boyfriends

кайл ёрзает, пытаясь улечься поудобнее. он скептически изламывает брови уже около получаса, скрючившись на спине и словно пойманный вор, заведя руки над головой. кстати, он без футболки. даже вылянившей, домашней. стэн же, непривычно близко, с тщанием что-то вырисовывает на теле, изредка надавливая и впирая холодным маркером в кожу чуть глубже, чем надо. он забавно высунул кончик розового языка, будто работает над произведением искусства, а не над тощим подростком-евреем. брюнет выдыхает горячо, опаляя подключичную ямку, ненароком щекочет копной смольных волос подбородок и чувствительную гортань. брофловски хотел бы сказать, что ему это не нравится, такая вот опасная и манящяя близость с другом, но его с детства учили тому, что ложь — это не хорошо. первым делом, конечно, врунишка всегда обманывает себя, заблуждаясь далеко и фатально о том, что больше не прибегнет ко греху. ладно, пора признаться — стэн дьявольски сексуален и уморителен одновременно. вся старшая школа, наверное, бесповоротно хочет его. — готово! — бодро восклицает марш, отодвигаясь поспешно, чем задевает без того совсем крохотную самооценку рыжего. он сосредоточивается на том, чтобы закрыть жёлтый, перманентный маркер, нелепо попадая колпачком в пространстве мимо. кайл приподнимается на затёкших локтях, обиженно и неуверенно поджимая слегка побледневшие губы. он лениво сползает с дивана, затрачивая десять минут лишь на то, чтобы размять и собрать онемевшие конечности. глупо, конечно же, избегать и тянуть время, но кто сказала, что человек не способен на ошибки? брофловски до смешного обречённый, шествует к высокому зеркалу на дверце шкафа. дремотный зевок застревает в горле и вместо него выходит какой-то странный, сжатый звук, как при ударе в солнечное сплетение. он защитно фыркает, однако руки его блуждают по оголённым плечам и излучает он скорее скованность, чем пылкую язвительность. щёки предательски трогает алый румянец. почему-то, именно сейчас кайл ощущает себя нагим и уязвлённым, словно все звёзды необъятной вселенной обжигают и ранят его. на молочной коже пестрят пастельно-жёлтого оттенка маленькие звёзды. они небрежно соедененны в нетерпении косыми линиями. каждую ненавистную веснушку друг уподобил прекрасному, обвёл и загнал в кривую звезду как умел. рыжий ссутулится, втягивая лебединую шею в плечи. он стреляет взглядом в зеркальном отражении на марша, надеясь остаться не пойманным. брюнет исходит самодовольством и невозмутимостью, только слюнки обильно не текут. хотя, что-то сразу же искажает незатронутую пеленой смущения фигуру. стэн робко чешет затылок, не знаю куда ему деваться теперь. улыбка чистой инфантильности пляшет на губах, немного дрожа. — чувак, ты — гений. — нарушает тишину рыжий. в прочем, он сам и не подозревает, что сказал это без тени сарказма. парень, нервно путается в собственных длинных ногах, пока доходит до стула, на спинке которого висит заношенная футболка. натягивает, быстрее ныряя в воротник. он никогда и никому не обмолвится, насколько это его тронуло. ***