boyfriends

от рук стэна всегда пахнет геранью. сладкий, на грани приторности, одновременно убаюкивающий и возбуждающий горькой нотой запах. такой, что хочется кричать о доме и уюте, будто друг носит частичку чего-то родного у себя под сердцем. такой, что хочется броситься под машину, лишь бы больше не сходить с ума от пьяного, цветочного аромата. словом, насильно не забудешь. и в этом весь марш. кайл озабоченно вскидывает брови. так, что они взлетают к линии багряных волос. эти ладони в мозолях от гитары, вновь без варежек. помнится, брюнет потерял их ещё в пятом классе. выпуская клубы пара изо рта в морозный воздух, брофловски аккуратно скользит своей рукой в другую. не смело переплетает пальцы, не нарочно и негромко хрустит суставами. запускает замочек стиснутых ладоней в карман колючего, но согревающего пальто. стэн в неловкости теряясь, возводит глаза к пустому и бесцветному зимнему небосклону. он мечтает зацепиться взглядом за степенно синхронизирующихся птиц, что величественным кланом отправляются в жаркие страны. но и намёка на размытые силуэты-точки странников нет. парень испускает дрожащий выдох и втягивает побольше кислорода со свистом. — придурок. — любяще бормочет кайл, ласково поглаживая и очерчивая большим пальцем потрескавшиеся костяшки на дружеской руке. — что? — надсадно переспрашивает марш, зарываясь замёрзшим и красным носом в засаленный воротник куртки. — я говорю: «смотри, там венди идёт.» — изнурённо вздыхая, врёт рыжий. он сводит брови, пиная трухлявую, развалившеюся шишку носком сапога в ближайшую кучу серебрящегося снега, что какой-нибудь уличный работник всю ночь отметал к бордюру. оставшись наедине с самим собой, кайл всё равно виновато озирается, а лишь потом подносит ладонь к носу. удолетворённо вздёргивает его, горбинка на переносице вырисовывается разительнее. рука пахнет стэном и это, чёрт возьми, лучший парфюм. ***