Профессор Элрик

Уже поздно; тихо, как бывает в пригородах только тогда, когда солнце садится и на небе появляются звезды. Легкий ветерок шелестит листьями на деревьях снаружи и проникает сквозь сетчатые двери, сохраняя в доме прохладу в теплую весеннюю ночь. Радио включено, музыка играет на низкой громкости; просто фоновый шум, не предназначенный для отвлечения внимания. Это успокаивает, расслабляет. Это дом. Рой сидит на одном конце дивана, их кот свернулся калачиком у него на коленях и мурлычет, рассеянно поглаживая его темно-дымчато-серую шерстку одной рукой, читая один из тех дрянных любовных романов, которые он отказывается признавать, что ему нравятся. Эд сидит на другом конце, оценивает задания своих учеников и время от времени раздраженно бормочет что-то себе под нос. Приближается конец семестра, и, хотя их знания, возможно, улучшились, его ученики становятся ленивыми в своей работе по мере приближения летних каникул. Его ноги вытянуты на остальной части дивана между ними, пальцы ног подогнуты под бедро Роя. Когда ворчание Эда становится более взволнованным, Рой делает паузу в поглаживании кота, чтобы утешительно похлопать Эда по ноге. Это тошнотворно по-домашнему, так, как Эд когда-то думал, что ему никогда не доведется испытать. Спокойствие, однако, нарушается, когда Рой отрывается от своей книги и, прищурившись, смотрит на кофейный столик перед ними. — Что это? — он сдвигает очки на макушку и издает испуганный звук. — Что есть что? — спрашивает Эд, на самом деле не обращая внимания. Фу, это эссе выводит его из себя. Студент знает теорию наизусть, но его применение совершенно неверно. Как будто он даже ничего не проверял на себе. Неужели Эд ничему его не научил? — Эд, дорогой, не хочу отвлекать тебя от того, что, я уверен, является абсолютно захватывающим эссе, но я думаю, что у нас может возникнуть проблема. — Может, ты просто скажешь мне уже? — раздраженно говорит Эд, опуская стопку бумаг в руке и заправляя ручку в конский хвост. Рой мотает головой в сторону кофейного столика, и Эд следует его указаниям. — Кажется, у нас посетитель. Эд разинул рот от того, что увидел. — Это гребаный опоссум? Под углом кофейного столика, между одной из ножек стола и ботинками Эда, прячется маленькое существо с серой шерстью и червеобразным хвостом. При звуке голоса Эда появляется белое лицо, издающее тихий писк. — И к тому же малыш, — криво усмехается Рой. В его голосе есть что-то такое, что заставляет Эда оторвать взгляд от опоссума и посмотреть на своего мужа. Рой бледен как полотно, его рука крепко держится за металлическую ногу Эда. — Подожди секунду — ты боишься его? — недоверчиво спрашивает Эд. — Это всего лишь малыш! — Это дикое животное, которое пробралось в наш дом. Извини, что не был более приветлив к паразитам, сказал, что паразит не имеет возраста, — говорит Рой напряженным голосом. Эд пытается не смеяться, он действительно смеется, но ничего не может с собой поделать. — О-о-о, ты, бедный городской пройдоха, испугался маленького детеныша опоссума. — Эд. Просто — позаботься об этом. Пожалуйста. — Хорошо, хорошо, — говорит сквозь смех Эд. Он откладывает в сторону свои бумаги и подтягивает ноги к груди, протягивая руку, чтобы схватить их кошку, которая мяукает в знак протеста. Он кладет кошку на землю рядом с опоссумом. — Давай, Зот, теперь у тебя есть шанс применить всю эту практику с игрушечными мышами на практике. — Тот — сокращение от Гроза, Предвестник ужаса — несколько раз обнюхивает сумчатого и равнодушно поворачивает голову, чтобы посмотреть на Эда, мяукая, как будто ты идиот? Она запрыгивает на стол и, игнорируя протесты Эда, дочиста вылизывает лапы. Эд вздыхает. — Ты абсолютный неудачник для кошки, ты знаешь это, Тот? Твои предки — дикие кошки были бы так разочарованы в тебе. — Он не это имел в виду, дорогой, — говорит Рой коту. — Но если бы кто-нибудь из вас смог поймать эту штуку — хррк! — Он замолкает, издавая недостойный звук и поспешно задирая ноги на диван. Опоссум, отвлекшись, решил сбежать и забрался под диван. — Эд, — говорит он с легким отчаянием. — Успокойся, ладно? Боже, тебе это не повредит. Он боится тебя больше, чем ты его, — Эд на мгновение выходит из комнаты, игнорируя ответ Роя, хватая пару кожаных перчаток и метлу. Фонарик тоже, если подумать. Если бы это был взрослый опоссум, Эд мог бы быть немного осторожнее, потому что эти твари могут быть злобными, а у Эда больше нет металлической руки, чтобы он мог попытаться укусить. Но они с Алом выросли, когда в их доме постоянно появлялись неожиданные пушистые гости. А у их мамы была строгая политика «не убивать», так что ловить их и выбрасывать обратно на улицу — это то, к чему Эд привык, даже если ему не приходилось этого делать уже много лет. Вооруженный и готовый к бою, Эд возвращается в гостиную и опускается на пол перед диваном, щелкая фонариком, чтобы заглянуть под него. Опоссум свернулся калачиком у спинки дивана и пищит от яркого света. Он отскакивает еще дальше назад, ударяясь о стену. Эд выключает фонарик и встает, заползает на диван и встает на него. Он перегибается через спинку и перемещает метлу между стеной и диваном, случайно ударяя ею Роя по голове. Рой издает возмущенный звук и откидывается подальше от Эда и метлы. Эд делает размашистое движение метлой, пытаясь выгнать опоссума на открытое место. У него получается. Слишком хорошо. Зверек выбегает из-под дивана, но на этом не останавливается. Он бросается к следующему темному укрытию, которое может найти — за их книжными шкафами и, скорее всего, под ними. Их книжные шкафы, заставленные книгами и фотографиями в рамках, еще больше забаррикадированы стопками книг на полу перед ними. — Черт возьми, — Эд издает звук разочарования. — Блестящая работа, — комментирует Рой, более сухой, чем вся восточная пустыня, — абсолютно выдающаяся. Он изображает, как шлепает Роя метлой. — О, заткнись, я не вижу, чтобы ты помогал. — Я не думал, что ты оценишь то, что я сжег дом после того, как мы закончили ремонт только в прошлом месяце, — говорит Рой, — но прости меня, если я был неправ. — Я не хочу, чтобы ты убивал его! — Эд закатывает глаза и показывает язык своему мужу. — Что ж, тогда я не думаю, что могу быть чем-то полезен. Рот Эда немного кривится, и он косится на Роя; это самый мрачный комментарий, который Рой делал о себе за долгое время. Он должен будет посмотреть, знает ли Риза, что происходит, если вообще что-то происходит. — Неважно. С этого момента это игра в ожидание. — Не хочешь нарушить драгоценный порядок своих книг? — Рой фыркает. — Нет, — говорит Эд, заставляя себя сохранять спокойствие. То, как он сортирует и упорядочивает свои книги, имеет смысл, большое спасибо, но он не собирается попадаться на удочку. — Перемещение вещей вокруг только напугает его еще больше и заставило бы снова убежать. Если мы вытащим его с помощью еды, я смогу схватить его, пока он отвлекается. — Хм, — вот и все, что Рой говорит в ответ. Да, кто-то сегодня очень обидчивый. Эд качает головой и направляется на кухню, роясь там в поисках чего-нибудь, что могло бы выманить опоссума из укрытия. Если он правильно помнит, они любят ягоды, но сейчас их нет в продаже, что напоминает Эду, что одному из них, вероятно, скоро придется зайти за продуктами. Но прямо сейчас… Хмм. Может быть, кошачий корм подойдет. Он достает из холодильника открытую банку влажного корма и кладет немного на одну из их кошачьих тарелок. Тот, как правило, любит, чтобы ее еда была подогрета, так что, возможно, опоссум тоже. Эд разогревает его всего на несколько секунд, ровно столько, чтобы остыть, и берет с собой в гостиную. Он ставит тарелку с едой на пол, между книгами и кофейным столиком. — Теперь мы ждем, — он снова садится на диван и возвращается к оценке, следя за происходящим. Несколько раз ему приходится удерживать Тота от того, чтобы он подошел к тарелке с едой, потому что «нет, это не для тебя, демон, твоя еда на кухне». Она недовольно мяукает на него и запрыгивает обратно на колени Рою. — Это и есть твой блестящий план? — спрашивает Рой примерно через тридцать минут, когда опоссума не видно. — Просто сидеть и ждать капризов опоссума? — О боже, это сработает, — настаивает Эд. — Поверь мне, всем нам приходилось сталкиваться с подобным дерьмом в детстве. Ты просто должен быть терпелив. Или городской парень думает, что знает лучше, чем кто-то из чертовой деревни? — О, это невероятно, слышать это от тебя, — издевается Рой, но Эд обрывает остальную часть его реплики, бросаясь вперед и закрывая рот Рою ладонью. — Тссс! Смотри! Вот оно, — шепчет Эд, стараясь говорить тихо. Опоссум нюхает воздух, осторожно пробираясь к миске с едой, которую Эд оставил для него. И Эд, и Рой стоят очень тихо, наблюдая, как он нюхает еду и откусывает небольшой кусочек. Очевидно, ему это нравится, и он возвращается за добавкой. Эд медленно встает с дивана, снова надевает перчатки и направляется к опоссуму. Конечно, сейчас самое время, когда Тот решает стать настоящим гребаным котом, спрыгивая с Роя и крадучись приближаясь к маленькому животному. — Тот! Нет! — шипит он. Проклятый кот. Опоссум поднимает голову, замечает приближающуюся кошачью угрозу и вздрагивает, замирая на месте. Эд ныряет вперед, хватая опоссума одной рукой и удерживая Тота другой. Он слышит низкое рычание, когда оба животного борются под его хваткой. Он встает, отпуская Тота, и она подходит к миске с едой, съедая то, что осталось. Однако рычание продолжается, а это значит, что оно должно быть… Эд поднимает опоссума, который все еще извивается в его руке, вверх ногами. Он смотрит ей в глаза. — Рычи сколько хочешь, ты же малыш. Я держу тебя в одной руке, чувак. Ты меня не пугаешь. Ты на самом деле довольно симпатичный, — он поворачивается к Рою, ухмыляясь. — Ты уверен, что не хочешь домашнего опоссума? Друг для Тота? — НЕТ, — яростно отвечает Рой, вздрагивая. — Убери эту штуку отсюда. — О-о-о, — Эд притворяется надутым. — Но посмотри, как это восхитительно! — Он смеется над выражением ужаса и отвращения на лице Роя. — Хорошо, убираем это отсюда! — Он хватает стоящий рядом пустой пластиковый стаканчик и бросает в него опоссума, прикрывая отверстие рукой. — Запретный малыш, — шепчет он, хихикая про себя, направляясь к их заднему двору. — Наверное, это хорошо, что Рой не позволил мне оставить тебя. Ты бы вырос и в конце концов съел Тота, и тогда я бы разозлился на тебя, а ублюдок разозлился бы на меня. — Эд останавливается возле деревьев на краю их двора. — Это должно быть достаточно далеко. Ладно, думаю, это прощание. Иди, найди свою маму или напугай чужого мужа. — Он убирает руку с верха и осторожно бросает опоссума в траву. — Увидимся! Когда он возвращается внутрь, Рой снова открыл свою книгу, но Эд может сказать, что на самом деле он не читает. Он слишком напряжен, слишком неподвижен. И его глаза, блядь, не двигаются за очками. — Ты можешь расслабиться, его нет, — говорит Эд, прислоняясь к стене и скрещивая руки после того, как сбросил перчатки. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Рой смотрит на него снизу вверх, притворяясь равнодушным. — Я совершенно расслаблен. Но я рад слышать, что эта штука наконец-то убралась отсюда. — Ага, конечно, — протягивает Эд. — Вот почему твой рот вытянут в линию более плоскую, чем твоя задница. Он пронзительно кричит, обиженно раскрыв рот. — Моя задница не плоская, — горячо начинает говорить Рой. — Шшш, я знаю, — говорит Эд, подходя и прикладывая палец к губам Роя. — Твоя задница достаточно круглая, чтобы быть кругом трансмутации. — Рой поджимает губы под пальцем Эда. Эд вырывает книгу у Роя из рук и откладывает ее в сторону. Он садится верхом на колени Роя, кладет руки ему на плечи, и Рой автоматически откидывается назад, чтобы дать Эду больше места. — Так ты не хочешь рассказать мне, почему ты был таким стервозным раньше? Или мне нужно попросить Ризу настучать на тебя? — Не нужно звонить Хоукай, — Рой вздыхает, и все, что еще оставалось в нем, истекает кровью. — Это не связано с работой. Эд поднимает бровь. Он ждет. Рой научил его играть в долгую игру; он может ждать всю ночь, если ему нужно. Рой снова вздыхает и отводит взгляд. — Это… глупо ― по-детски. Он поглаживает большим пальцем изгиб шеи Роя, молчаливо подбадривая. — У нас была собака в течение нескольких лет, когда я рос. Бренди ― и прежде чем ты спросишь, да, она названа в честь напитка. Она все время спала на моей кровати, хотя ей и не полагалось этого делать. И когда мне было лет шесть или семь, я проснулся посреди ночи, а она была на моей кровати. О нет. У Эда такое чувство, что он знает, к чему это приведет, и он прикусывает нижнюю губу, чтобы удержаться от улыбки. — Так что я переворачиваюсь и сворачиваюсь калачиком рядом с ней, как обычно. Но она ощущалась… другой. Странной. Однако я все еще был в полусне, поэтому пожал плечами и попытался снова заснуть. Но потом Брэнди ворвалась в мою комнату, рыча и лая на мою кровать. Я включил свет, и там были… — Рой замолкает, морщась. — Опоссумы. Мать и ее дети, цепляющиеся за нее. Один был у меня на голове, на самом деле, он пытался заснуть в моих волосах. Эд пытается, и в основном безуспешно, приглушить фырканье. — Что произошло дальше? Рой бросает на него взгляд, который дает Эду понять, что он не пропустил его веселье. — Я, конечно, закричал. Кричал о кровавом убийстве, судя по тому, что мне говорили. Моя тетя и несколько девочек вбежали по лестнице в мою комнату, думая, что там вор или что-то в этом роде. Но нет, просто опоссумы там, где им не место. Моя тетя хотела перестрелять их всех, но Люси раньше жила на ферме, так что она знала, как с ними обращаться, и вытащила их оттуда. Это травмировало меня ― с тех пор я ненавижу эти проклятые штуки. Эд трясется от едва сдерживаемого смеха, и он уверен, что Рой это чувствует. — О боже, я даже представить себе не могу, какое у тебя было выражение лица. Маленький Мустанг, перепуганный до полусмерти. — Да, это было очень забавно, — саркастически говорит Рой. — Детская травма, оставившая шрамы на всю жизнь. Абсолютно пиковая комедия. — Прости, прости, — говорит Эд, несколько раз хихикая. Он прислоняется лбом к лбу Роя. — Я не пытаюсь смеяться над тобой, на самом деле, но я просто… — он прерывается, прежде чем может разразиться смехом. — Прости, — хрипит он через несколько мгновений. — Нет, — вздыхает Рой. — Прошу прощения. — Его руки лежат на бедрах Эда, большой палец лениво рисует круги на коже над штанами. — Я еще не до конца оправился от этого, и я выместил свой страх на тебе, хотя ты пытался помочь. Я приношу свои извинения. — Ничего страшного, — говорит Эд, быстро целуя Роя в губы. — Ты бы знал, если бы я действительно злился. — И, о, Рой бы действительно знал. Эд не слишком хорошо скрывает это, когда по-настоящему зол. Но сейчас есть кое―что более важное — какая неловкая история Эда может сравнять счет? Он на минуту задумывается. — Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как пытался подраться с енотом из-за еды? — Нет? — говорит Рой, интрига окрашивает его голос. Эд ухмыляется. — Что ж, спойлер: я проиграл. Он продолжает, пересказывая историю и заставляя Роя смеяться ― конечная цель его плана. Возможно, у него больше нет алхимии, но у него все еще есть эквивалентный обмен. И конечно, вся жизнь может быть не посвящена этому руководящему принципу, но в данном случае Эд хочет этого. Справедливо, не так ли? Кроме того, он знает идеальный способ избавить их от смущения позже.