boyfriends

у кайла нестерпимо болит живот. он, сконфуженный и обессиленный сворачивается клубочком на кровати. остывшие одеяла его не интересуют. его интересуют только вечно горячие руки лучшего друга. и стэн, будто способен улавливать колебание в их шатких взаимодействиях и мыслях, льнёт со спины. сгребает жадно в охапку, притягивая к широкой груди, что неестественно часто вздымается. зарывается носом в пряно пахнущие кудри. запах брофловски, как в первый раз соблазняет и щекочет ноздри, словно огнём дышишь, а вовсе и не примитивным шампунем. рыжий жалобно стонет, взывая к своей внутренней пассионарности. он жмётся теснее, чувствуя каким живым жаром пылает тело позади него. весь вздрагивает, подбирая остатки самообладания, когда нос друга утыкается в эрогенную кожу за ухом. так нет же, маршу мало этого. он, наглый паршивец, принимается сокровенно шептать, до щемящей рези в сердце привычно подтрунивая: — ну, ты что расплакался, чувак? — мурлыкает друг, запуская ладони без разрешения под тонкую водолазку. они прохладные и это очень приятный контраст, до предвкушённых мурашек. брофловски жмурится, проклиная в очередной раз себя за то, что подпустил слишком близко; стэна за то, что вечно такой правильный и безкорыстный в поддержке; и даже старую кровать за жёсткий матрас. он поджимает пальцы на ногах, ощущая затёртые носки непозволительно маленькими, не на свой размер. — как девчонка прямо. думаешь, хайди оценила бы? слово ранит, слово лечит, но сейчас оно меткое и точное непоправимо калечит. кайл всхлипывает тихо, с трудом побеждая порыв вырваться из объятий. он сглатывает подступивший в горле ком, концентрируясь на том, чтобы сдержать настоящие слёзы. брюнет по-свойски укладывает голову на покатом плече, упираясь подбородком в ямку. случайно слюнявит оранжевую ткань и принимается водить ладонями по гладкому животу, расстопырив пальцы. кайл и не вздумает его втянуть, не вздумает вообще дышать, пока рядом стэнли марш.