Survivor

      Минхо вдыхал грудью чуть сырой воздух комнаты лежа на больших размеров кровати возле Джисона и чувствовал, что это ночь лучшая из тех, что были в последнее время. Феликс с Чанбином возились на полу, Чан уже вовсю дрых на диване, а Ли никак не мог уснуть, боясь при этом пошевелиться и выдать себя.       Он уже почти ощутил сладкий вкус сна, как внезапное шевеление на полу заставило его вздрогнуть. Чанбин стремглав промчался мимо кровати скрываясь в ванной. Вслед за ним спустя несколько минут прошлепал и Феликс. Минхо вздохнул, поворачиваясь на бок. Эти дети никак не могут понять друг друга.       «А вы с Джисоном? — больно кольнуло его где-то в груди. — Вы разве многого достигли во взаимопонимании?»              Ли закрыл руками лицо, прогоняя непрошенные мысли. Джисон возле него вдруг завозился, что-то невнятно и еле слышно простонав. Старший тут же открыл глаза и попытался поправить свое одеяло, голой ногой касаясь ноги Джисона. Этого оказалось достаточно, чтобы проскользнуть в его сон.       Он был Джисоном. И Джисон лежал на узкой и неудобной двухъярусной кровати, разглядывая протертый и кое-где порванный коричневый матрас над собой. В темноте ночи проступали очертания комнаты. Вдоль стен и внутри комнаты рядами устроились такие же узкие двухъярусные кровати, стены, покрашенные краской, отдавали холодом. В углу помещения расположилась небольшая раковина. На огромных окнах, пропускавших сейчас тусклый от облаков лунный свет, виднелись решетки.       Вернуться Минхо уже не мог, он еще не до конца понимал как прервать это. К тому же, внезапно пробудившись, Ли боялся разбудить остальных.       В своих видениях парень не чувствовал вкусов и запахов, однако дым, появившийся из-под закрытой двери и разливающийся по полу точно густой туман, он увидеть смог. Джисон кубарем скатился с кровати туда, где в центре комнаты стояли десятки таких же перепуганных и ничего не понимающих парней. От происходящего на него накатывала медленная, давящая грудь волна ужаса.       Подростки столпились перед закрытой на замок дверью. Кто-то лихорадочно выкрикивал что-то о безопасности и о том, что следует делать при пожаре, однако их никто не слушал. Дым сгущался в воздухе, не позволяя вдыхать полной грудью и накатывая новую волну паники. Внезапно где-то в коридоре раздался противный звук сирены, а дверь распахнулась сама по себе, освобождая детям путь наружу. В голове промелькнуло, что источник пожара не найден и выходить куда-либо могло быть опасным, однако…       Волна подростков хлынула и Джисону, оказавшись среди них, ничего не оставалось кроме как последовать за толпой. Очутившись в широком коридоре, освещаемым сейчас мигающими красными огнями сирен и широкими лампами на потолке, Хан мельком заметил нескольких ППИ, лежащих на полу с пробитыми головами. Кровь стекала по их лицам и парня передернуло от вида мертвецов. Где-то над головой все еще противно ревела сирена, разгоняя по венам еще больший ужас.       Сопротивляться толпе казалось невозможным и вскоре она вынесла парня на лестницу и Хан, уже откровенно дрожа от каждого прикосновения и тычка в спину, старался всеми силами сохранять равновесие, считая про себя каждую ступеньку. Однако с другими детьми мигающие огни сигнализации и удушающая темнота творили что-то невообразимое. Кто-то громко рыдал, хватая себя за горло. Некоторые, споткнувшись и падая на землю тут же начинали истерически кричать, протягивая тонкие руки за движущейся толпой, но тут же эти руки исчезали между мелькающих без разбора тел в белых и серых комбинезонах.       В одном из коридоров он увидел как подростки разливали какую-то темную жидкость из канистр прямо на пол. Так это не был пожар?       Это был побег.       Дети, в панике стремившиеся наружу, спотыкались, падали. Джисон мельком заметил какую-то девушку у стены, что стояла между лестничными пролетами, держась при этом крепко и боясь пробираться с остальными вперед. Внезапно она подняла голову и их взгляды встретились. Он понял, что девушка явно узнала Джисона и губы ее отчетливо сложились в букву «О», а после она беззвучно прошептала «Хан». И Джисон протянул было ей руку, чтобы уцепиться своими пальцами за ее, однако в этот момент кто-то сильно толкнул его в спину и парень споткнулся, крепко цепляясь за перила и чудом удерживаясь на ногах. Однако девушки уже нигде не было видно.       За все время, что толпа продиралась по лестнице они не встретили ни одного ППИ или надсмотрщика, однако, оказавшись внизу, Джисон понял почему. Солдаты здесь были повсюду. Они валялись на земле, связанные собственными ремнями, кровь стекала по их лицам заливая собой глаза и рот до неузнаваемости. Несколько тел в черной униформе преграждало путь на выход из здания и обойти их было невозможно. Не останавливаясь, толпа пошла прямо по ним. Лица ППИ превратились в кровавые маски. Под их телами расплывались лужи крови. К горлу подступила тошнота и Хан почувствовал, что его сейчас вырвет. Постаравшись сдержаться, парень последовал за волной.       Кто-то выбил двери с помощью своей силы, успев в суматохе избавиться от браслета, и вся эта ревущая и гудящая толпа высыпалась на улицу. Джисон оказался на заснеженном пустыре. Далеко вперед земля вокруг освещалась прожекторами и, занесенная снегом, она казалась неестественно белой и безжизненной. Черное небо словно покрывалом давило сверху, а звон сигнализации, эхом отскакивающий от стен, сделался еще громче и теперь, казалось, въедался в кожу.       Они рванули вперед.       Пройдя лишь несколько шагов Хан упал, погружаясь коленями в мягкий снег и чувствуя, как тело его пробивает морозом до дрожи. Он только сейчас понял, что на улице зима, а на нем лишь униформа да тонкие лагерные тапочки. Парень поднял голову и оглянулся. Сотни подростков, вываливаясь из здания сплошным серым потоком, заполняли все пространство вокруг. Они бежали вперед, к воротам ограды, гудя и крича что-то на пути, однако из-за какофонии всех этих звуков, Хан, кажется, оглох, слыша лишь то, как пульсирует кровь в его висках.       С трудом поднявшись на ноги, он попытался продвинуться вперед, однако ноги его по щиколотку вязли в снегу, не давая быстро шевелиться. Он поднял голову к небу, замечая, как оттуда, огромными белыми бабочками, медленно кружась в воздухе, опускались на землю крупные хлопья снега. Сердце отсчитывало удары где-то в черепной коробке, в ушах стоял гулкий шум, толпа детей сплошным потоком прорывалась к выходу, крича от страха и возбуждения. А снежинки, безмятежно кружась, падали вниз. Словно природа затаила дыхание перед…       Первым выстрелом.       Его Джисон услышал откуда-то сбоку и тут же слух вернулся к нему, волной обрушивая на него весь рев разбушевавшихся детей. Следующий выстрел не заставил себя ждать и Хан заметил как справа от него парень упал на землю, неестественно выкрутив руку. На спине его расцветало огромное кровавое пятно. Взревев, толпа бросилась вперед с новой силой.       Крики сотен подростков звенели в его ушах, не давая сосредоточиться на чем-то. За спиной слышались выстрелы и краем глаза Хан видел, как некогда белоснежное поле покрывается темными пятнами. Это падали на землю дети, которых догнали пущенные за ними в погоню пули. Пятна расползались, увеличивались, заполняли собой все поле.       Джисон почувствовал что-то влажное на своей щеке и поднял руку, стирая это, и увидел в свете прожекторов кровь на своих пальцах. Кровь. Она, казалось, была повсюду. Хану на миг показалось, что она застилает его глаза и рот. Он резко дернулся, когда почувствовал внезапную боль в боку и чуть не упал, думая, что его тоже подстрелили. Однако это лишь какой-то парень, обгоняя его, пихнул того локтем в бок. Боль растеклась по его телу, внезапно придавая мальчику сил двигаться вперед. Благодаря этой боли, отрезвившей его, Джисон, наверное, и вспомнил, что до сих пор жив и должен бороться.       Здание лагеря, в котором жил Хан некогда было школой. Сейчас его окружал забор из металлической сетки на столбах. Парень быстро понял, что дети прорывались к одному из боковых выходов. Судорожно выдыхая, Хан бросил взгляд через плечо, оглядываясь. На крыше здания, темной тучей, толпились десятки черных фигур. И не нужно быть гением, чтобы догадаться, что именно в их руках сейчас были автоматы. Поле, усеянное телами, тоже чернело, заставляя мальчика поежиться и продолжить свой путь. Сколько из вырвавшихся на улицу детей осталось в живых?       Смогут ли оставшиеся выжить?       Забор непреступной стеной возвышался над ними. Ворота были закрыты, а на надзорной вышке толпились все те же черные фигуры. Джисон остановился в оцепенении, остановились и другие. По толпе прокатился нервный шепот. Никто не понимал, почему нельзя идти вперед. Почему невозможно открыть ворота с помощью своих способностей и бежать дальше, вперед, на свободу. Но все продолжали толпиться под забором, вздрагивая от каждого нового выстрела, раздающегося за их спинами.             Нет, конечно, были те, что прорывались вперед, однако какие-то парни в лагерной униформе, стоя возле забора, пытались отбрасывать толпу назад, крича им что-то. Джисон мельком увидел их лица, подбираясь ближе. Они кричали что-то остальным, но в суматохе, охватившей всех, разобрать слова было практически нереально.       Внезапно практически за их спинами послышалась новая серия выстрелов и толпа, напуганная ими, с воем бросилась вперед, чуть не сбивая парней с ног. Джисон же перевел взгляд на вышку, заметив, как несколько детей борются с ППИ на ней. Он был так ошарашен происходящим, что чуть помедлил и не заметил, как какая-то девушка выскочила резко вперед и кинулась на сетку забора.       Едва девчонка коснулась прутьев, как волосы ее встали дыбом, а сама она замерла, очевидно содрогаясь всем телом. Под пальцами ее сверкнули искры, но вместо того, чтобы отпустить решетку, она лишь сильнее вцепилась в нее пальцами и тысячи вольт пронзили ее трясущееся тело.       О нет!       Решетка оказалась под напряжением. Вновь переведя взгляд на вышку, Хан понял, что подростки пробрались в нее, пытаясь отключить ток.       Тело девочки наконец безвольным мешком рухнуло на землю. По толпе протянулся судорожный вздох и Джисон попытался вдохнуть воздух в легкие, понимая, что уже несколько секунд не дышит. Горло его опалило огнем и парень лихорадочно схватился за него руками, будто бы это поможет его легким впустить в себя несколько спасительных глотков воздуха.       ППИ, стоящие возле вышки, вдруг пришли в движение и стали подходить ближе, направив автоматы на детей. Они вновь начали палить и подростки загудели, затолкались, словно селедки в бочке, не в силах прорваться к выходу и понимая, что попали в ловушку. Кто-то попытался использовать свои силы для защиты, однако единичные попытки были малоуспешными и практически не причиняли вреда солдатам. Раз за разом мертвые тела падали на землю, открывая пулям путь к новым мишеням. Спустя несколько мгновений снега уже не было видно.       Отчаяние уже охватило парня, сковывая его по рукам, как вдруг что-то треснуло наверху и ворота пришли в движение. Медленно двигаясь, они открылись, предоставляя подросткам путь к заветному спасению.       И тогда толпа просто обезумела.       Забыв об опасности, десятки детей хлынули прямо на ППИ, что теперь были единственной их преградой к спасению. Сбивая их с ног, ударяя с размаху своими силами, ничто уже не могло сдержать потерявших от страха голову подростков на пути к свободе.       Кто-то с силой толкнул Хана так, что тот упал на землю, спотыкаясь об одно из тел на снегу. Никто не замечал его в снегу. Джисон пытался подняться, опираясь на дрожащие руки, однако тело его закоченело и не поддавалось. Слезы (Хан только сейчас понял, что все это время рыдал) застилали его лицо, мешая видеть то, что происходило вокруг. Стоило ему хоть немного приподняться над землей, как чьи-то ноги пробегали по его спине и рукам, заставляя вновь повалиться на землю.       Парня охватила отчаянная ярость. Злое безумие накрыло его, когда он упал на землю в очередной раз. Бегущая толпа опрокидывала его раз за разом, все глубже втаптывая в снег и парню уже казалось, что он утонет в нем, задохнувшись морозной тьмой. Может, так было бы даже и лучше.       Внезапно чьи-то руки попытались подхватить его под подмышки и Хан увидел одного из парней, что держали оборону ворот до отключения электричества. Споткнувшись, он выпустил из рук его кофту и сам чуть не упал, пытаясь удержаться на ногах. Однако парень изловчился и вновь схватил Хана за рукав, с силой поднимая того на ватные от холода и стресса ноги.       — Держись за меня крепче, ладно?       С шумом втянув воздух, Джисон резко поднялся на кровати. Ночной кошмар кончился.       Минхо вновь оказался в холодной комнате мотеля. Голова ужасно кружилась и болела, будто кто-то крепко ударил его по затылку, однако парень нашел в себе силы повернуться к Джисону. Глаза старшего, привыкшие к темноте, уже отчетливо различали его сгорбленный силуэт.       Он попытался протянуть руку, чтобы дотронуться до Хана, однако тот дернулся от испуга, уставившись на него блестящими в полутьме глазами.       — Хани, — прошептал Минхо, — Хани, это всего лишь сон…       Джисон не реагировал, продолжая молча смотреть куда-то перед собой.       — Хей, — вновь еле слышно позвал Минхо, приподнимаясь на локтях и оказываясь ближе к парню. — Это всего лишь сон, слышишь? Сейчас ты в порядке.       Джисон вздрогнул и заплакал беззвучно, закрывая лицо ладонями, а желудок старшего судорожно сжался. Ли подтянулся к нему ближе, охватывая его маленькую фигурку руками и утыкаясь носом куда-то в бок парня. Тот медленно содрогался всем телом, не в силах сдержать слезы, однако Минхо не отталкивал.       Спустя несколько минут тишины, во время которых старший пытался придумать как успокоить парня, тот сам перестал трястись.       — Все хорошо сейчас, слышишь? — Прошептал Минхо вновь, приподнимаясь и садясь на кровати вплотную с Джисоном. — Это всего лишь сон.       — Это не сон, Хо, — прошептал Хан чуть севшим голосом. — Это воспоминание.       Минхо вздрогнул, осознавая. Вероятно, таким образом Джисон сбежал из лагеря. И теперь эта кровавая сцена преследовала мальчика в кошмарах.       — Но ты смог выбраться, Хани, у тебя получилось, — Минхо подобрался ближе к парню, в нерешительности замирая на мгновение, а после опуская свою руку на его плечо и начиная поглаживать.       Губы Джисона подрагивали от сдерживаемых рыданий, однако видно было, что парень пытается взять себя в руки.       — Так много детей погибло в тот день. И тот парень, что помог мне… — Он запнулся, рвано вздыхая и поднимая голову к потолку, стараясь сморгнуть непрошеные слезы.       — Хани, ты ни в чем не виноват, слышишь? — Минхо приобнял младшего за плечи, умещая его голову на своем плече и чувствуя, как рубашка в том месте тут же стала мокрой от его слез. — Ты не мог знать, что все обернется вот так, котенок? Ты ведь был даже не в курсе того, что происходит… Они бы… все равно убили тебя, останься ты… там.       Джисон вздохнул, поднимая свою руку, чтобы обнять Ли в ответ. Очевидно, что ему было слишком тяжело сейчас, чтобы говорить что-то. Минхо проглотил противный комок горечи и сосредоточился на своих ощущениях.       Джисон пойманной птичкой дрожал в его руках, теперь уже полностью отпустив себя, вцепившись в его кофту руками и сильно сжимая ее в пальцах.       Минхо поудобнее перехватил Хана, устраивая того в объятиях и позволяя ему качаться на своих руках словно младенцу.       — Тише, тише, мой хороший, — шептал он горячо, не переставая укачивать младшего. — Это все просто кошмар. Сейчас ты в безопасности и я всегда рядом с тобой, чтобы защитить.       Не удержавшись, Минхо провел своими губами по вспотевшему лбу младшего и оставил на виске невесомый поцелуй, тут же чувствуя соль на своих губах.       Джисон не успокаивался. Время от времени он содрогался всем телом и не переставал размазывать слезы по своим щекам, шепча при этом что-то неразборчивое.       — Столько жертв ради… Они меня… Я… — донеслись до ушей старшего обрывки его фраз.       — Хей, ну что ты, Хани? — Он притянул его к себе ближе, усаживая на свои колени, словно ребенка и не переставая целовать его в висок и щеки. Джисон, съежившийся на его руках и помещающийся на них полностью, казался сейчас маленьким ребенком.       — Это просто страшный сон, Хани. То, что там происходило уже слишком далеко от тебя, чтобы могло потревожить сейчас, слышишь? — Минхо шептал чуть слышно, боясь разбудить Чана, однако достаточно громко, чтобы Джисон его слышал. Он притянул младшего к себе, чуть наклоняя голову и заглядывая в его глаза, чтобы вновь оставить поцелуй возле виска. Он всегда успокаивал сестренку своими объятиями и поцелуями, так что не мог сделать ничего лучше и сейчас. — Ты далеко, ты смог сбежать из этого места. Ты не мог предвидеть, что все так обернется, малыш? Это не ты придумал, никто из вас не виноват в случившемся, слышишь меня? Вы всего лишь боролись за свою жизнь и то, что многим удалось спастись — это уже очень хорошо. Котенок?       Ли заглянул в его глаза вновь, увидев влагу на щеках. Джисон больше не трясся, расслабившись в его объятиях, однако все еще всхлипывал, до боли закусив губу. Было видно, что это воспоминание мучает его не одну ночь и пот, проступивший на лбу, трясущиеся руки и слезы его были тому доказательством.       Больно прикусив губу Минхо зажмурился, чувствуя нарастающий комок в своей груди. Этот комок пульсировал отдавая болью в ребра и посылал влагу к глазам. Нет. Ли не должен плакать сейчас, ради Джисона он должен оставаться сильным.       Прижав парня к себе покрепче, Минхо вновь наклонился, продолжая целовать уже притихшего Джисона в лоб, нос и щеки без разбора, постоянно шепча что-то успокаивающее.       Он уже не мог остановиться, думая лишь о том, чтобы избавить Хана от воспоминаний и боли, сделать его жизнь хоть немного лучше без этих кошмаров.       Он даже не заметил, что Хан на самом деле притих, задышал медленнее и глубже. Дорожки слез на его щеках подсохли и лишь воспаленные глаза свидетельствовали о том, что парню пришлось пережить.       Ли глубоко вдохнул, успокаиваясь и поудобнее устраиваясь на кровати рядом с Джисоном, все еще прижимая его к себе. И если бы он мог увидеть себя со стороны, то заметил бы, как глаза его в темноте блестели голубым.

***

      Прошло несколько часов. Джисон уснул прижавшись к старшему и крепко держась своей рукой за его кофту. Минхо открыл глаза, увидев еле заметный свет нового дня, просачивающийся сквозь неплотно закрытые шторы. Повернувшись, он посмотрел на время на старых часах, висящих на стене. Шесть тридцать утра. Пора было вставать.       Аккуратно высвободившись из объятий, Минхо встал с постели. Чан, видимо, уже встал, так как в комнате его не было. Прошлепав босиком по полу, парень приоткрыл дверь в ванную и неосознанно ахнул, чуть не споткнувшись о переплетенные на полу ноги.       Видеть с утра Чанбина и Феликса, спавшими вместе в обнимку уже входило в привычку. Минхо улыбнулся, покачав головой. Эти двое уже несколько дней вели себя странно.       Умываясь, Ли не сдержался, чтобы не брызнуть холодной водой на лицо друга. Чанбин поморщился и открыл глаза, чуть выпуская Ликса из своих рук. Щеки его тут же вспыхнули, как только парень понял, в каком положении застал их старший.       — С добрым утром, — широко улыбнулся Ли, хмыкая и пробираясь к выходу. — Пора вставать, сони, уже рассвет.       Чанбин промычал что-то нечленораздельное, откидывая голову обратно на одеяло, на котором они с Ликсом разместились.       Вернувшись в комнату, Ли чуть порылся в сумках, раскладывая по местам полотенца и другие принадлежности гигиены, которые они вчера решили взять с собой. Чана не было и Ли решил сходить к машине, будучи уверенным, что найдет друга там.       На улице было чуть холоднее, чем в плохо отапливаемом номере. Поежившись, Минхо пошлепал к машине. Чан, действительно, сидел на корточках возле автомобиля, ключом ковыряя краску на фургоне. Он пытался стереть какие-то яркие надписи на кузове, бывшие когда-то рекламой какой-то фирмы. Минхо остановился в паре шагов от него, вздыхая.       — Не спится?       — Мгм, — промычал в ответ Чан, поднимая голову. Минхо заметил темные круги под его глазами и вдруг подумал, что его друг сильно похудел. Волосы его в кудрявом беспорядке устроились на голове, но былой очаровательности уже не придавали. Губы его были сомкнуты в тонкую линию, а лицо выглядело сосредоточенным. Чан казался старше на пару лет. Интересно, сам Ли выглядел также плохо? Свое отражение в мутном зеркале мотеля парень предпочел не рассматривать.       — Что-то случилось? — Минхо подошел ближе, облокачиваясь спиной о фургон.       — Э, нет. С чего ты взял? — Чан поднялся с колен, принимаясь разглядывать еще один рисунок повыше.       — Выглядишь неважно, — пожал плечами Ли. Чан промолчал, продолжая ковыряться с краской. — Ты же знаешь, что можешь доверять мне, хён?       Чан вздохнул, опуская руки и поворачиваясь спиной к фургону. Лицо его расслабилось и парень глубоко вздохнул. Он вытер руки о джинсы и засунул ключи в карман. По взгляду его Минхо понял, что Чан собирался что-то сказать, однако тот лишь улыбнулся, поворачиваясь к нему и похлопывая по плечу.              — Пора потихоньку будить остальных и выдвигаться. Не хочу ждать пока все в мотеле проснутся. Я уже успел слить бензин с парочки внедорожников, так что не думаю, что хозяевам понравится это, когда они выйдут из мотеля. — Минхо поджал губы и молча кивнул. Чан практически никогда не делился собственными проблемами, предпочитая проживать все трудности самостоятельно, так что сейчас Ли особо ни на что не надеялся. Лишь только маленький укол почувствовал он в своей груди. Он понимал, что Чан выглядит сильным только снаружи, однако настоящие его эмоции плескались глубоко в глазах, стоит лишь присмотреться к ним. Тяжело вздохнув, Ли отвернулся, решив не давить на Бана еще больше.       Вернувшись в мотель парни обнаружили, что все уже встали. Чанбин все еще бурчал что-то возмущенное насчет раннего подъема, но уже деловито собирал сумки. Джисон сидел на кровати, моргая и глядя в одну точку. В целом, выглядел он сносно, однако темные мешки под глазами и чуть покрасневшие белки глаз выдавали ночное происшествие. Минхо решил для себя, что поговорит с парнем о том, что случилось, попозже.       Феликс вышел из ванной со светлым лицом. Вот кто был настоящим лучом солнца в их компании. И как Ликсу удавалось излучать столько хорошей энергии в таком положении? Может быть, дело было в его силе?       Вспомнив о силе Ликса, Минхо осенило, что он собирался попросить парня вылечить зрение Джисона. Ли тут же озвучил свои мысли и Феликс пожал плечами, говоря, что сделает это в несколько подходов за сегодняшний день. Хан смутился, когда младший забрался на его кровать, укладывая того на подушках поудобнее, однако возражать не стал, лишь чуть сжав в пальцах простынь. Минхо улыбнулся ему подбадривающе, когда их взгляды встретились.       — Так переживаешь, будто боишься меня, — с легкой обидой в голосе произнес Феликс и улыбнулся Хану.       — Все еще неловко, что со мной столько возни, — произнес тот и вздохнул, расслабляясь и закрывая глаза. Феликс замер, приступая к процедуре. Старшие собрались возле стола, откладывая их скудный завтрак в сторону и закрывая все сумки.       Через полчаса друзья уже занимали свои места в минивэне. Чанбин, как и вчера, сел спереди. Минхо сразу за ними, а младшие разместились в фургоне. Чан пришел позже остальных, последний раз оглянувшись по сторонам, забрался на водительское сидение, поправил зеркала и чуть отодвинул кресло назад. Было заметно, что он немного нервничал.       — Так, команда, нам необходимо определиться с дорогой. — Чан тяжело вздохнул, поворачиваясь к ним лицом. Чанбин, уже вглядывающийся в планшет, хмыкнул, открывая карту.       — Мы немного отклонились от маршрута, заезжая в эти места, — медленно проговорил Чанбин. — Сейчас необходимо вернуться назад, а после этого выехать на одну из старых трасс. Дорога там, конечно, не очень, но я думаю, что ехать по ней будет безопаснее, чем по главной дороге, по которой постоянно рыскают ППИ.       Чан молча кивнул, соглашаясь и рассматривая карту вместе с Со. Минхо обернулся на младших, что полулежали сейчас в фургоне, тихо переговариваясь о чем-то. На лице Хана играла еле заметная улыбка. Вероятно, Феликс рассказывал ему одну из своих историй. Он вновь подумал о том, что ему тоже нужно будет поговорить с Джисоном позже.

***

      Мерно трясясь на буграх старого потрескавшегося асфальта, минивэн преодолевал километр за километром. Солнце уже было в зените, слепящим пятном застыв на безоблачном небе. Все в машине погрузились в свои мысли, не рискуя прерывать разлившуюся в фургоне тишину. Феликс задремал, сморенный вновь растраченной силой. Чан следил за дорогой, а Бин, изредка поглядывая в планшет, давал ему короткие указания по направлению дороги.       Минхо глянул на Джисона, удобно расположившегося у самой стены фургона. Тот ковырял в руках какую-то блестящую обертку, бывшую когда-то, вероятнее всего, конфетой. Чуть помедлив, старший соскользнул со своего места, на коленках пробираясь к Хану. Сделать это было сложновато, так как на полу фургона расположились их сумки с вещами и какие-то тряпки. Сдвинув это все в сторону, Ли подложил себе под спину одну из сумок, облокачиваясь на нее и переводя взгляд на задумавшегося о чем-то младшего парня.       Тот лишь мельком взглянул на него и вновь перевел взгляд на шуршащую меж пальцев бумажку, что истончилась уже до такой степени, что, казалось, вот-вот рассыплется пылью в его руках. Не отрываясь, Ли наблюдал за выражением лица Джисона. Как из задумчивого, оно медленно превращалось в сосредоточенное и обратно.       — Ты… — Хан первым не выдержал тишины и заговорил, все еще не отрывая взгляда от собственных пальцев. — Не мог бы сказать мне, что произошло сегодня ночью? — Он наконец повернул голову, уставившись прямо в глаза старшего.       — Мм… — задумчиво протянул Минхо, тут же отводя взгляд и уставляясь в потолок. — Что ты имеешь в виду?       — Мне приснился кошмар, да? — прошептал Хан, наконец опуская руки и переставая мучить фантик.       — Ты ничего не помнишь? — нерешительно спросил Ли. Ему захотелось взять Джисона за руку, однако тот был слишком напряжен и лишние действия могли бы испугать его.       — Ну… Я помню, что мне снилось что-то тревожное, помню как плакал, но что именно это было…       — Может быть это значит, что тебе и не нужно вспоминать об этом? — Тихо спросил Ли, поворачиваясь на бок и разглядывая черты лица младшего.       — Ты стер мои воспоминания о кошмаре… — прошептал Джисон, и в его голосе не было слышно вопроса.       — М, я… Извини, я еще не совсем умею контролировать свою силу и видимо, когда я просто хочу успокоить тебя, оно выходит… что… — Начал мямлить Ли, не в силах подобрать подходящих слов.       — Ты не должен извиняться за это, — просто ответил Джисон, тоже укладываясь на бок лицом к старшему. Он медленно поднял руку, нащупывая своими пальцами пальцы Минхо и переплетая их. От этого действия по коже Ли пробежали мурашки.       — Но ты…       — Иногда я сам хочу забыть об этом, — хмыкнул Джисон, массируя своим большим пальцем кожу на ладони парня. — Ты не представляешь какой груз — помнить все.       — Расскажешь мне свою историю? — тихо спросил Ли, переводя взгляд на их пальцы.       Джисон задумался. До сегодняшнего дня никто из парней не приставал к нему с расспросами. Хотя наиболее логично было бы спросить, как он попал в лагерь, где скрывался после. Однако о его жизни Минхо ничего не спросил. Даже про то, как он выбрался из лаборатории.       В их отношениях нужно было что-то менять. Руки Хана вспотели и тряслись так, будто Минхо заявил, что собирается его задушить. Хотя до настоящего момента он проявлял лишь заботу и доброту. Разве не он раз за разом пытался доказать, что хочет быть его другом?       Но Джисон слишком давно не заводил друзей, чтобы помнить, как это делается. В начальной школе все было на удивление просто. Хан помнил как учительница попросила детей нарисовать любимое животное на листе бумаги, а потом они ходили по комнате, подбирая своим любимцам товарищей. Подружиться с кем-то в тот момент означало найти того, кто тоже без ума от белочек.       Однако сейчас они не в школе и им не по семь лет. За их плечами тяжелое прошлое и прошлое Джисона давит на него бетонной плитой пригвождая к земле и не давая двинуться дальше. Он мог бы освободиться от собственного бремени, рассказав хоть кому-то свою историю. Тогда он точно не был бы так одинок в этом огромном, словно созданном для одиночества мире. Он набрал в легкие побольше воздуха, чтобы начать говорить.       — Я прожил в лаборатории пять лет. Я уже говорил, что попал туда после того как стал сиротой. — Медленно начал он, не решаясь расцепить их пальцы. — День за днем сменяли друг друга и на самом деле там не было ничего интересного. Ты уже видел часть моей жизни через воспоминания и все, что я могу сказать, так это то, что все в этом месте было чертовски однообразным. Одна и та же работа, одна и та же одежда, одни и те же люди, одни и те же опыты и даже одна и та же еда. Даже со своей памятью я не мог бы выделить что-то конкретное, что обозначило бы точный мой срок пребывания там. Все дни смешались в серую кашу, которую я уже не способен, да и не хочу разбирать.       Он замолчал на несколько мгновений, собираясь с мыслями. Минхо не решался прервать его и лишь сильнее стиснул его руку в своей ладони.              — Сбежал я этой зимой, несколько месяцев назад. Это было… — он внезапно запнулся, замолкая. Брови парня нахмурились, свелись к переносице. Он продолжал молчать еще какое-то время, показавшееся бесконечно долгим.       — Я не помню… — прошептал еле слышно Хан. — Я не помню, как сбежал из лагеря. — Он резко сел на полу, поднося руку ко лбу. — Нет, конечно, я помню в общих чертах, как если бы был обычным человеком, но… это так непохоже на… — Он вновь запнулся.       — Хей, — вдруг позвал его Ли, обращая на себя его внимание и сильней стискивая его ладонь в своей. — Тебе незачем помнить то, что произошло в тот день, слышишь?       — Это ты стер мои воспоминания? — спросил Хан. По взгляду его нельзя было определить эмоции, что парень испытывал в этот момент. Минхо открыл рот, чтобы ответить, однако резко подскочившая на кочке машина сбила его мысли.       — Вот черт, — выругался внезапно Чан, нарушая уже давно повисшую тишину в минивэне.       — Что такое? — спросил Минхо выпрямляясь.       — Кажется, за нами погоня, — скривился Бан, немного прибавляя газу.       — Что? — Ли обеспокоенно подскочил со своего места, тут же оказываясь за водителем. Он посмотрел в зеркало бокового вида, однако увидел в нем лишь дверцу их же машины. Тогда, подскочив вновь, он тут же оказался в задней части фургона, припадая лицом в окну — куску выцарапанного от белой краски стекла. По дороге за ними, двигаясь в метрах двадцати сзади действительно ехал автомобиль. Это был тонированный внедорожник.       — Твою мать, — тоже выругался парень. — И что делать?       — Вероятно, ждать к чему это приведет, — нервно усмехнулся Чан и еще больше увеличил скорость.       Их старый фургон, заправленный хрен знает каким бензином, грозно рычал и тарахтел, сопротивляясь вжатой почти в пол педали газа. Очевидно, эта старушка уже не способна была выдержать гонки на больших скоростях. Чанбин давал короткие указания старшему, машина все продолжала ехать за ними, однако теперь сократила расстояние до десяти метров.       — Если они решат палить, мы тут же заглохнем. — Прокомментировал Минхо.       — Спасибо за замечание, а то я не в курсе. — Зло бросил Чан. Лицо его было сосредоточенным. — Закиньте в сумку самое необходимое: электронику и что-то из еды. Возможно нам придется бросить машину.              Феликс, уже проснувшийся к этому времени, тут же завозился, без лишних слов выполняя приказ. Напряжение висело в воздухе, не давая дышать полной грудью. Минхо казалось, будто кислород в машине полностью закончился, а из открытой Чанбином форточки в салон залетает лишь углекислый газ.       — Сука, — лишь успел выругаться Со, как парни тут же услышали выстрел за своими спинами. — У них винтовка.       Вновь прилипнув к стеклу, Ли увидел как из окна внедорожника высунулась рука с автоматом в руках. От дула, направленного прямо на него, по спине пробежались мурашки, а волосы на голове стали дыбом.       — Что мы можем сделать? — почти в панике спросил он.       — Чан, петляй, это не даст им попасть в цель наверняка, — коротко скомандовал Чанбин.       — Чан не может загипнотизировать их? — Подал сзади тихий голос Джисон.       — Каким образом? — Грубо отрезал Чан. — Я не настолько хорошо владею силой, чтобы захватить разум нескольких солдат, которые находятся к тому же далеко от меня. Я даже сосредоточиться сейчас не могу! — Он почти кричал, не в силах контролировать панику, подступающую к горлу.       За спиной послышался еще один выстрел. Джисон вскрикнул, прячась в объятиях Феликса.       — Мы долго не протянем, на такой скорости через несколько километров может сдохнуть движок. — И как Чану удавалось оставаться спокойным в такой ситуации?       — Они целятся по колесам. Нельзя дать им попасть в них, иначе фургон может перевернуться. Чан, петляй! — Вновь отдал команду Чанбин и обернулся назад, быстро оценивая обстановку. — Хён, смотри за младшими. — Бросил он Минхо, заметив, что Ликс с Джисоном жмутся друг к другу в углу фургона.       Еще одна пуля со свистом рассекла воздух и скрежетнула где-то в обивке фургона. Вопрос о том, когда погоне удастся прострелить колесо был лишь вопросом времени. Минивэн трясло и качало на растрескавшемся асфальте. Безразличное ко всему солнце продолжало палить с высоты неба никак не вмешиваясь в ставшую уже смертельной гонку.       Эту пулю Минхо почти почувствовал. Медленно, словно время остановилось, он ощутил внезапный толчок откуда-то справа сзади и минивэн тут же стал отклоняться в сторону. Воздух стал почти осязаемым от напряжения и осел где-то в ареолах легких. Чан попытался резко выкрутить руль, однако фургон вело прямо в дерево, так что оставалось лишь надеяться, что они не расшибутся насмерть.       Выкрутив руль до конца Чан зажмурился, понимая, что уйти от столкновения не удастся. Нажимать на тормоз было поздно, ведь простреленное колесо и стремительно приближающееся дерево все равно не дадут драгоценного времени на маневр. Не отпуская руля, Бан лишь крепко прижал губы, чувствуя, как взрывная волна от резкого торможения и врезавшегося в них ствола сосны проходит где-то по правой стороне автомобиля.       Спустя мгновение, показавшееся всем вечностью, фургон окончательно развернулся, останавливаясь. В салоне повисла тишина.       — Все живы? — еле слышно спросил Чан, когда обрел способность говорить. Он медленно разжал руль, заметив, что все это время держал его, вцепившись до побелевших костяшек. Правая дверца минивэна выгнулась внутрь фургона. Слава богу, Чанбин сидел ближе к центру, а младшие вообще с противоположной стороны.       — Да, — послышался сзади голос Минхо. Тот поднимался с колен.       — Нам нужно бежать, — первым опомнился и зашевелился Чанбин. Трясущимися руками отстегивая ремень безопасности, Чан вывалился наружу и оглянулся назад, видя как в пятнадцати метрах от них остановился внедорожник и его дверцы тоже открылись, являя наружу их преследователей. Ими оказались солдаты ППИ в неизменной черной форме. Черт бы их побрал.       — Давайте, давайте, быстрей, — подгонял Чан парней, трясущимися руками забирая из рук Джисона одну из сумок. В его голове промелькнула мысль бросить все здесь, однако совсем без вещей они точно не выживут в лесу. Даже если спасутся от ППИ.       Даже не закрыв за собой дверцы машины, парни бросились в лес. Солдаты уже сошли с дороги, двигаясь за ними. Чану казалось, что он слышал как ломаются под их ногами ветки даже сквозь шум собственной крови в ушах. Внезапно где-то над головой что-то громко затрещало и Парни машинально пригнулись, закрывая головы руками. Чан поднял голову, оборачиваясь и заметил как одна из сосен, возвышающихся над ними, вдруг покачнулась, стремительно падая назад и отрезая преследователям дорогу вперед.       От треска, что охватила округу, парни остановились, боясь пошевелиться. Огромное дерево, снося все на своем пути, летело к земле, грозясь раздавить следующих за ними солдат. Те тоже застыли, явно не зная, что делать дальше, и этой секунды промедления хватило, чтобы стать их роковой ошибкой. Дерево, не щадя ничего и лишь набирая скорость, рухнуло вниз, скрыв под собой преследователей.       По лесу разлилась блаженная тишина. Кровь, пульсирующая в висках, казалось, застыла, вместе с остальным миром. Не было слышно даже пения птиц, что обычно доносилось ото всюду в весеннем лесу.       Чан медленно повернул голову, увидев краем глаза надвигающуюся на них фигуру. Человек держал руку направленной вперед, на дерево и, медленно соображая, но Бан понял, что это именно он своей силой заставил дерево упасть на солдат.              Однако кто это был? Друг или враг?       Глубокий черный капюшон плаща скрывал его лицо от парней. Человек медленно приближался, приподняв обе руки в защищающемся жесте. Никто из компании не смел пошевелиться, наблюдая за человеком. Когда до друзей оставалось около пяти метров, фигура замерла, приподнимая руки. Чан почувствовал, как Минхо за его спиной напрягся, сильнее сжимая в руках какую-то дубину. И когда и где он успел достать ее?       — Я не желаю вам зла! — Крикнул человек в плаще, еще выше поднимая руки, желая показать, что он безоружен. Его голос показался Бану смутно знакомым.       — Покажи свое лицо! — крикнул Чанбин, делая шаг из-за его спины.              Человек медленно опустил голову, едва дотрагиваясь пальцами до черной ткани и опуская ее на плечи. Он поднял голову, глядя на парней и старшие с ошеломлением ахнули, увидев, кто скрывался под плащом.       — Сынмин?! — воскликнул вслух Минхо, опуская вниз приготовленную для защиты дубину.       Парень в плаще, опустив вниз руки, приветственно улыбнулся.