Сборник трупов

– Нуууу… я не совсем понимаю, о чём ты говоришь, Нао-кун! – смешно надувшись, заявила красноволосая девушка. – Объясни попроще! – Хе-хе-хе, ну хорошо-хорошо. – кивнул парень с фотоаппаратом наперевес. – Я покажу на примере. Посмотри на это. Что ты видишь? Нао, что носил берет на голове, который подчёркивал его образ фотографа, показал пальцем на бабочку, что порхала в полисадике около крыльца школы, где отдыхала парочка. Мичико прищурила глаза и заметила предмет, на который указывал юноша. – Эээ… я вижу бабочку. Красивая! – воскликнула та, прижав ладони к груди. – Вот. А теперь смотри. Парень аккуратно приблизился к бабочке, и сделал фото жёлтого насекомого, которое грациозно порхнула с цветка. Полароид фотоаппарат выдал фотографию, которая проявилась через несколько секунд. Нао, довольный своей работой, протянул фотокарточку возлюбленной. – Вот так. В момент, когда ты видела бабочку, ты испытала неописуемое счастье. По сути, ты зафиксировала этот момент в своей памяти эмоцией. А фотоаппарат фиксирует его фотографией. – Юноша самодовольно усмехнулся. – И когда ты будешь вспоминать этот момент, ты сможешь запомнить больше, так как испытала сильные чувства. А фотоаппарат тебе в этом поможет. Это и есть «реминисценция». – Ммм… Нао-кун, ты такой умный у меня! – воскликнула Мичико, и набросилась на юношу с объятиями, держа крепко в руках фотографию с запечатлённой бабочкой. *** – Н-ну как? Получается? – дрожащим голосом спросила Мичико. Нао пытался приложить все свои силы в открытие окна старой начальной школы Тендзин, но оно даже не поддавалось, словно было нарисовано на стене. Парень, почувствовав усталость, бросил это дело, махнув рукой в сторону стены. – Нет… Никак не выходит. – сказал он обречённо. Девушка начала стучать зубами. Её накрыла настоящая паника, которая становилось со временем всё более бесконтрольной. Её тело дрожало, а кожа принимала бледный оттенок. – И-и-и ч-ч-что же нам делать?.. М-мы перепробовали ВСЕ способы! Выхода нет, правда нет! Правда-правда-правда нет! – Мичико сильно мотала головой из стороны в сторону. – Это всё та гадина Аой! Е-если бы не её тупая идея с этим ритуалом… – Вдруг девушка резко покраснела от гнева. – Я убью… её! Она давно хотела избавиться от меня! Эта змеюка… она наверняка должна быть тут! И вдруг резко та развернулась на 180 градусов и быстрым шагом вышла из класса, чем заставила её возлюбленного остановить её только резким прижатием её корпуса к его телу. – Мичико, одумайся, мать твою! Успокойся, просто успокойся! – Как я могу успокоиться, Нао?! Неужели ты не понимаешь?! Мы здесь умрём… Ты и я… Мы закончим также, как и эти мертвецы… И Мичико залилась горькими слезами. Нао ощущал странные чувства в этот момент. Вместо того, чтобы ощущать жалость, он только сильнее раздражался. Раздражение переходило в злобу, а злоба – в гнев. Юноша в берете неожиданно развернул девушку и влепил той сильную пощёчину. Наступило молчание. Пять секунд. Десять секунд. Двадцать секунд. Мичико ничего не отвечала. Только когда Нао открыл глаза, он заметил, что его девушка лежала на полу без сознания. Видимо, он переборщил с силой пощёчины. Впрочем, та ещё была жива: дыхание присутствовало, как и её пульс. Парень обхватил конечности девушки и потащил её из класса, причём достаточно небрежно, словно она была мешком картошки, а не человеком. Нао не отдавал себе полностью отчёт, так как взгляд его накрылся тёмной пеленой… *** Мичико очнулась, когда уже находилась в каком-то зловонном, плохо освещённом месте. Первое, что она ощутила – это то, как в её ноздри ударил металлический запах крови. Причём, это не был векторный аромат, который ощущает человек, когда у него идёт кровь из носа, или кровоточит его рана и он решил приложиться к ней носом. Все лёгкие Мичико заполнялись гнилым запахом, отчего та даже с непривычки закашлялась. Когда глаза школьницы привыкли к темноте, она смогла получше рассмотреть помещение, в котором находилась. Это была тесная, деревянная комната, интерьер которой представлял из себя широкий стол с различными ремешками, более длинные столики, на которых стояли вёдра с плавающими в них конечностями, огромный шкаф, что красовался в углу. С потолка свисали ржавые цепи, которыми явно пользовались по назначению много раз. – Проснулась, дорогая? – раздался ужасно знакомый голос, который, впрочем, теперь приносил не так много радости, как хотелось бы. Мичико давно знала Нао, и понимала по тому, как он говорил: тот был явно не в себе. Девушка пыталась двинуться конечностями, но тщетно. Её руки были зафиксированы ремнём с брюк фотографа. Именно поэтому тот часто поправлял штаны на себе, дабы те не спали вниз. Он медленно развернулся на 180 градусов и вальяжно прошёл к девушке, нося жуткую, кровожадную гримасу. Мичико почувствовала, как её ноги затряслись от страха. – Но почему, Нао? Ч-что с тобой случилось?! Ты… никогда не был таким! Но вместо внятного ответа, школьник лишь занёс ломик в руках и нанёс один удар по лицу девушки… затем ещё второй. Мичико, будучи достаточно экспрессивной и истеричной девушкой, в этот раз проявила стальную мужественность, не издав и звука. Девушка прекрасно понимала, что если она будет ещё сильнее поднимать панику, то только больше разозлит этим юношу, поэтому она лишь тихо выплюнула выпавший зуб, который вылетел вместе со струйкой крови, и стала тихо всхлипывать. – Мммм… Да, вот так! Вот эта экспрессия! – неожиданно воскликнул юноша, раскинув руки в стороны. В этот же момент, он поднял личико Мичико за подбородок, и, зафиксировав голову в таком положении, сфотографировал девушку. Она дрогнула от яркой вспышки, что наполнила комнату. В следующее мгновенье фотоаппарат предоставил фотокарточку, что проявилась в следующее мгновенье. Нао благоговейно смотрел на неё. – Я знаю, Мичико, что ты посчитаешь меня сумасшедшим… – начал он, рассматривая фотографию, где была изображена измученная школьница с окровавленным ртом и напуганными глазами, наполненными горькими слезами. –… однако, я не сошёл с ума. Обрати внимание на место, в котором мы оказались. – тот провёл рукой по панораме пыточной комнаты. – Думаю, ты сама прекрасно осознаёшь, что мы обречены. Ты и я. Совсем скоро мы оба умрём, забытые всеми нашими друзьями, родными и близкими. Присоединимся к полку ближайших трупов без воды, еды и любви. Однако, Мичико, ты знаешь, что остаётся у человека, когда он лишается всего? Раздалось молчание, прерываемое лишь редкими всхлипываниями девушки. – Воспоминания. Даже если лишить человека всего, что любит, ценит и дорожит, у него останутся воспоминания. – Р-реминисценция…? – удивлённо спросила школьница, наконец догадавшись, к чему клонит Нао. – Именно, дорогая! Ты понимаешь, что я сейчас чувствую в этот момент, глядя на твоё изнеможённое тельце, израненное заплаканное личико? Жалость. Жалость и злобу на судьбу, на самого себя! Почувствуй. В этот момент Нао опустился на колени перед Мичико, обхватил её головку и прижал к своей груди. – Ты слышишь? Так сильно бьётся моё сердце. Мичико, надеюсь, ты веришь, как я люблю тебя? Я ни на что не променяю твою улыбку, твои большие, прекрасные глазки. И поэтому те ужасные чувства, которые я ощущаю… они ужасные и гнилые. И я хочу продлить их, понимаешь? И единственный способ сделать это – использовать нашу любимую камеру~ Девушка не могла поверить услышанному. Это был действительно её парень? Или быть может, это был демон, который отлично притворяется Нао, а настоящий фотограф сейчас лежит полураненный, и пытается спасти свою дорогую Мичико? Если так, то Мичико старалась всем сердцем призвать Нао, дабы он наконец вызволил её из лап этого демона. Фотограф в свою очередь явно не насытился пытками школьницы, и требовал больше. Он обхватил лом в руке посильнее, и похлопал по щеке Мичико. – Дорогая, не могла бы ты пожалуйста открыть свой прекрасный ротик? Я хочу провести косметическую операцию перед твоим следующим снимком~ Мичико, поняв, что намеревался сделать парень, сжала рот со своей силы и стала трясти головой. Это лишь сильнее злило школьника. – Мичико, не беси меня! Ты понимаешь, что бывает с теми, кто мешает художнику совершать искусство?! Неужели ты позволишь остаться своему любимому парню без воспоминаний? Нао, поняв, что Мичико не пойдёт на сотрудничество, резко укусил ту за нос, заставив истошно заорать. Чего тот и добивался. – Бинго! И в этот момент тот полез с ломом в рот девушки и принялся вырывать зубы Мичико ржавым металлическим ломом. Операция, которая может показаться невозможной, была простой для парня с силой Нао. Мичико затряслась от боли и истошно замычала, пытаясь выбраться из жёсткой хватки фотографа, но лишь тщетно. С каждым движением лома школьница тряслась ещё сильнее, а её голос становился более громким, что впрочем не останавливало человека, который только вчера пел ей серенады. Вместе с хрустящим звуком зуб Мичико вылетел из её рта. Школьница заплакала с новой силой, сквозь мычащие звуки прося её парня прекратить эти адские мучения. Мичико не знала, сколько прошло времени. Для неё этот процесс казался вечным. Она просила, молила, угрожала, пусть даже это и не было понятно сквозь её мычание, но она знала: Нао это понимал, но при этом он всё также продолжал уродовать свою девушку, лишая её зубов таким насильственным методом. Всё её платье, как и форма самого парня, окрасились в красный цвет крови, которая лила рекой из ямочек, где раньше были коренные зубы. Нао, посчитав, что этого достаточно, слез с Мичико, которая в свою очередь уже потеряла волю к жизни. Она была всё ещё жива, но уже даже не всхлипывала, а просто опустошённо смотрела в одну точку, словно живая кукла, дышащая декорация для адской фотосессии. Она приняла идеальное для фотографа состояние. – Итак, Мичико-тян, скажи «сыр»! Конечно же, девушка промолчала, и никак не отреагировала на просьбу парня, которого, впрочем, не огорошила эта реакция, а точнее её отсутствие. Тот обхватил крепко фотоаппарат и сделал ещё один снимок, заполнив комнату светлой вспышкой. *** Фотоснимок, на котором был изображён живой труп с беззубым, окровавленным ртом и красными от бесчисленных слёз глазами, держала в своих маленьких костлявых руках бледная мёртвая девочка. Глядя на такую картину, которая заставила бы обливаться кровью сердце любого другого человека, девочка в свою очередь лишь довольно захрюкала. – Да уж! Вот тебе и любовь до гроба! Они даже и суток не продержались в Тендзине, а он уже сошёл с ума и выбрал своё творчество вместо любви! Какой напрашивается вывод? Все мужики – козлы! – Сачико лишь пожала плечами, словно бы выступала мультяшным персонажем Loony Tunes, и прямо сейчас очередная серия должна была подойти к концу, как вдруг… – Опа… А что ты тут делаешь, малыш? – неожиданно снисходительным голосом обратилась та. Глаза Шинозаки обнаружили полароидный фотоаппарат, который лежал на земле рядом с трупом сумасшедшего фотографа. Сачико подула на него и внимательно осмотрела на наличие различных повреждений. – Да ты только посмотри. Он ещё рабочий! Ооо… сколько всего можно с тобой наворотить, котёнок. Хвала человечеству за блага цивилизации! И затем мёртвая девочка залилась кровожадным, громким, низким гоготом, от которого затряслись все стены и окна начальной школы Тендзин. Получив фотоаппарат в руки, Сачико уже представила, сколько сердец та может разбить, отправив те или иные фотокарточки с различным содержимым, или как та могла бы позабавить себя, рассматривая плоды своих смертельных экспериментов.