vanum

те, кто отказывается принимать смерть, становятся злодеями. так ты себя и видишь — или хочешь, чтобы видели. но кто ты, правда? злодей или, быть может, трагический герой, непонятая душа или попросту серая масса сожалений и тупого ребячества, которое никогда не позволит тебе быть чем-то больше, чем самоисполняющейся шуткой, и чем чаще ты её рассказываешь, тем реальнее она звучит, тем ужаснее становится? когда ты в последний раз был на похоронах? когда был ребёнком: ты пропустил поминки своей лучшей подруги, а теперь они называют тебя бессердечным и неблагодарным. «ой, я плохо себя чувствую»; «ой, я должен готовиться к экзамену»; «ой, я просто не хочу идти», — и ты не хочешь идти потому, что похороны — это всегда страдания, и неловкость, и это не значит, что тебе плевать на твоего дедушку, — ты любил его всем сердцем и теперь носишь его карманные часы — однако всё, что ты можешь [вместо того, чтобы сказать об этом], — это смотреть в небо и думать:       «я следующий». и не факт небытия пугает тебя; тут скорее ужас от невозможности исследовать мир вокруг. [но, скажем,] если бы ты проснулся завтра сознательной тучкой, невидимой для остальных, ты бы не сильно расстроился. однако ж ты думаешь, что проклят, а люди думают, что тебе плевать. «всё, что я люблю, умирает», — говоришь ты, и вот она, вот — та самая шутка: всё умирает — с тобой или без тебя. но так, наверное, ты пытаешься придать себе значимость, эдакая мазохистская форма самоактуализации. это история должна была быть другой: история о том, как люди, что не могут принять смерть, становятся злодеями, потому что они хотят излечить её, но случайно сходят с праведного пути, ведь они пытались, и пытались, и пытались, снова и снова, и каждый раз им не везло, ибо Смерть неизбежна и абсолютна, и в итоге они решают уничтожить что-то прекрасное, чтобы снова почувствовать жизнь, а отсюда всё идёт по наклонной. но в этом есть привкус героики, а ты не герой. ты — пуст. ты всего лишь дурное предзнаменование.