану стоило огромных усилий сохранять свой голос спокойным. В этом был весь старший: он умел ругать так, словно разговаривает с тобой ласково, но при этом после таких разговоров совесть прогрызала дырку в твоей душе. — Конечно я думал о своей семье. И конечно я думал о том, что это все может быть небезопасно. Но кто кроме нас позаботится о Чонине? Ты вообще помнишь каким он был, когда мы только приняли его в нашу компанию? Маленький, запуганный, загнанный в угол ребенок, который даже своим собственным родителям не был нужен. Он считает нас своей семьей, своими лучшими друзьями, своими братьями, своим единственным спасением. Где бы он там ни был, и что бы ему не угрожало, он даже рискнул позвонить нам! Он знал, что Чанбин сможет отследить его GPS, понимаешь? Он просто позвонил и молчал в эту чёртову трубку, потому что не мог говорить! Он доверился нам! — На этих словах Чан бросил свой телефон на стол и оперся о него двумя руками, сжимая столешницу до побелевших костяшек. — Он надеется на нас, Минхо. На тебя, на меня, на Чанбина. Он знает, что мы в курсе происходящего, что мы волнуемся за него. Я уверен, что он будет оставлять нам подсказки. Никто не спасет его кроме нас. — Чан замолчал на несколько секунд. За столиком царила абсолютная тишина, никто не смел перечить старшему.       — Ты выбрал свою семью и я совершенно не виню тебя, Хо. — Устало продолжил Чан, спустя какое-то время.- Я знаю, каких трудов тебе стоило вырастить Черен той прекрасной девушкой, которой она стала, но Хо… Не нужно забывать о том, что ты обещал делать для нас. — На последних словах голос Чана совсем затих и старший тяжело поднялся со стула. Проходя мимо молчаливого Ли тот все же остановился, кладя свою руку ему на плечо. Минхо показалось, что в этот момент его словно придавило каменной глыбой. — Мы с Чанбином будем ждать твоего ответа до вечера. — Бросил он напоследок и скрылся за дверями столовой. Тяжесть на душе не покинула младшего вместе с Чаном, а лишь нарастала еще больше.       Парень просидел в столовой весь перерыв, так и не притронувшись к своей еде и глядя в одну точку. Это могло показаться странным, но сейчас ему было плевать. Он отчаянно нуждался в поддержке, нуждался в ответах. Минхо запутался, пытаясь выбрать между двумя своими семьями, обе из которых были ему равноценно важны. Ему нужна была чья-то помощь и парень встал из-за стола, мельком бросая взгляд на часы, которые оповещали, что до конца перерыва остается семь минут.       Быстрыми шагами пересекая коридор за коридором Минхо замедлился только когда фигуры вокруг него не оказались ниже, а лица младше. Он пришел в другой корпус и сейчас внимательно высматривал таблички на дверях кабинета, выискивая нужную ему. Девушки перед ним расступались, шепча что-то своим подружкам и хихикая, заметив симпатичного старшего парня, однако тому было плевать. Заметив в конце коридора знакомую фигуру с длинными, завязанными в хвост красными волосами, парень зашагал быстрее, пока не настиг Черен, тут же обнимая ее и прижимая к себе.       — Минхо? Оппа? Что случилось? — оторопела младшая, чуть отстраняясь от брата. Тот никогда не приходил к ней в школе, без явно важного дела, но девушке явно не нравилось излишнее внимание одноклассников, так что, схватив дрожащую руку старшего, она повела его по одной ей известным коридорам своего корпуса.       Остановившись в тихом, скрытом от посторонних глаз углу, где с одной стороны был кабинет персонала, а с другой хозяйственный блок, девушка наконец повернулась к брату лицом и заглянула в его глаза.       — Минхо, что с тобой? Оппа?       — Черен я… Я запутался. — Разрушенно пробормотал старший.       — Хо, это… это насчет того, что ты говорил мне вчера? — девушка подняла голову, заглядывая брату в глаза, тот сильно удивился, уставившись на нее. — Да, я не спала вчера…       — Почему ты?..       — Ты так редко делишься со мной тем, как на самом деле тебе тяжело, что я… не смогла заставить себя прервать тебя вчера. Ты так много работаешь, устаешь, но дома всегда делаешь вид, что все в порядке, думая, что мы с мамой не видим как тебе тяжело. — Черен взяла его руки в свои. На глазах ее блестели слезы. — Хо, я… Я уже выросла, Хо. Она подняла взгляд, заглядывая своими влажными от слез глазами прямо в глаза брата. — Я слышала сегодня о том, что несколько подростков пропали, я понимаю то, что твои друзья хотят идти спасать Чонина, но оппа… я не понимаю, почему ты не идешь с ними?       — Я не могу бросить вас с мамой, — покачал головой старший, уставившись взглядом в пол. Он не мог видеть, как его сестра плачет.       — Минхо, любимый братик… ты всю жизнь отказывал себе, своим друзьям, своим интересам, чтобы помочь нам с мамой, но… ты не думаешь, что нам в любом случае нужно учиться жить и самим тоже? — Она крепко сжимала его холодные пальцы в своих теплых ладонях и от этого, казалось бы, маленького жеста, внутри старшего тоже разливалось тепло. Никто не понимал его лучше сестры.       — Я очень ценю то, что ты делал для меня всю свою жизнь. Как ты защищал меня от ночных кошмаров, как зимой отдавал мне самое теплое одеяло, как покупал мне эти дурацкие вафли с кроликом каждый раз, хотя у тебя никогда не было денег. Я никогда ни в чем не нуждалась только благодаря тебе. Ты с виду такой грубый и колючий, но… — Она хлюпнула носом. — Но я помню как ты стриг свою челку мамиными ножницами в ванной, потому что у тебя не было денег на парикмахерскую, когда я захотела ходить на танцы и ты оплачивал студию. Я помню как ты сам тренировался в танцах у себя в комнате, хотя… никогда даже не собирался заняться хореографией профессионально, потому что мы не могли себе это позволить. Я… Минхо, я хотела сказать тебе, что… тебе пора перестать так сильно переживать обо мне, я… Я уже могу сама позаботиться о том, чего я хочу. Тебе следует начать жить своей собственной жизнью, и теперь мы с мамой будем поддерживать тебя. Ты уже в выпускном классе и в твоей жизни нет никого, кроме нас и твоих друзей. А у твоих друзей нет никого кроме тебя. Не нужно забывать обо всех вокруг только лишь из-за нас. Тебе тоже было четырнадцать, когда ты начал заботиться обо мне, так почему я не могу сейчас сама позаботиться о себе? — Девушка наконец слабо улыбнулась, наклоняя голову, чтобы заглянуть в опущенное лицо брата. Тот плакал.       — Черен, я… мне страшно. — Его голос сорвался. Минхо понимал каким слабым и беспомощным выглядит сейчас, но теплые руки сестры держали его крепко, придавая сил и не давая окончательно провалиться вниз.       — Хей, братик, ничего не бойся! Ты у меня всегда был самым умным и самым сильным на свете! Сейчас твоему другу требуется помощь и никто кроме тебя не сможет ему помочь! Тем более, оппа! У тебя есть сила! — она показала Минхо на его браслет. — Что если именно она сможет помочь Чонину? Хо, вы всегда и везде, сколько я себя помню, были вчетвером и сейчас тебе никак нельзя бросать своих друзей. Я знаю, что это может быть… опасно, но ты ведь со всем справишься, правда? — Она вновь улыбнулась и на этот раз Минхо готов был поклясться, что услышал, как хрустнуло его сердце. Он притянул девушку к себе, зарываясь носом в ее волосы и крепко обнимая.       — И когда ты успела стать такой взрослой и умной, Черен? — лишь прошептал он куда-то в макушку.       — Минхо совсем ничего не видит из-за своих подработок, — девушка театрально надула губы, прижимаясь к брату в ответ.       — Спасибо тебе. Просто спасибо, Черен.       — Тебе тоже спасибо, Хо…       Они стояли так какое-то время, пока младшая не зашевелилась.       — Оппа? Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. — Минхо отстранился от сестры, заглядывая той в глаза.       — Я уже сделал, благодаря тебе, — ответил он твердо. Черен ярко улыбнулась, чуть подпрыгивая на месте. Все-таки детская эмоциональность в ней никуда не делась.       — Помни, что ты у меня самый лучший братик на свете! И не переживай за нас с мамой! Мы будем ждать тебя, а когда ты вернешься вместе с друзьями и Чонином я сделаю вам самый вкусный торт на свете! Но сейчас… я уже опаздываю на урок, да и ты, я думаю, давно уже прогулял свой обед. Так что, бегом марш в свой корпус и учись сегодня как следует! — Минхо не мог сдержать улыбки, слушая командирский тон сестры.       — Иди уже! Командирша! — Он усмехнулся, глядя вслед пританцовывающей сестричке. От камня на душе не осталось и следа.       Парень медленно достал из кармана телефон, и, все еще чуть улыбаясь, решительно напечатал сообщение, отправляя его в общий чат.       Каков наш план действий?

***

      Толпа. Суматоха. Толкотня.       Эти люди устали и были разбиты.       Но они были здесь ради справедливости и правды.       Марк поправил черную маску и натянул поглубже капюшон. Сегодня они не будут сдаваться.       Новая волна шепота прокатилась по толпе, медленно превращаясь в тихий голос, а после уже в крик. Крик тысяч рассерженных людей. Высоко поднимая кулак вверх Марк тоже кричал вместе с ними.       Эти люди были здесь, чтобы требовать ответов на свои вопросы. Они все собрались перед Голубым домом, чтобы услышать объяснения. Конечно, никто не пустил их дальше массивного ограждения, но десятки камер, направленных прямо на толпу, говорили о том, что их видят и слышат.       — Объясните, почему детей забирают в интернаты! Что с ними делают?! — Кричала женщина возле парня. На ее лице залегли уже глубокие возрастные морщины. Возможно, она потеряла ребенка в этой бессмысленной борьбе властей за господство над способностями детей. — Я требую объяснить, где мой сын! Требую вернуть его домой! — Словно в подтверждение его мыслей продолжала женщина.       Марк обернулся, оглядывая толпу. Тысячи людей: и подростков, и взрослых, пришли сегодня к дому правительства, чтобы требовать объяснений. Однако правительство не спешило открывать им двери, устраивая мирные переговоры. Солдаты с автоматами на вышках были наготове, явно ожидая одной лишь команды, чтобы превратить всё вокруг в хаос.       Эти люди были против сложившейся системы. В целом, все здравомыслящие были против сложившейся системы. Кому же захочется, чтобы его ребенка, независимо от пола заковывали в кандалы и ежегодно проводили исследования, держа все результаты под грифом «совершенно секретно». Марк перевел взгляд вниз, разглядывая и свой браслет. Ему надели это устройство еще в семь лет, а в пятнадцать парень узнал, что уже никогда не расстанется с ним. Этот гаджет мог отслеживать его местоположение, имел постоянный доступ к его внутреннему состоянию. Полный контроль.       Мы всегда стремимся держать под контролем то, чего мы боимся. Ведь не так страшен огромный паук, что сидит на стене, чем паук, который только что был там, но вот уже скрылся из виду. Ты ожидаешь его нападения из-за любого угла. Тебе страшно. Видимо, президенту тоже было страшно. Страшно, что все дети, получившие силу, решат пойти против действующей власти. Направить новые способности для нарушения устоявшегося порядка. Ведь какое другое объяснение можно было найти тому, что государство приняло решение заковывать всех детей без разбора в блокирующие способности браслеты?       Сначала это были лишь те счастливчики, у кого в семилетнем возрасте проявлялись способности. А после, когда обнаружилось, что сила может проявиться в любом возрасте от семи до двадцати лет, браслеты стали надевать всем без исключения и отслеживать динамику вплоть до двадцати одного года. После, конечно же, при отсутствии сил браслет снимали и ты становился свободным человеком. Казалось бы, ты имеешь суперспособность, ты должен стоять на ступеньку выше всех остальных, ну или хотя бы пользоваться всеми благами общества наравне с другими. Но во что же превратился этот мир? Людей со способностями боялись, избегали брать на работу. Хотя, казалось бы, большинство из них не имели даже малейшего представления о том, какой именно силой обладают.       На что может пойти отчаянный человек, знающий, что он обладает сверхспособностью? Ведь кажется таким обычным действием просто разбить этот чертов браслет и пользоваться ей в свое удовольствие и для своих целей. Первые несколько лет люди так и делали. Зачем вкалывать на заводе за копейки, если ты можешь за раз достать столько денег, сколько пожелаешь, просто щелкнув пальцами?       Но никто не сможет обмануть правительство. Скорее они обведут тебя вокруг пальца так, что ты успеешь заблудиться и будешь вынужден дальше идти лишь за поводырем, держась за эту тонкую ниточку и боясь разорвать ее. Так было и с обычными людьми. Страшные истории о кровожадных сверхлюдях, своей силой убивающих мирных жителей. Запугивания несчастных матерей тем, что их детям грозит смертельная опасность в случае снятия браслетов. Какие только истории не гуляли по свету в те года. Но были ли они все правдой? Были ли правдой хотя бы некоторые из них?       В любом случае, за первые несколько лет показательных казней, запугиваний и тотального контроля, человечество превратилось в то, чем оно было сейчас. Стадо овец, послушно шагающее туда, куда им будет приказано.       Не имеющие силы могли добиться большего. Поступить на службу в армию, занимать руководящие должности. Им было проще, потому что их никто не боялся. Люди же с силами, коих было большинство, работали на заводах, офисным планктоном, в магазинах. На самом деле они были повсюду. Неприметные серые тени, что сновали вокруг, однако никто не обращал на них внимания. Целое поколение потенциально опасных (как им внушали с детства) людей. Марк в очередной раз подумал о том, какой силой могло обладать бы общество, научи оно молодых людей пользоваться своими способностями, а не скрывать и бояться их.       Конечно, не все люди были приличными законопослушными гражданами. Многим, конечно же, до сих пор удавалось избавиться от браслета и совершить какое-нибудь преступление. Однако сейчас такое отслеживалось и пресекалось куда тщательнее и быстрее, чем в первые года появившегося в мире хаоса. Те, кто был умнее, пытались противостоять сложившейся системе не нарушая закона. Кому хотелось попасть в интернат?       Интернаты были местом, покрытыми облаками из тайн. В стране было всего четыре больших интерната, огражденных высоким забором и с охраной, в тысячу раз больше, чем у президента. Изначально они были созданы для удержания правонарушителей и их лечения. Но кто знает, что действительно там происходило? Никто, попавший туда, уже не возвращался назад.       Ученые вовсю трубили о том, что в интернатах ведутся исследования о причинах возникновения и способах устранения суперсил. Ходил слух, что даже сын президента лично проходил лечение в интернате, чтобы это подстегнуло людей добровольно отдавать в учреждения своих детей. На самом деле, Марк не понимал таких родителей. Какая мать сможет отказаться от своего ребенка ради того, чтобы какой-то дядька в белом халате излечил его от несуществующей болезни? Но как оказалось, некоторые смогли. Видимо, в этом вопросе, общественное мнение и страх перед сказками, рассказываемыми по телевизору, оказались сильнее материнской любви.       Конечно же, были и такие, кому данный режим не нравился. Таких, можно сказать, было большинство. Однако не все из них были готовы идти против системы, открыто заявляя о своих недовольствах. Но те, кто был готов, собрались сегодня перед Голубым домом на мирную акцию. Эти люди хотели просто узнать, что случилось с их детьми, родными, друзьями. Ни у кого из них не было целью нападать или совершать какие-либо насильственные действия. Люди просто хотели получить ответы на свои вопросы. Однако правительство не спешило отвечать.       — Где мой сын! — Марка вывел из своих мыслей голос все той же женщины. Она куталась в куртку, прячась от весеннего обманчивого ветра и на лице ее явно читалось отчаяние. На плакате, что женщина держала в руках, было написано: «Вы сказали, что ему требуется лечение примерно на полгода, но я не видела его уже пять лет». А рядом с надписью была прикреплена фотография мальчика лет тринадцати в домашней растянутой футболке и широкой улыбке на лице.       Внезапно из колонок громкоговорителя раздался голос:       «Уважаемые граждане! Убедительно просим вас в целях вашей же безопасности освободить территорию перед домом правительства! Все жалобы и прошения могут быть поданы вами в судебном порядке и рассмотрены властями в течение четырнадцати дней с момента подачи. Настоятельно просим не создавать давку и разойтись по домам! В противном случае нами будут предприняты меры насильственного характера!       — Рассмотрены! Как же! Просто скажите мне, что с моим ребенком! — По толпе прокатился шум недовольных возгласов. Люди понимали, что ответов сегодня они не получат.       — Мы требуем пересмотра законодательства! Необходимо учить детей пользоваться их способностями, а не запугивать и скрывать их! — Подал голос мужчина средних лет и другие активно поддержали его. Толпа начинала гудеть все громче.       — Каким образом происходит лечение детей со способностями и почему оно затягивается на несколько лет? Почему нет никакого прогресса?! Если вы не можете вылечить это, то научите хотя бы жить с этим! — Голос совсем детский, наверняка какой-то подросток. И его тоже поддерживают.       Но безжизненный голос из динамика твердит одно и то же, все настойчивее угрожая разогнать толпу насильно. Марк улыбнулся, понимая, что никто из людей и не собирается уходить.       Словесная борьба людей с голосом из колонок происходила еще какое-то время, пока по толпе собравшихся внезапно не пронеслась волна паники. Марк тут же обернулся, увидев вдалеке несколько подростков, быстро пробирающихся ближе к эпицентру событий. Все они были одеты в черную одежду, а лица скрывались под масками и капюшонами. У одного из них из прямо из рук вспыхивал огонь, другой размахивал в руках какими-то предметами, что Марк не смог разглядеть издалека. А третий метал электрические молнии в воздух.       «На них нет блокирующих браслетов», — тут же догадался парень. Толпа вокруг испуганно загудела, расступаясь и давая им дорогу. Голос из динамика тут же заверещал что-то о применении блокирующего оружия, но люди, чувствуя поддержку на своей стороне, зашумели еще сильнее. Подростки направляли свои силы в воздух, так, чтобы они никому не причинили вреда и Марк удивился, не понимая, когда они научились так хорошо использовать свою силу.       Вдоль забора в это время выстроилась колонна солдат с щитами, оттесняющая людей дальше от здания правительства. Толпа гудела, билась, вспыхнули первые стычки между разъяренными людьми.       Хаос наступил в следующую секунду после того, как первый солдат пришел в наступление. Подростки, что пользовались силой, стали целенаправленно пускать ее на солдат, а те в свою очередь открыли огонь по толпе людей. Марк тут же пригнулся, стараясь спастись от огня. Толпа ревела, толкалась, одни люди пытались убежать, другие — прорваться вперед. Началась страшная давка. От мирной акции не осталось и следа.       В какой-то момент Марк поднял голову, намереваясь быстро оценить обстановку вокруг и начать действовать. Он не хотел стать подопытным кроликом в интернате или умереть прямо сейчас, поэтому решил сбежать их этого хаоса. Повернув голову в сторону эпицентра дерущихся, парень заметил, что подростки, изначально направившие все силы на борьбу с солдатами, сейчас без разбора стреляли ими по всем людям подряд. Мирные жители падали на землю, пытаясь укрыться от разбушевавшихся подростков, однако те безжалостно жгли и испепеляли всех на своем пути. Никто, казалось, не видел этого, занятый лишь спасением собственной шкуры.       Послышались первые выстрелы со стороны солдат и вот один из подростков упал на землю, не шевелясь. Следом за ним последовал и другой. И так пока все из них не лежали на земле, окруженные щитом из солдат. Повсюду валялись и другие люди. Кто-то еще дышал, а кто-то уже нет. Люди замерли на местах, потому что солдаты внезапно направили стволы оружия прямо на них и в толпе на секунду повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами пострадавших. Однако этой секунды хватило, чтобы государство быстро взяло управление в свои руки. Голос из динамика появился вновь, прорезая тишину.       «За кого вы боритесь? За ваших детей? За этих неблагодарных тварей, решивших вдруг, что раз они одарены силами, значит могут быть на ступень выше остального общества? Чего вы добиваетесь? Тотального хаоса и ежедневных убийств? Вы хотите, чтобы миром управляли дети, что будут подчинять себе всех без разбора, запугивая своей силой? Вы хотите защищать тех, кто только что, почувствовав свободу, убивал своих же защитников? Этим людям требуется длительное лечение в специализированных учреждениях, а вы хотите дать им полную свободу? Чего будет стоить эта свобода? Жизнями скольких людей придется пожертвовать, прежде чем ваши любимые детки научатся правильно использовать свои силы? Сколько еще людей должно умереть, чтобы вы, люди, наконец поняли, что давать подросткам полную свободу — опасно!»       По толпе прокатился робкий шепот одобрения. Все прекрасно видели последствия использования подростками их сил. Эти последствия бездыханно лежали вокруг них же. Марк лишь сплюнул, давясь от плохого предчувствия.       «Интернаты созданы специально для того, чтобы ваши дети и вы чувствовали себя комфортно и в безопасности. Ежедневно нашими врачами ведется активная работа по разработке лекарства, что сможет сделать ваших детей нормальными людьми. Все исследования в Лабораториях проводятся исключительно с вашего согласия и согласия всех молодых людей, что туда попадают. Они все абсолютно безопасны и не угрожают жизни и здоровью детей. Данные по разработке лекарства были строго засекречены, так что связь ваших детей с вами была невозможна. Однако благодаря последнему информационному прорыву нам удалось, наконец, определить путь в разработке лекарства. Первые дети, согласившиеся на его тестирование уже проходят завершающую стадию реабилитации и совсем скоро будут направлены домой! Президентская семья дала свое согласие на участие их ребенка в данном тестировании и их сын также в числе первых получит данное лекарство. Еще раз повторяем вам: вы сами несете ответственность за свою жизнь и только на ваших плечах лежит выбор того мира, в котором вы хотите жить. Будет ли это мир, полный хаоса или же мы постараемся повернуть Вселенную в безопасное русло — решать только вам».       Марк беззвучно рассмеялся, качая головой. Неужели они и вправду надеются, что люди поверят в эту показуху? Но люди действительно поверили. Подняли руки в знак того, что сдаются. Тогда один мужчина выступил вперед, оборачиваясь на толпу и крича им:       — Вы придурки! Своими же руками готовы отдать СВОИХ же детей на опыты этим крысам? Вдумайтесь! Вас обманывают! Вы-       Однако договорить ему не дал солдат, подошедший сзади и ударивший его прикладом по голове. Словно то животное, коим только что обозвал правительство этот человек.       После этого начался полный хаос.       Кто-то из людей резко ломанулся к выходу, солдаты, появившиеся из ниоткуда пытались поймать всех оставшихся. Образовалась сильная давка и кто-то толкнул Марка в спину так, что он упал на землю, больно ударившись бедром. Подняться на ноги в этой охваченной паникой толпе казалось просто невозможным и парень попытался ползком продвинуться в менее оживленный участок, однако кто-то, не заметив человека на земле, прошелся своим ботинком по его голове, разом лишая всех чувств.       Глаза Марка закрылись. Мгла охватила его.

***

      — Я понимаю, что это рискованно, но другого выбора у нас просто нет, — настаивал на своем Чанбин, когда на следующий день во время обеденного перерыва парни придумывали способ сбежать из города. После той СМС они быстро подключили Минхо к командной работе и, на самом деле, парень был благодарен друзьям за то, что они приняли его без лишних слов. Минхо знал, что Чан ничего не скажет ему, потому что это был Чан. Он как будто бы чувствовал, что младшему просто нужно было время, чтобы определиться. Чан всегда чувствовал окружающих.       — Я понимаю, что нельзя никому говорить об этом, но… Мои родители будут волноваться. Я обсуждал с ними эту ситуацию с бунтом и массовой сдачей в интернаты и они сказали, что ни под каким предлогом не согласны. А тут я просто так исчезну! — Чан покачал головой.       — Ты не понимаешь… — Чанбин покачал головой, поджимая губы. — Утренний бунт у Голубого дома спровоцировал власти действовать быстрее. Слухи о полном отлове всех детей ходили уже давно, но они решили действовать только сейчас. В стране уже ввели военное положение. Сколько еще можно ждать? Эта ситуация дала нам выиграть немного времени, потому что ваши тесты перенесли, но вам нельзя их делать. Вы понимаете, нельзя! У вас обоих есть сила и ты, Чан, знаешь, что твоя для них опасна. — Чанбин показал пальцем на его грудь, на что Бан лишь поджал губы. — Они всех без разбора гребут в интернаты, ты хочешь оказаться в их числе? За решеткой ты точно не сможешь помочь Чонину.       Минхо задумчиво закивал головой:       — Я не знаю, какая сила у меня, но ты, Чан, о своей в курсе. И я думаю, если теория Бина о том, что они забирают лишь опасных для них, верна, то ты в первую очередь попадаешь в их число. Поедешь кормить докторов в первом же грузовике.       — Заткнитесь, — раздосадованно прошипел Бан. — Я в курсе, что у меня за сила, спасибо. Но я все равно не могу уйти, не сказав ничего родителям.       — Это для их же блага, как ты не понимаешь! — настаивал на своем Чанбин. — Я больше чем уверен, что через пару дней в мире начнется такой хаос, что своего от чужого ты уже не отличишь. И если твои родители не будут знать, где ты на самом деле, никто не сможет угрожать им, чтобы выведать правду, дурная твоя башка! — Не сдержавшись, парень перешел на громкий шепот.       — Тише ты! Я все понял… Но разве это не отчаянный шаг?       — Отчаянный. Но ты знаешь другой выход? Согласно данным различных баз, в восстании у Голубого дома участвовало большое количество подростков, в том числе и из нашей школы. Они будут проводить зачистку уже завтра. Просто нагрянут в нашу школу и будут забирать всех подряд, потому что проще всего сделать это из школы, чем отлавливать всех по домам. А на фоне всеобщего хаоса и постоянных бунтов, они легко спихнут зачистку на какое-нибудь восстание школьников. Никто и не заметит подвоха. А мы исчезнем в этот момент. И ты, Чан, нам в этом поможешь.       — Нет… — парень прикусил губу, бегая взглядом. — Я не смогу это контролировать.       — Это внутри тебя, Чан. Мы все равно должны избавиться от браслетов, если хотим спасти Чонина, — Бин на секунду притих, потому что солдат, прошедший мимо их столика, с подозрением покосился на них. Друзья усиленно заработали палочками, давая понять, что заняты едой. Парень наклонился ближе, продолжая еле слышно: — Ты не сможешь вечно прятаться за браслетом и бояться собственного «Я». Мир меняется, и то, что происходит сейчас, напрямую дает понять, что необходимо действовать. Мы будем рядом с тобой. Ты никому не навредишь, Чан. А если и навредишь им… то не велика потеря.       Минхо взял друга за руку, молча и ободряюще улыбаясь ему.       — Если зачистка будет завтра и мы сможем сбежать только в это время, то мы будем отставать от Чонина на три дня. Сможем ли мы найти его?       — Чан… — Минхо вздохнул. — Наш малый умнее всех этих солдатов вместе взятых. Если он смог спрятать телефон и позвонить нам, значит сможет оставить и другие зацепки. Ты сомневаешься в нем или в себе? — Чан не ответил, лишь отвел взгляд.       — Ты прав, — выдохнул он спустя какое-то время.       — Когда бы мы ни вышли, в первую очередь нужно побеспокоиться о том, чтобы за нами не было хвоста. А сделать это в тот раз, когда вся школа будет охвачена паникой достаточно проще, чем сейчас, когда на каждом углу тут по два охранника с автоматами. — Чанбин кивнул на военных, преграждающих каждый выход из помещения.       — Может твоя суперсила — это сексуальный ум? — усмехнулся Минхо, расслабленно откидываясь на спинку стула.       — Ха-ха, — притворно засмеялся Чанбин, крутя перед его лицом рукой с блокирующим браслетом. — Я умен и без этого. Однако… Отставив все шутки в сторону. Готовьтесь действовать завтра. Возьмите все необходимое с собой. Еду, медикаменты… Это все на вас. Я беру электронику.       — Без тебя и твоей электроники мы быстро сдохнем, — усмехнулся Минхо.       — Да, поэтому берегите меня и мою электронику как зеницу ока, — улыбнулся Чанбин, поправляя очки на переносице и разряжая напряженную атмосферу.       — Но на самом деле, откуда ты так научился за девятнадцать лет хорошо разбираться в компах и всем вот этом? — Спросил Чан, заправляя непослушные кудряшки за ухо.       — Не знаю, — Чанбин пожал плечами, отпивая сок. — Просто интересовался этим с детства, пока не стал самым крутым хакером в этом городе.

***

      На следующее утро вещи Чана были уже упакованы. Он взял большой старый рюкзак и сумку для спортивной формы, в которую положил немного одежды, еды, медикаментов и столовых принадлежностей. Чтобы не вызывать лишних подозрений, сверху пришлось положить свою спортивную форму и пару учебников, так что рюкзак выглядел запиханным донельзя. Спальные мешки парни притащили в школу и спрятали еще вчера. Весь вечер Бан провел с родителями, сестрой и братом, уделяя им так много внимания, на сколько был способен. Он не знал, увидит ли их когда-нибудь еще, так что сейчас, проходя мимо родительской спальни, Чан приложил руку к двери, долго и молча стоял так, думая о чем-то своем. Он действительно хотел бы признаться маме, что не собирается сдаваться, что идет за другом и будет идти до конца, однако он был согласен с Чанбином. Для их же безопасности было правильным просто думать о том, что Чана, как и всех остальных школьников, забрали в интернат во время бунта в школе. Поэтому, встав этим утром пораньше, парень плотно позавтракал и направился в школу по обычному маршруту.       Улицу все еще окутывала весенняя утренняя мгла, однако дороги как никогда были полны военных. И как же они смогут сбежать, когда вокруг так много глаз? Низко опустив голову, Чан направился в школу, стараясь игнорировать неприятное, сосущее под ложечкой, чувство тревоги.       Кивнув Чанбину, с которым он пересекся на входе в здание, Чан подумал, что они выглядят подозрительно с объемными портфелями в руках, тогда как у остальных учеников лишь полупустые рюкзаки. Однако в воздухе витало напряжение. Все будто чувствовали приближающуюся облаву и никто не задавал лишних вопросов.       Чанбин поравнялся с Чаном, чуть толкая его в бок и незаметно подсовывая ему записку в карман.

Облава будет сразу после обеда. Они хотят покормить скот перед забоем. Скорее всего, нас пустят в столовую, а обратно уже не выпустят. Значит в столовую не идем. Встречаемся в туалете после урока перед обедом. На всякий случай, отпроситесь на уроке. И передай Минхо. Будь готов снять браслет.

      Чан кивнул уже удаляющемуся Бину и глубоко вдохнул, засовывая руку с бумажкой в карман и незаметно разрывая ее на мелкие нечитаемые кусочки. Парень был готов ко всему, но только не к тому, что нужно будет снять браслет. Он не боялся ничего, кроме своей силы. Силы, которую никто не учил держать под контролем.       Руки предательски задрожали и Чан достал из рюкзака воду, отпивая немного, чтобы успокоиться. Им необходимо было продержаться два урока, делая вид, что ничего не происходит. Но какие, к черту, логарифмы, когда ты знаешь, что через два часа половину школы похитят, а другую, не дай бог, убьют? Голова парня зудела от лишних мыслей и Чан попытался сосредоточиться на вещаниях учителя, чтобы время прошло быстрее.       Ближе к концу второго урока солдат стало заметно больше, однако никто будто бы и не замечал этого. Все настолько привыкли к военным, держащим дуло пистолета чуть ли не у твоей головы, что от этого становилось по-настоящему страшно.       Ссылаясь на несуществующие боли в животе, Чану удалось выскользнуть в туалет, где уже ждал Чанбин, успевший каким-то образом снять с себя браслет.       — Где Минхо? — спросил парень, роясь в своем рюкзаке.       — Придет вместе с сумками сразу после звонка. — Тяжело выдохнул Чан, помогая Бину разложить вещи.       — Рискованно. — Коротко ответил друг. — Начнем сразу со звонком.       — А ты уверен, что облава будет на обеде?       — Уверен, — отрезал парень, доставая из сумки плоскогубцы. — Точнее не бывает. Это было на сайте самих ППИ. Даже не школы. А ты думал, почему их так много? Всю школу загонят в столовую, перекроют выходы и «хлоп». Как мышек в мышеловке. Пока все будут в столовой мы и убежим с твоей помощью, а когда здесь начнется хаос, нас уже не будет и все про нас забудут.       — У меня не получится, — покачал головой Чан, отступая назад. До звонка было пару минут и Чанбин приготовил инструменты, чтобы избавиться от браслета.       — Чан… — Чанбин вздохнул, подходя к другу и взяв его лицо в свои ладони. — Посмотри на меня. У тебя все получится. Сила — это то, с чем ты рождаешься. Да, нужно учиться ей пользоваться, но ведь ты уже пользовался ей однажды. Просто вспомни все, что тогда чувствовал и как ты это сделал и у тебя все получится. Я верю в тебя. Чонин тоже всегда верил в тебя. А сейчас он в опасности и тебе нужно сделать это, чтобы спасти его. Понимаешь?       — Понимаю… — Чан кивнул, заметно приободрившись. — Я готов. — Он протянул Бину руку, чтобы тому было удобнее колдовать над снятием браслета. Колдовать в буквальном смысле, потому что Чан абсолютно не мог понять, откуда Со знает, какие проводки ему необходимо разрезать, какие соединить и что вообще можно делать, а что нет, чтобы руку не оторвало.       Спустя полминуты прозвенел звонок и в коридоре послышалось оживление. Браслет Чана отщелкнул ровно в тот момент, когда в туалет зашел Минхо, груженый сумками.       — Ну, как чувствуется свобода? — кивнул он, подходя к парням и протягивая свою руку для подобной процедуры. Чан лишь молча прижал руку к себе, разминая запястье. Ничего, кроме непривычной для руки пустоты в этом месте он не ощущал.       Когда браслет Хо тоже валялся на полу, Чанбин подобрал их, закидывая за унитаз.       — Они еще будут какое-то время подавать сигналы о нашем местонахождении, но времени у нас мало. Я достал ключи от заднего хода школы. Мы можем выбраться через него. С этой минуты, спасти нас можешь только ты, Чан.       — Мы полагаемся на тебя. У тебя обязательно получится, хён. — Добавил Минхо, хлопая Чана по плечу. Старший лишь сжал руки в кулаки, глубоко вдыхая.       В тот момент, когда он дернул за дверную ручку, чтобы выйти из туалета по всей школе раздался звук сигнализации, а дверь сама внезапно распахнулась и на пороге парни увидели солдата.       — Что вы здесь делаете? Все школьники должны быть в столовой! — Рявкнул тот, направляя оружие на друзей, однако застыл на месте увидев в их руках сумки.       Чан внезапно сделал шаг вперед, заглядывая солдату прямо в глаза — единственную часть его лица, не скрытую под маской.       — Заткнись, — прошипел он в ответ. — Заткнись и раздевайся. — Приказал Чан.       — Ты что, школьник, с ума сошел? — солдат сделал шаг вперед, угрожающе дернув оружием. — Быстро построились друг за другом и шагом марш в столовую. Стоп, а где ваши брас…       Минхо с Чанбином испуганно переглянулись, понимая, что их план не сработал. Но Чан лишь вновь глубоко вздохнул, сжимая руки в кулаки, подходя к солдату вплотную и заглядывая в его глаза. Тот немного растерялся сначала, но зрительный контакт не прервал.       — Я сказал. Заткнись. И раздевайся. — Вновь строгим голосом повторил Чан, смотря прямо в глаза военного. Парень почувствовал как невидимая нить потянулась от его сознания прямо к солдату, отдавая приказ. На секунду его собственные зрачки загорелись оранжевым и парни заметили, как лицо солдата стало безэмоциональным и тот молча положил оружие на пол и стал снимать с себя одежду. Все время, пока тот раздевался, Чан молча смотрел прямо на него, боясь разорвать связь. Он ощущал себя кукловодом, умело дергающим за ниточки сознания, заставляя солдата подчиняться его приказам. В этом и была сила Чана — подчинение и управление сознанием других людей.       Когда с одеждой было покончено, парни быстро переглянулись, кивая друг другу, и Бан вновь заглянул солдату в глаза, приказывая:       — Сейчас ты пройдешь в кабинку, запрешься в ней, закроешь глаза и будешь спать. А когда ты проснешься, ты ничего не сможешь вспомнить. — Глаза Чана горели оранжевым, а голос был твердым и от этой зловещей атмосферы по коже друзей пошли мурашки.       Однако охранник, тупо развернувшись, зашел в первую кабинку, закрывая за собой дверцу. Было слышно как он сел на унитаз.       — Как думаешь, сработало? — Прошептал Чанбин, на что Чан лишь пожал плечами, с силой моргнув и, видимо, разрывая связь. От только что пережитого стресса все его тело стала колотить мелкая дрожь.       — Я оденусь в его одежду. Так будет проще пробиться к выходу. — Шепотом продолжил Чан, уже натягивая на себя военные брюки. В коридоре слышны были крики, звук сигнализации не умолкал.       Спустя минуту парни вышли из туалета. Чан шел впереди, держа автомат наготове, а друзья с сумками плелись сзади, изображая заложников. Вокруг них бегали солдаты и никому действительно не было дела до того, куда ведут этих двоих, пока они не дошли до выхода из здания.       — Куда ты их ведешь? Разве не слышал приказа о том, что никому нельзя выходить? — Спросил охранник, стоявший на выходе.       — Мне нужно закинуть в машину вещи, — как можно непринужденно ответил Чан, кивая на друзей за ним. — Они помогут мне донести сумки.       — Что, ограбил кабинет химии? — усмехнулся второй, явно не замечая подвоха. Они расступились, давая парням выйти. — Давайте быстро. Скоро приедет главный, ждем приказа.       — Я помню, — лишь коротко ответил Чан, стараясь выглядеть непринужденно.       Подойдя к первому припаркованному неподалеку фургону, парни открыли заднюю дверь, закидывая внутрь свои вещи. Туда же быстро залезли и Чанбин с Минхо, воровато оглядываясь по сторонам. Немного подрагивающей рукой Чан открыл дверцу салона, садясь за руль, а парни разместились на заднем сидении. Тонированные стекла не давали возможности увидеть салон, однако среди бела дня все равно было достаточно проблематично выехать незаметными.       — Ты уверен? — коротко спросил Чанбин, когда Чан повернул ключ зажигания.       — Нет, — честно ответил Чан. — Но я по крайней мере умею вести машину и на ней мы сможем более-менее неприметно выехать с территории школы. А вы сядьте как-нибудь незаметно, спрячьтесь, и вас, может, не увидят.       — Надеюсь, — также сухо ответил Чанбин, прикусывая губу.       Чан положил руки на руль, медленно нажимая на педаль газа. Однако доехать парни смогли лишь до забора, ограничивающего территорию учреждения. Остановившись у пропускного пункта, Чан открыл окошко, чтобы объясниться перед солдатом. Тот был явно старше по званию, чем рядовой, форма которого была на Чане. Он грубо заглянул внутрь, оглядывая Чана с ног до головы.       — По какому поводу выезд с территории школы? До начала операции пара минут, а вы покидаете базу? — Голос его был строгим, однако Бан, не растерявшись, повернул голову, заглядывая прямо в лицо военного.       — Нам необходимо выехать по срочному заданию. Вы откроете ворота и пропустите нас, не сказав ни слова. А после забудете об этом. — Чан вновь почувствовал, как невидимая рука тянется к сознанию солдата, пытаясь завладеть его разумом. Парень постарался сосредоточиться, чтобы не потерять эту некрепкую связь.       Мужчина какое-то время молча смотрел на Чана, явно осмысливая то, что только что услышал. В его глазах была видна борьба и Чан на всякий случай еще пристальнее посмотрел на него, мысленно повторяя приказ и боясь отводить взгляд. Глаза его пылали оранжевым, но в голове слышалось лишь «пожалуйста, пусть это сработает».       — Проезжайте, хорошей дороги, — наконец безучастным голосом ответил военный, отходя от машины и давая условный знак рукой, чтобы ворота открыли.       Нажав на педаль газа, Чан выехал за пределы школы, ощущая, как бешено колотится его сердце. Он вдавил педаль почти до конца, намереваясь как можно быстрее преодолеть большее расстояние.       — Я почти поверил, что он сейчас нас схватит. Он так долго смотрел на тебя. — Еле слышно проговорил Минхо, вылезая из-под куртки, под которой прятался.       — Я сам почти поверил в это, — на выдохе произнес Чан, крепко удерживая руль дрожащими руками.       — Оказывается, сбегать из окруженного военными здания гораздо проще, если твой друг обладает силой внушения, — усмехнулся Чанбин, пересаживаясь на сидение поближе.       — Заткнитесь, я такого стресса еще никогда в жизни не испытывал! — Чан почти кричал от охватывающих его эмоций. — Можно считать, что нам просто повезло, потому что сигнализация включилась раньше, чем нужно, а солдат, зашедший в туалет, оказался тупым! — Чан не переставал набирать скорость. Ехать по пустому городу было легко.       — Не гони так сильно, мы все равно не станем доезжать до самого склада на этой машине. Слишком опасно. В ней, как и в этой одежде, могут быть отслеживающие устройства. Давай выедем за город и сразу же избавимся от этого всего, продолжив путь пешком.       — Ты прав, но сейчас нам нужно поторопиться, — ответил Чан, слыша, как в школе, которую они только что оставили позади себя, уже вовсю верещала сирена и слышны были крики.       Машина мчалась по полупустому городу, минуя знакомые парням улицы и магазины. Смогут ли они когда-нибудь вернуться сюда? Смогут ли победить в войне, которая началась еще до их рождения? Выстоят ли они до конца вместе?