Survivor

      Чем дальше парни отдалялись от торгового центра, тем длиннее становились тени. Заходящее солнце окрашивало горизонт в яркие желтые и оранжево-красные тона, утешая иллюзией того, что мир, в котором они живут, был прекрасным. Фургон двигался на запад, проезжая мимо заброшенных зданий, оставленных на обочине машин и груд мусора, сливающихся в однообразный рельеф, начинающий пугать уже на пятой минуте езды.       А ведь еще несколько лет назад их страна не была такой. В маленьких городках и деревеньках кипела жизнь, жили и наслаждались этой жизнью люди. Однако в Лаборатории хорошо знали свое дело, рекламируя лечение способностей как то, что поможет вернуть мир в рамки нормальности.       Детей становилось все меньше, небольшие школы закрывались, вынуждая оставшихся переезжать в более крупные города, порождая за собой цепочку безработицы и новых волн миграции. Так и продолжалось до тех пор, пока вся жизнь не сосредоточилась в крупных городах, превратив небольшие поселения в пустошь.       В том городке, через который проезжали друзья, некоторые люди еще оставались. Возможно, этому поспособствовало наличие важной автомагистрали рядом, не пустующей даже в непогоду. Солдаты перевозили ценные грузы, зачастую останавливаясь в этом месте, чтобы отдохнуть и перекусить. Таким образом, в центре городка еще осталось несколько действующих кафе, магазинов и мотелей.       К одному из таких мотелей, припрятанному между раскидистыми, уже вовсю зазеленившимися деревьями и расположенному почти на окраине города, подъехал фургон. Он объехал корпус здания и припарковался под одним из деревьев, скрываясь в тени. Будто стесняясь своего неказистого, чуть пошарпанного вида.       То здесь, то там возникало едва заметное движение. Несколько машин стояло вокруг, а в паре окон горел свет. Значит, как минимум две комнаты были сняты по-настоящему. Но остальные, кажется, были свободны.       — Не нравится мне, что здесь есть другие люди, — вздохнул Минхо, выглядывая в окно.       — Кто не рискует… — начал было Чанбин.       — Тот не получает по морде, — усмехнулся Хо, перебивая его.       — Думаю, все пройдет спокойно, если мы не будем создавать много шума, — предположил Чан. — Тихо переночуем и выедем с рассветом.       Парни согласились со старшим. В конце концов, они были настолько уставшими, что все требования к безопасности уходили на второй план, стоило им лишь представить мягкие кровати и горячий душ.       — Останьтесь здесь, — бросил Чан голосом, не терпящим возражений. Он отстегнул ремень безопасности и оглянулся на своих друзей. — Я должен оценить обстановку. Убедиться, что все спокойно и мы можем остаться.       — Взломаешь один из свободных номеров? — Поинтересовался Феликс.       — Не знаю, думаю, мне будет спокойнее, если я загипнотизирую владельца и снимем номер по-настоящему, чем кто-то заявится к нам посреди ночи. — Он глубоко вздохнул. — В конце концов, на что мне еще моя сила?       Парни усмехнулись и проводили его взглядом. Они решили собрать сумки и Феликс с Джисоном принялись деловито складывать внутрь все свои пожитки, пока старшие светили им фонариком. Они укладывали чистую одежду, что взяли в торговом центре, какие-то приспособления Чанбина, требующие зарядки, и еду.       Еды оказалось не то, чтобы сильно много. Несколько банок консервов с кашей и мясом, подаренные им Йеджи и их компанией, три пачки чипсов, с десяток сладких батончиков, пару пакетов соленых крекеров и банка джема. Мечта любого ребенка-сладкоежки.       После того, как все сумки были собраны, парни устроились в фургоне, ожидая Чана. Минхо заметил как Джисон положил на колени свою книгу, чуть замешкавшись. Тот хотел было открыть ее, однако читать сейчас он ее не мог, не с его зрением. Ли вновь отметил для себя, что нужно попросить Феликса об услуге, когда тот будет чувствовать себя получше. Сам Хан вряд ли решится просить о чем-либо.

***

      Пробираясь вдоль здания, Чан заглядывал в темные окна, пытаясь высмотреть что-то. Он даже пару раз дернул за ручки дверей, надеясь сам не зная на что. Однако, быстро сдавшись, он зашагал ко входу, глубоко вздыхая, прежде чем отворить дверь. Внутри его встретил неприятный звон колокольчика и чуть затхлый, сырой воздух плохо проветриваемого помещения. Однако аджума, женщина в возрасте за стойкой регистрации выглядела очень хорошо. На ней было облегающее платье, которое она, несмотря на свою пышную фигуру, не постеснялась надеть, и толстый слой косметики. Она медленно жевала жвачку, перекатывая ее между зубами.       Женщина нехотя оторвала уставший взгляд от телевизора, тут же с заинтересованностью нахмурившись, увидев, что перед ней молодой человек.       — Чем могу помочь? — Она оперлась руками о стойку регистрации и вопросительно подняла брови.       — Мне необходимо забронировать… — Чан на секунду задумался, — один семейный номер.       — Вы как-то не сильно смахиваете на семью, — женщина с усмешкой кивнула на него, одной рукой потянувшись к телефону.       — Разве? — Чан мило улыбнулся, подходя вплотную к стойке и облокачиваясь на нее руками. Аджума перевела на него взгляд, встречаясь с его пронзительными черными глазами.       Проникнуть в ее сознание оказалось легко. Затуманенное бесконечными сериалами и глупыми шоу по телевизору, оно оказалось вязким и неприятно липким. Чан почувствовал, что ему стало трудно дышать, когда «пальцы» его опустились в эту жижу из обрывков бестолковых фраз, криков и жвачки, некогда бывшей мятной. Сознание перетекало из одной его руки в другую точно слайм, медленно капая с пальцев и скапливаясь большой бесформенной лужей у ног парня.       — Перед вами обычная семейная пара, — пожал плечами Чан, наклоняясь еще ближе к женщине. — Вы разве не видите? — Он приподнял одну бровь. Чан чувствовал при этом как крепко держит он сейчас ее сознание в своих руках, не давая и шанса на высвобождение.       — Семейная пара… — словно в оцепенении чуть слышно повторила женщина. Взгляд ее стал пустым и ничего не выражающим. Она была полностью под его контролем.       — Нам нужен номер хотя бы с тремя кроватями, — твердо сказал парень. Однако глупо было надеяться, что в таком захолустном мотеле будут большие номера.       — У нас есть только номер с двумя кроватями, — безэмоциональным голосом, будто в полусне, ответила женщина, нажимая на какие-то клавиши в компьютере.       — Это самый большой? — чуть нахмурившись спросил Чан.       — Да, — кивнула аджума.       — Берем. Поместимся как-нибудь. Нам на одну ночь. — Ответил Чан, дожидаясь пока женщина пробьет номер и отдаст им ключи.       — С вас восемьдесят тысяч вон, — бесцветным голосом проговорила женщина, поднимая на него глаза.       Чан прикусил губу. Денег у него, конечно же, не было.       — Мы уже заплатили, — прищурившись, сказал он, стараясь удержать в руках постоянно утекающее сквозь пальцы сознание. Захватить разум было легко, отдавая единичный приказ, а вот сделать его своим на длительное время, заставить кого-либо подчиняться твоей воле пусть даже несколько минут — все еще еще было для Чана тяжелой задачей, особенно при наличии постороннего шума от телевизора или чужих разговоров.       — Спасибо за оплату, — женщина, однако, безропотно улыбнулась, протягивая парню ключ от номера. — Выходите на улицу, третья дверь направо. Приятной ночи.       — Спасибо, — стараясь не дотрагиваться до пальцев женщины, ответил Чан, улыбнувшись и, посоветовав аджуме забыть об их разговоре и сладко уснуть, вышел на улицу. Все прошло даже легче, чем он себе это представлял.       А ведь когда-то он боялся своей силы.       Парень подошел обратно к фургону. От чего-то, тревожное чувство не хотело покидать его, однако все на улице оставалось спокойным, так что Чан лишь зажмурился на мгновение, приводя дыхание в порядок. Он постучал по окну, заглядывая внутрь. Спустя минуту из фургона на улицу вывалились несколько парней, оглядываясь по сторонам и вдыхая свежий, вечерний воздух.       Чан придерживал дверь, ожидая, пока друзья заберут с собой все сумки и собирался было уже захлопнуть ее, как вдруг Минхо протиснулся внутрь, быстро схватив в руки что-то и, извиняясь, выскользнул наружу. Приглядевшись, Чан увидел небольшую детскую книжку в его руках. Чуть прищурившись, он перевел взгляд на немного встревоженного Джисона, а после обратно на друга, и улыбнулся, все же захлопывая дверцу.       Они смогли выдохнуть только закрыв за собой дверь их номера. Комната выглядела не богато: две обещанных аджумой кровати на самом деле оказались одной двуспальной и небольшим диваном, на котором с трудом мог поместиться и один человек. Возле окна стояло большое кресло и рядом письменный стол из старого, протертого от долгой жизни дуба. Обои имели выцветший, зеленоватый оттенок, а картины на стенах покрылись слоем вековой пыли. Воздух был сырым, чуть затхлым, однако…       — Это лучшее, о чем я только мог мечтать, — простонал Минхо, тут же заваливаясь спиной на кровать и раскидывая руки в стороны. Джисон прищурился, улыбаясь и присаживаясь рядом с ним, оглядываясь по сторонам.       — Уверен, что она ничего никому не скажет? — задумчиво спросил Чанбин, поставив их немногочисленные сумки на стол.       — Нет, — Чан пожал плечами. — Но я на девяносто девять процентов уверен, что она думает, будто номер на ночь сняла семейная пара. Зачем докладывать кому-то о ней? Тем более, она должна была забыть о нашем разговоре и уснуть. — Чанбин лишь хмыкнул в ответ, не возражая другу.       Первым в душ пошел Минхо. Чанбин слышал, как он остервенело тер себя и одежду до тех пор, пока она вся не провоняла запахом дешевого мыла. Все же лучше, чем запах грязи и пота с которым, он уверен, вся их компания породнилась за последние несколько дней. Конечно, стирать одежду мылом для рук было странным, однако где они могли достать стиральный порошок?       Остальные сидели в номере молча. Все устали после долгого и почти бессонного путешествия. Чан что-то тихо бормотал себе под нос, исследуя шкафы на предмет чего-нибудь полезного. Феликс разместился в кресле и лежал с прикрытыми глазами. Лечение всегда отнимало его силы. Джисон опустился прямо на пол, не желая портить мебель своей грязной одеждой.       — Ты следующий, — Чанбин легонько дотронулся до плеча Феликса, стараясь разбудить его. Тот приоткрыл сонные глаза и молча уставился на полотенце в руках старшего. — Возьми это и убедись, что хорошенько отмылся, прежде чем выходить.       — А как же ты? — чуть хриплым после сна голосом спросил Ликс, все же принимая из его рук полотенце.       — Мы все уже помылись, я просто не хотел тебя будить… Чан нашел несколько полотенец в шкафу, так что оно чистое, не переживай. — Феликс кивнул с благодарностью и медленно поднялся со своего места, шаркая негнущимися ногами в ванную.       Когда дверь за ним закрылась, парень бросил полотенце на крышку унитаза и облокотился руками о раковину. Места было катастрофически мало. В этой компактной комнатке умудрилась уместиться раковина, унитаз, ванна с занавеской, и Феликс. В углу на полу валялся мешок с новой одеждой, которую парни раздобыли в торговом центре.       Чуть постояв перед мутным от испарившейся влаги зеркалом, Феликс склонился над пакетом и выудил оттуда темные джинсы и странного, коричневого цвета толстовку, которая была ему на пару размеров великовата. Однако любая одежда сейчас была бы лучше чем то, в чем он ходил еще будучи в лагере. Так что он быстро скинул ее с себя, кидая на пол словно мусор.       Оказавшись под теплыми струями, Ликс судорожно вздохнул, ощущая как крупные капли скатываются по его уставшему телу, даря ему наслаждение. Он откровенно наслаждался тем, что может стоять вот так, под теплым дождем больше нескольких минут. Там, в лагере, солдаты редко когда давали ему насладиться душем дольше пяти минут.       Грязь стекала с парня слой за слоем. Оттираясь жесткой мочалкой Феликс думал о том, что, наверное, выглядел просто ужасно, раз вода, стекающая с его тела, имела настолько темный оттенок. Ощущения от горячего душа были лучшими из тех, что он испытывал за последние несколько лет. Он провел жесткой мочалкой по телу еще несколько раз, замирая под струями воды и опираясь рукой о прохладную стену.       Ли Феликсу было девятнадцать, а простой горячий душ приносил ему столько радости.       Это было глупо, ужасно глупо. Ему было всего девятнадцать лет, а душ и мягкая кровать казались пределом его мечтаний. Ну и может быть… Нет, Феликс не будет думать о нем сейчас.       Мысли его сами собой устремились в прошлое. Туда, где заботливые руки матери купали его, намыливая детским шампунем голову и проводя нежной мочалкой в виде перчатки по спине.       Сейчас парень сам пытался помыть свою голову, запустив пальцы в сальные и слипшиеся волосы и пытаясь намылить их обычным гелем для рук. Он медленно водил ими по коже головы не в силах задуматься о чем-то еще.       А потом случилось что-то странное. Рука его дрогнула съезжая с лица по щеке и опускаясь вниз. Воздух в легких внезапно закончился и Ликс почувствовал, что их словно обожгли огнем, а грудь сдавило тисками, не давая вдохнуть. Он покачнулся, опираясь плечом о холодную стену и прижал руки к груди. Обхватив себя, парень медленно сполз по стене вниз, оказываясь в плену горячей воды, стекающей по его телу и радуясь тому, что шум воды способен заглушить его глухие рыдания.       Весь мир казался таким глупым. Ему девятнадцать — ну и что? Что с того, что Феликс был сиротой и никто не мог теперь позаботиться о нем, кроме него самого? Что с того, что его предназначение теперь до конца жизни лечить других, не имея возможности даже помочь себе?       Ему нужно было радоваться, что он смог сбежать от ППИ, что встретил такую хорошую компанию, что им удалось так быстро подружиться. Однако Феликс все еще чувствовал себя одиноко. Никто и никогда не был способен понять его. Почувствовать где-то там, что ему плохо, что ему больно. Он привык рассчитывать только на себя и свои собственные силы, не ожидая пока кто-то придет и решит его проблемы. Однако как хотелось, отчаянно хотелось! Довериться наконец кому-то и почувствовать себя в безопасности хотя бы один раз.       Ликс вздрогнул, когда вода резко поменяла свою температуру, словно бы кто-то смыл унитаз. Однако он даже не пошевелился, позволяя кипятку стекать по его спине, пока он, словно завороженный, гладил пальцами свои некогда ободранные коленки. Он уже не плакал, продолжая лишь сидеть на полу ванны. Мыло давно смылось, а Ликс был все еще не в силах пошевелиться.       Вот бы кто-то спас его прямо сейчас.       В дверь постучали. Мягко, тихо, будто стесняясь. Парень чуть дрогнул, не спеша подниматься. Однако стук повторился чуть настойчивей.       — Феликс? — Он услышал голос Чанбина. — С тобой все в порядке?       Парень сделал глубокий вдох и поднялся с колен, нащупав рукой кран. Напор постепенно становился меньше, пока последние несколько горячих капель не упали на его макушку.       — Можешь, э-э, на секундочку открыть дверь? — Голос Чанбина был нервным и это заставило Ликса немного напрячься. Что-то случилось? Он быстро переступил за порог душевой кабины, чувствуя, как вода стекает по его волосам и телу, скапливаясь в небольшую лужицу у его ног. Дотянувшись до полотенца, которое он небрежно бросил на унитаз, парень обернул его вокруг своих бедер, закрепляя уголок, чтобы оно не упало. Пальцы дотянулись до замка как-то сами собой, опережая разум и распахивая перед Чанбином дверь.       В комнату тут же ворвался холодный воздух и по коже младшего пробежали мурашки, задерживая капельки воды на теле. С волос все еще капало, так что парень поспешил заправить прядку за уши и устремил взгляд на Чанбина, все еще не произнося ни слова. Он увидел его испуганные глаза и пару белых носков в его руке.       Они продолжали смотреть друг на друга не отводя взгляда. В ванной стало чуть прохладнее, однако Феликс не обращал на это внимания, распаренный после обжигающего душа. Он продолжал смотреть на замершего в дверях Чанбина и на мгновение (всего на мгновение) Ликсу показалось, что кончики ушей старшего и его щеки покраснели.       — Все в порядке? — Наконец нашел в себе силы прошептать Ли. — Чанбин?       Старший машинально протянул ему носки. Феликс перевел взгляд на них, а потом медленно скользнул вверх, вновь на лицо парня. Он надеялся, что не выглядит глупо.       — Я просто хотел передать тебе… это, — он сунул носки еще ближе, пихая их в руки замершего словно в оцепенении младшего парня. — Держи.       — А тебе они не нужны? — переспросил Феликс, ничего не понимая.       — У меня есть запасные, а у тебя, насколько я знаю, нет, так ведь? — Чанбин выглядел затравленно. Так, словно бы кто-то только что ударил его под дых. — Серьезно, возьми, На улице еще холодно и ты можешь обморозить ноги, если будешь ходить…       — О господи, Феликс! — послышался задорный голос Минхо из комнаты. — Просто возьми эти чертовы носки и не мучай ребенка!       Щеки Чанбина вспыхнули и он решил не дожидаться, пока Ликс отомрет, чтобы взять носки и сам протянул руку, чтобы положить их на раковину.       — Спасибо, — лишь прошептал Феликс, словно завороженный.       — Ничего, — отмахнулся Чанбин. — В смысле, здорово! Нет проблем, клево, хорошо. — Он уже отвернулся, собираясь уйти, как вдруг обернулся, добавляя. — В общем ты…       — Давайте уже быстрее, парни! — Донесся из комнаты все еще веселый голос Минхо. — Некоторые из нас, между прочим, хотят уже поспать.       Чанбин отвернулся от Феликса, шикая что-то задорному другу.       — Вы с Джисоном вместе спите? — Услышал Ликс его голос, все еще пребывая в каком-то оцепенении.       — Ну, если ты хочешь лечь здесь вместе с Ликсом… — Все еще улыбаясь протянул Минхо.       — Спасибо, я посплю на полу, — передразнил его Чанбин, вновь поворачиваясь к Феликсу. — Чан лег на диване… Ты не против поспать на кресле или…       — Нет, конечно нет, — пожал плечами Феликс.       — Отлично, здорово! — Воскликнул старший, чуть улыбнувшись и вновь замолчал, уставившись на младшего. Казалось, он ждет чего-то от Ликса, только вот чего? За всю его жизнь, никто не научил Феликса разговаривать с парнем, который ему, вроде как, нравился. Они словно говорили на разных языках.       — Ну да, здорово… — сконфуженно повторил он. Кажется, это сработало. Молча развернувшись, Чанбин ушел, прикрыв за собой дверь.       Феликс развернулся к раковине, взяв в руки пару носков, что он принес. В уже ставшим прохладным воздухе ванной они казались сейчас теплыми, будто нагретыми специально для него, Феликса, заботливыми руками старшего.       Ли чуть нахмурился, вновь поймав себя на мысли о том, что Чанбин появился рядом в нужный момент. Уже не первый раз после исцеления Феликс замечал, что старший, словно бы чувствует его настроение, действуя так, чтобы ему, Ликсу, становилось спокойнее.       Он улыбнулся сам себе, прижимая пару носков к груди и вдыхая их чистый запах. Кажется, сейчас он понял, что больше не был одинок.       Выйдя из ванной через пятнадцать минут (если вы спросите, что Феликс делал там так долго, он не сможет вам ответить) в новой одежде, посвежевший, парень чувствовал себя хорошо. Свет в комнате уже был выключен. Минхо с Джисоном расположились на кровати, однако между ними ощущалась видимая дистанция. Ли хмыкнул. С их силами, этим двоим будет сложно сблизиться, однако они как никто другой подходили друг другу. Чан спал на небольшом диванчике, чуть поджав ноги под себя.       Чанбин улегся на полу между кроватью и окном, отвернувшись к стене. Он был в одной футболке и тренировочных штанах. Под голову положил себе одну из пыльных подушек с дивана. Грудь его мерно вздымалась и опускалась, создавая впечатление спящего человека, однако Ликс отчего-то был уверен, что старший еще не спит. Ли медленно обошел его, оглядывая подготовленное для него кресло. Кто-то заботливо положил на него одеяло и чуть развернул от окна.       Хмыкнув, парень взял одеяло в руки и перевел взгляд на одиноко лежащую фигуру на полу и вновь на кресло. Поразмыслив немного, парень маленькими шажками подошел к старшему, присаживаясь возле него сначала на колени, а после осторожно опускаясь на пол рядом, стараясь при этом не дотрагиваться до него.       Хотя дотронуться хотелось ужасно. Провести пальцами по его спине, чувствуя подушечками то самое тепло, что сохранилось тогда на носочках и сейчас грело его замерзшие ноги. Пробежать ими по коже до локтя и переплести их руки как тогда, в лесу. Когда все от этого жеста в груди Ликса запело и взорвалось мириадами планет.       Однако он не шевелился, лишь глупо пялясь на чуть вздымающуюся спину Чанбина и боясь обнаружить себя. Отчего-то, после того как Чанбин, явно смущенный происходящим между ними, начал избегать его, эта молчаливая и неловкая забота старшего о нем казалась Феликсу подарком небес.       Но сейчас, даже лежа под одеялом и стараясь уснуть, парню почему-то было холодно. Отчаянно хотелось, чтобы кто-то обнял его, укрыл собой, защищая от всего и всех. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. Чанбин возле него не шевелился, казалось, даже не дышал.       Поджав губы, Феликс думал о том, как понять свои чувства сейчас? Чанбин определенно нравился ему как парень и не только, и это не было чем-то смущающим для мальчика. Мама в детстве всегда говорила ему, что любовь можно испытывать к любому человеку и это нормально. После он видел всякое, так что не многим можно было удивить его. Однако Чанбин…       Глупо было отрицать то, что Феликс видел взаимность в его глазах. Как никто другой Со заботился о нем, поддерживал его и старался всегда быть рядом. Очевидно, он чувствовал к нему что-то, но почему так вел себя? Отворачивался, убегал, прятался, стоило только Ликсу расслабиться в его руках. Уходил, чуть показав младшему, что заботится и переживает о нем.       Феликс боялся.       Боялся, что Чанбин вновь отвернется от него, если тот снова попробует оказаться рядом. Он повернул голову, устремив взгляд на спину старшего. Рука мимо воли поднялась и дотронулась до футболки на спине Чанбина. Он уперся в нее своими пальчиками, чувствуя заветное тепло под ними. Казалось, оно проникало через кожу и струилось по венам прямо к его заледенелому сердцу.       Ликс почувствовал как Со зашевелился и теплая ткань на мгновение исчезла из-под его пальцев, одаривая их холодным порывом воздуха. Спустя мгновение Чанбин повернулся к нему лицом. Он устремил свой взгляд на лицо младшего, Феликс видел как блестят его глаза в лунном свете, проникающем через неплотно закрытые шторы.       — У тебя руки холодные, — прошептал старший в ответ на молчаливый вопрос Ликса. Он протянул ладонь, невесомо дотрагиваясь до его пальцев своими.       — Я знаю, — прошелестел Феликс. — Можно я?.. — Он не договорил, тут же приподнимая руку и удобно устраивая ее на теплой груди Чанбина.       Тот опустил голову, взглядом устремившись на ладонь младшего. Ликс чувствовал, как часто забилось его сердце. Их сердца. Он был уверен, что, будь в комнате светло, он бы увидел, насколько смущен старший.       Пять…       Чанбин вновь поднял взгляд на лицо Ликса.       Четыре…       Он судорожно вздохнул, пытаясь лечь удобнее, однако задел его бедро своей рукой.       Три…       Воздух вокруг них, казалось, накалялся. Чанбин стал дышать чаще, сердце его отстукивало бешеный ритм.       Два…       Феликс придвинулся чуть ближе, желая, чтобы жар чужого тела опалил его полностью, захватив в плен из крепких рук.       Один…       Чанбин сдался первым, резко поднимаясь и принимая сидячее положение.       — Я… там… — залепетал он, нахмурившись. — Пойду… Сейчас… — Он уже поднялся с пола, продолжая бормотать что-то.       — Куда? — Еле слышно спросил Феликс, приподнимаясь на локтях и чувствуя себя опустошенным. Однако Бин развернулся и пулей направился в ванную, закрывая за собой дверь. Дверного щелчка, однако, Феликс не услышал.       С еле слышным стоном парень вновь улегся на спину. Чанбин снова сбежал от него. Точно также, как тем утром, проснувшись рядом с ним в фургоне. Он убежал, смутившись. Феликс продолжал лежать на полу, слушая размеренное дыхание парней. Они, очевидно, уснули. Или хотели казаться спящими.       Из ванной ничего не было слышно и Ли подумал, что Чанбин, очевидно, не намеревается возвращаться.       Однако сегодня Ликс не собирался оставлять это просто так. Очевидно, между ними происходило что-то и младший еще до конца не осознавал сам, как правильно реагировать на это. Но разве было что-то в этом мире важнее, чем то, чего хотело твое глупое сердце? А оно хотело одного: согреться в объятиях старшего. Не выпускать его из своих рук, пока тело не начнет плавиться от жара и напряжения.       Но что он мог сделать сейчас?       Пойти вслед за ним.       Не думая, он подхватил подушку и свое одеяло, и на цыпочках, чтобы не разбудить остальных, подкрался к ванной. Медленно повернув ручку, он отворил дверь и прошел внутрь, так же тихо закрывая ее за собой. Через небольшое окно, расположенное практически под потолком, пробивался нерешительный луч лунного света, делая возможным разглядеть очертания комнаты и мебель.       Чанбин, темным пятном разместился прямо в самой ванной. Губы младшего чуть дрогнули в полуулыбке, увидев нахмуренное лицо парня, лежащего с закрытыми глазами, но, очевидно, не спящего.       — Хён, — тихо позвал он, присаживаясь на край ванны. Однако Чанбин никак не отреагировал. — Хён, спина будет болеть, пойдем в комнату.       — Все в порядке, мне тут удобно, — ответил он спустя несколько долгих секунд. Голос его эхом отозвался от стен и осел где-то на полочках с мылом.       — Ты избегаешь меня? — Феликс наклонился над ним, опираясь руками о бортики ванны и нависая сверху. Одеяло, соскользнув с колен, упало прямо на Чанбина.       — С чего ты взял? — нахмурился Со, стараясь выглядеть серьезно, однако Феликс разглядел как в темноте тревожно забегали его зрачки. — Мне просто жарко там, вот и ушел. — Он пожал плечами, устраиваясь поудобнее и частично подминая одеяло под себя.       — Я и подушку принес, — прошептал Ликс, одной рукой подавая ее Чанбину и не отводя при этом взгляда.       Со положил ее себе под голову, лицом оказавшись еще ближе к младшему, чем был до этого. Положение их отрезало Бину любые пути побега и Феликс прекрасно об этом знал. Знал, и не хотел останавливаться.       — Хён, можно я тебя поцелую? — Тихий шепот, словно ветерок донесся до ушей Чанбина, лаская его слух и, прежде чем старший успел что-либо осознать, Феликс наклонился еще ниже, дотрагиваясь своими губами до его.       Со распахнул глаза от неожиданности, почувствовав чуть сухие, но мягкие, словно спелая вишня, губы Ликса на своих. Тот двигался неумело, очевидно, не представляя каково это вообще — целоваться.       Сердце отстукивало какой-то свой ритм где-то в ушах у застывшего Чанбина, пока он пытался понять, что происходит. Феликс чуть приоткрыл рот, прикусывая его нижнюю губу и посасывая ее, не смея двинуться чуть дальше.       Со отмер, подаваясь навстречу парню и поднимая руку, чтобы положить ее на спину младшего, притягивая к себе. Он раскрыл губы, стараясь попасть в ритм Ликса и перехватить нить поцелуя. Однако Ли не давал ему сделать это, уже оставив нижнюю губу в покое и сосредоточившись на верхней.       Они оба совершенно не умели целоваться, однако сейчас им казалось, что это лучшее, что происходило с ними за всю жизнь.       Губы Феликса, мягкие, двигались медленно, но настойчиво, заставляя Чанбина покрываться волнами жара. Другой рукой мимо воли он скользнул по груди Феликса забираясь под его толстовку, что так удачно сейчас оказалась больше нужного размера.       Он наконец притянул Феликса к себе, позволяя тому удобнее устроиться на его руках и делать с собой все, что он хотел. А Феликс, как оказалось, хотел многого.       Оторвавшись от мягких губ старшего, насосавшись их сладостью, Феликс навис над ним, тяжело дыша. В этой крохотной и холодной ванной ему вдруг оказалось уютнее и теплее всего. Он смотрел на лицо Чанбина, чуть припухшие после поцелуя раскрытые безвольно губы, бегающий горящий взгляд, который теперь ничто не способно было потушить, и хотел его себе.       Забрать Чанбина целиком. Укрыть в этой темной ночи подальше ото всех бед и дневных забот. Чтобы эта ночь никогда не кончалась, а Со, такой мягкий и горячий под ним, подавался вперед на каждое его движение. Отвечал, не сбегал, смотрел жарким взглядом, способным растопить холодное сердце Феликса, согревал своими руками, что сейчас так правильно разместились на его, Ликса, пояснице, и притягивали к себе ближе и ближе.       — Не сбегай от меня больше, — прошептал Ли, наклонившись над ухом старшего и чувствуя волну мурашек, побежавшую по его расслабленному телу.       — Не буду, — ответил тот, когда Феликс отстранился, вновь приподнимаясь.       Сверху Чанбин выглядел очень красиво: блестящий взгляд, влажные от поцелуя, припухшие губы, приоткрытый от нехватки воздуха рот…       Не удержавшись, он снова склонился над старшим, целуя его уже смелее. Проходя языком по его зубам, интуитивно двигая губами, стараясь доставить ему как можно больше удовольствия. Чтобы не сбегал больше, не боялся, чтобы сам хотел быть к нему ближе в следующий раз.       И Чанбин отзывался. Тяжело дыша, парень теперь отвечал на поцелуй. В стремлении перехватить нить поцелуя он теперь тянулся за губами младшего, иногда сталкиваясь своими зубами с его и вызывая тем самым усмешку у них обоих.       Да, они были ужасно неловкими. Они оба ни черта не смыслили в отношениях, ничего не понимали в поцелуях и, конечно же, далеки были от правильного выражения своих чувств. Однако сейчас, засыпая в объятиях друг друга в тесной ванной, с губами, опухшими от долгих поцелуев, алеющими в ночном сумраке щеками и тяжело дыша, сейчас им обоим казалось, что это — единственное правильное, что они оба сделали в своей жизни.       Единственное, что делало их обоих счастливыми. Здесь и сейчас решившими откинуть все страхи и сомнения и поддаться зову сердца.       Феликс чувствовал, что под покровом ночи дышать было легче. Что никто не осудит их сейчас и не посмотрит косо. Что Чанбин, так ласково обнимающий его в эту минуту, утром снова стушуется и постарается ускользнуть. Только вот Ликс ему больше не позволит. Теперь уже он не отпустит его и последует за ним, куда бы тот ни направился.