If These Walls Could Talk

Он редко бодрствует в семь утра. Зарабатывая с продажи картин и трастового фонда, Клаус в основном ведет ночной образ жизни. Обычно он ложится где-то в четыре утра и спит примерно до полудня. Но прошлой ночью он был поглощен очередной работой, которую все никак не мог закончить в течение нескольких недель. К тому моменту, когда Клаус понял, что точно доволен результатом, было уже утро. Майклсон размял затекшую спину и направился в ванную, чтобы почистить зубы. Он слышит, как в соседней квартире льется вода. Лязгающий звук сначала пугает его, прежде чем Клаус закатывает глаза и продолжает умываться. Дом старый, трубы ужасные, а стены тонкие. Клаус молча благодарит свой режим, который совсем не совпадает с новой соседкой, так что его редко беспокоят. Последняя пара, которая снимала ту квартиру, была, мягко говоря, ужасной, они постоянно ругались, громко крича друг на друга, что ему невольно приходилось выслушивать. Новая соседка — прелестная блондинка, высокая и подтянутая. К. Форбс, согласно ее почтовому ящику. Они вежливо кивали друг другу каждый раз, когда сталкивались на лестничной площадке, но у Клауса так и не появилось возможности представиться за месяц или около того с тех пор, как она переехала. Он слышит плеск воды, барабанящей по фарфору ванны, которая, вероятно, идентична его. Клаус позволяет своей фантазии разгуляться. Он представляет, как ее упругие светлые кудри тяжелеют от воды и распрямляются, доставая до ягодиц, когда девушка запрокинет голову. И Боже, ее задница довольно… эффектна. Однажды Клаус наткнулся на неё, когда Форбс наклонилась, чтобы поднять упавшие письма. Он теряется в размышлениях, гадая (исключительно из профессионального интереса), какого цвета ее соски, что не сразу замечает, как она начинает петь. Он готовится к ужасной попсовой песне, но приятно удивляется, когда вместо этого слышит первый куплет из трека Битлз. Клаус роняет зубную щетку и приближается к стене, разделяющей их квартиры, чтобы лучше слышать. Она доходит до припева и начинает петь громче «Hold Me Tight». Клаус, затаив дыхание, продолжает слушать, допев последние строки, она начинает другую песню. На этот раз из репертуара Фионы Эппл, и внезапное нахлынувшее на него возбуждение после того, как она страстно промурлыкала: «Я была плохой, плохой девчонкой…» — заставляет его поклясться узнать ее имя как можно скорее.

***

Ему удаётся сделать это в воскресенье. Он возвращается домой после обязательного бранча со своими братьями и сестрами, который они проводят каждый месяц по настоянию Элайджи. Клаус обычно появляется небритым и плохо одетым, просто чтобы выбесить его. Каждый раз, когда он видел, как Элайджа изо всех сил старается не комментировать его внешний вид и всё-таки в конце концов проигрывал и выказывал своё недовольство, Клаус воспринимал это как личную победу. Когда он выходит из машины, К. Форбс вытаскивает продукты из багажника маленького черного хэтчбека. Он, намеренно шаркая по асфальту, чтобы не напугать своим внезапным появлением, подходит к ней. Она прищуривается и настороженно поднимает взгляд, но сразу расслабляется, когда узнаёт его. Девушка выпрямляется и слегка улыбается ему: — 4А, верно? — Верно. Хотя большинство людей зовут меня Клаус. Она поднимает бровь: — Я думала, твоё имя Н. Майклсон? — О, ты интересовалась мной, дорогая? — дразнит Клаус. Она встречается с ним взглядом, явно не впечатленная его первой попыткой флирта: — Моя мать — шериф. Я не хочу стать той девушкой из новостей, которая скажет: «О, но он казался таким милым!» — когда выяснится, что ее сосед шил костюм из человеческой кожи. Клаус не может удержаться от смеха. — Вообще, полное имя Никлаус. Но только моя мать и старшие братья зовут меня так. — О, ну тогда, — она протягивает руку, — я Кэролайн. Прости, что подозревала, что ты серийный убийца. — Все в порядке, — отвечает Клаус, беря ее за руку и, возможно, держа слишком долго. — У меня у самого есть младшая сестра, так что я понимаю. Приятно познакомиться.

***

Итак, ее сосед? До смешного горяч. Конечно, Кэролайн об этом знала с первого дня. Они пару раз сталкивались друг с другом, и у неё есть глаза. Кэролайн поймала себя на том, что ее взгляд невольно задерживается на его плечах, соблазнительно обтянутых футболкой, и диких кудрявых русых волосах. Но у нее не было реальной возможности по-настоящему оценить его привлекательность. Боже, одни его губы были причиной ее грязных снов. А ямочки на щеках, голубые глаза и неожиданный британский акцент? Просто вишенка на очень вкусном торте. Клаус предлагает помочь ей отнести продукты. Он расспрашивает ее о Чикаго, работе и родном городе. Кэролайн не слишком уверена, действительно ли он так красив или это просто эпический недостаток секса в ее жизни, но маленький дьявол на плече говорит ей затащить его в свою квартиру и страстно поцеловать. Наверное, всё-таки из-за отсутствия секса. Прошел почти год с тех пор, как она рассталась с Джесси, и пять месяцев с той ночи, когда она пошла в клуб и нашла парня, но это закончилось колоссальным разочарованием. В итоге Кэролайн слушает маленького ангела, который говорит ей, что Клаус просто ведет себя как хороший и вежливый сосед. Глупый ангел. Открыв дверь, она поворачивается, чтобы забрать у него два пакета, которые он поднял наверх: — Что ж, Клаус. Еще увидимся? Он ухмыляется и отступает к своей двери: — Думаю, да, милая.

***

Клаус считает, что Кэролайн Форбс — человек, который живет по расписанию. Она встаёт в без пятнадцати семь утра, выходит в половину девятого и возвращается домой между шестью и восемью часами вечера. Он сталкивается с ней два раза: когда та выносит мусор и когда она уходит куда-то со спортивной сумкой. Вероятно, Кэролайн ходит в спортзал или, возможно, занимается йогой (что приводит к очень неуместным мыслям о том, как он хотел бы проверить ее гибкость). Она закупается продуктами по утрам в воскресенье. Забирает вещи из химчистки по четвергам вечером. И любит интернет-магазины, судя по множеству пакетов, которые ей доставляют. Он удивляется отсутствию у нее личной жизни. Клаус не очень-то любит людей, но она производит на него впечатление очень социального человека. Хоть Кэролайн и новичок в городе, она не стеснялась своих амбиций, когда говорила о карьерных планах. Клаус в шоке от мужчин Чикаго (безусловно он заметил ее оценивающие взгляды на себе), потому что никто из них, похоже, не заинтересован в приглашении этого великолепного создания на свидание. С тех пор как Клаус познакомился с ней, он начал рисовать ее, особенно увлекаясь точным воспроизведением россыпи веснушек на носу. Каждый раз, когда они разговаривали, в ней было что-то завораживающее. Может, то, как она смеется или начинает лепетать, очаровательно краснея. Клаус осознал, что хочет узнать Кэролайн, что он не заинтересован в одноразовом сексе, и для него это действительно редкость. Вслух он никогда это не скажет, но она ему правда нравится. Кэролайн поет в душе каждое утро и по вечерам, когда приходит домой. Сначала он даже не осознает этого, но постепенно Клаус обнаруживает, что все чаще оказывается в ванной в нужное время, слушая с закрытыми глазами ее пение.

***

Вечер пятницы, и ее неделя прошла ужасно. Она пропускает спортзал, потому что решает испечь печенье с арахисовым маслом для поднятия настроения, так что зачем утруждать себя тренировками? Она сбрасывает туфли, как только переступает порог, и вытаскивает шпильки из волос. Кэролайн подключает телефон к стереосистеме, увеличивает громкость (сегодня пятница, и еще только шесть часов, так что ей все можно) и включает самый позитивный плейлист. Она снимает макияж, переодевается в шорты и майку и собирает волосы в высокий пучок. И пританцовывая, девушка начинает смешивать ингредиенты, когда случается катастрофа: у нее нет яиц. Она подумывает о том, чтобы сбегать в магазин. Но хочется ли ей одеваться и бежать куда-то ради одного жалкого яйца? Нет, конечно нет. Кэролайн сначала думает уже отказаться от печенья, но, к сожалению, она уже настроилась на него и арахисовую пасту придётся выбросить, если она ничего не испечёт. Взгляд Кэролайн падает на стену, разделявшую их с Клаусом квартиры. Он показался милым, даже дружелюбным за те несколько раз, что они разговаривали. Может быть, он поможет ей? Она бы помогла ему. Мысленно пожав плечами, Кэролайн хватает ключи. Один вопрос не убьёт ее, ведь так?

***

Стук в дверь был неожиданным. Клаус дал строгие указания своей семье, что не любит неожиданные визиты (и вообще в принципе гостей), хотя Ребекке, кажется, все равно на это, она заявляется, когда хочет, а Кол иногда заглядывает просто для того, чтобы позлить. Клаус должен встретиться с Марселем в баре в центре города через час и как раз собирается для этой встречи, так что это точно пришел не друг. Клаус смотрит в глазок, в случае чего собираясь притвориться, что его нет дома. Но он приятно удивлен, увидев свою соседку, которая не оставляла его мысли и сны уже несколько дней. Клаус раздумывает, надеть ли футболку или нет, и останавливается на последнем варианте. Клаус решает дать ей возможность насладиться видом, ведь она очевидно находит его привлекательным. Он быстро распахивает дверь. Кэролайн открывает рот, но ничего не произносит, впиваясь взглядом в обнаженный торс. Она облизывает пухлую нижнюю губу, и Клаус про себя ухмыляется: — Что я могу для тебя сделать, Кэролайн? — спрашивает он, когда она все еще молчит. Клаус сам не упускает шанса рассмотреть ее. На ней коротенькие шортики, совсем не прикрывающие длинные ноги, а под свободной рубашкой совершенно точно нет бюстгальтера. Она ярко краснеет и отводит взгляд. — Точно. Извини. Отвлеклась на тебя, наверняка начала пускать слюни, как идиотка. Наверное, это было очень жутко, да? Клаус пожимает плечами: — Я не против, дорогая. И я не заметил слюны. Она широко раскрывает глаза. — Эм… хорошо. Яйца. Я имею в виду яйцо. — Тебе нужно яйцо? — уточняет Клаус. — Да. Только одно. Взамен я могу предложить тебе четыре самых вкусных печенья, которые ты когда-либо пробовал. — Мне нравится твоя уверенность. Заходи, я принесу тебе яйцо. Он отступает, давая ей пройти, но намеренно не оставляет много места, так что она касается плечом его груди, когда проходит. Кэролайн бегло осматривает квартиру: — Ты давно здесь живешь? — спрашивает она. — Три года, — отвечает Клаус, мягко беря ее за локоть, чтобы направить на кухню. В гостиной валяется один или два открытых альбома, и ему бы не хотелось напугать ее, если бы они оказались открытыми на ее рисунке. Она спотыкается, засмотревшись на картину на дальней стене, и падает на него: — Боже, ты хорошо пахнешь, — выпаливает Кэролайн, сразу же закрыв рот рукой. Клаус приподнимает бровь: — Спасибо, любимая. Кэролайн опускает голову: — Прости! Ты, наверное, уже готов подать судебный запрет. — Все в порядке, Кэролайн. Правда. Комплименты от такой красивой женщины полезны для моего эго, — и учитывая, что он регулярно подслушивал ее в душе, можно ещё поспорить, на кого нужно подавать в суд за сталкерство. Она прикусывает губу: — Я бы сказала, что обычно я не такая, но, честно говоря, я зачастую сначала говорю, а потом думаю. — Честно говоря, я сам не сахар, — наклоняется и шепчет ей Клаус. — Ты пока не очень хорошо меня знаешь, но я не совсем ангел. — Пока? — повторяет она с улыбкой. — Кто теперь уверен в себе?

***

Стук в ее дверь не был неожиданным. Клаус сообщил прошлым вечером, что собирается встретиться с другом в баре, и она сказала ему зайти в любое время на следующий день, чтобы забрать обещанное печенье. Кэролайн Форбс всегда выполняла свои обещания. И кого она обманывала? Она хотела увидеть его. На самом деле Кэролайн прислушивалась к тому, когда он вернется домой (примерно в час ночи), интересуясь, придёт ли он с девушкой или один. Насколько она поняла, Клаус вернулся в одиночестве, так что Кэролайн заснула с улыбкой. Она, возможно, встала немного пораньше, чтобы завить волосы и нанести тушь. И ладно, ещё надела бюстгальтер с пуш-апом. Вчера она заметила, как он засмотрелся на ее грудь, так что решила воспользоваться своими достоинствами от природы. К тому же Кэролайн уверена, что Клаус специально открыл дверь без футболки, чтобы соблазнить ее. Но ее сны от этого стали только ярче, так как татуировки на его груди очень даже ничего. Кэролайн решила действовать смело, флиртуя изо всех сил. Вчера он упомянул, что художник, и наиболее продуктивен в предрассветные часы. Учитывая, как редко она видела его, то в случае разбитого сердца ей будет совсем несложно избегать его. Правда ее интуиция подсказывает ей, что Клаус не причинит ей боль, и то, как от одного лишь его голоса ее кожа покрывается мурашками, а живот приятно скручивает от запаха и близости, говорит ей, что совсем скоро ее воздержание от секса закончится. Убедившись, что это Клаус, Кэролайн с улыбкой открывает дверь: — Привет, Клаус. Заходи. — Спасибо, — отвечает он и осматривается так же, как она прошлым вечером. — Ты многое сделала, — отметил он. — Учитывая, что ты живешь здесь всего… сколько? Два месяца? — Примерно так, — согласилась Кэролайн. — Я просто не тот человек, который будет до последнего момента жить на коробках. Я все обставила за три дня. Он улыбается ей, как будто находит это милым, а не пугающим. Еще один плюсик в его пользу. — Как прошла ночь? — спрашивает Кэролайн, надеясь, что любопытство в ее голосе не слишком очевидно. Она берет пластиковый контейнер с печеньем и ведет Клауса к дивану. Кэролайн садится к нему лицом, поджав под себя ногу. — Хорошо. Ничего интересного. — Встретил кого-нибудь? — спрашивает она и мысленно шлепает себя по лбу от такой прямолинейности. Клаус берет печенье, задумчиво жует и проглатывает, прежде чем ответить: — В баре? Нет, по правде говоря, Марсель был очень недоволен мной. Сказал, что я жалкий неудачник. Кэролайн хихикает: — Мне трудно в это поверить. — И почему это, дорогая? Кэролайн наклоняет голову и медленно оглядывает его, оценивая. — Ну, не хочу, чтобы ты снова подумал, что я жуткая… — Я никогда так не думал. — Но ты действительно горячий. И это Америка. Один только акцент заставит любую девушку пойти с тобой, даже если бы ты не был привлекательным. Клаус серьезно кивает, хотя глаза горят от озорства. — Совершенно верно. И не буду врать, я использовал его в своих интересах, раз или два… — Держу пари, — лукаво говорит Кэролайн. — Но я просто не мог найти в себе сил притвориться заинтересованным хоть в одной из флиртующих со мной девушек. — О? И почему же? — Из-за тебя, Кэролайн. Она непроизвольно вздыхает и широко раскрывает глаза, не зная, что сказать. — Поужинаешь со мной сегодня? Вау. Ее интуиция не ошиблась Она кивает, прежде чем сказать: — Я бы очень этого хотела. Он берет ее за руку, целует тыльную сторону ладони, как в одном из дурацких любовных романов, что стопками лежат под ее кроватью. Хотя касание мягких губ к костяшкам ее пальцев действует на нее гораздо сильнее, чем написанные слова. — Хорошо, — отвечает Клаус. — Я зайду за тобой в семь.

***

Клаус заказывает столик в своем любимом итальянском ресторане. Ему не пришло в голову спросить ее, есть ли у нее какие-нибудь предпочтения, но в конце концов мало, кто не любит пасту. Он решает побриться (внутренний голос, подозрительно похожий на Элайджу, ругает его и убеждает в том, что он должен выглядеть презентабельно для девушки, которая ему очень нравится). Клаус слышит, как у Кэролайн начинает литься вода, и не может сдержать улыбки. Он ждет, когда она запоёт, и удивляется, когда этого не происходит. Клаус также не слышит характерного звука переключения на душевую насадку. Он продолжает наносить пену для бритья на лицо, по привычке прислушиваясь. В конце концов Кэролайн закрывает краны. Он слышит плеск воды и понимает, что она, должно быть, набрала ванну. Кэролайн молчит, и Клаус скучает по ее пению. Он поднимает бритву, а потом слышит шум, который безошибочно можно принять за стон. Его рука дергается, и Клаус режет подбородок. Он прикусывает щеку изнутри, сдерживая мат. Клаус понимает, что когда-нибудь ему придётся признаться в своей привычке слушать, как она принимает душ, но хотелось бы это сделать, когда они будут на следующем этапе отношений. Чуть более громкий стон доносится через стенку, и его кулаки сжимаются. Если бы он был джентльменом, то вышел бы из комнаты, но Клаус не шутил, когда говорил, что не был хорошим парнем. Он хватает кусок туалетной бумаги, чтобы остановить кровотечение, и забирается в ванну, поближе к стене. Прижав ухо к холодному кафелю, Клаус слышит всплеск воды, и его живое воображение рисует очень яркую картину: Кэролайн в ванне, нога перекинута через край, одной рукой она пощипывает затвердевший сосок, а другой — потирает клитор. Раздаётся ещё один стон, прерывистый всхлип и тихое: «О Боже». Клаус прикрывает глаза и прижимает ладонь к эрекции. Несколько секунд он почти ничего не слышит, только плеск воды, хотя ему кажется, что он стал громче. Наконец Кэролайн выкрикивает: «Черт, Клаус!» — и затихает. Его мозг отключается, потому что она только что кончила с его именем на губах. Клаус выходит из ванны и вытирает пену для бритья с лица. Он рывком открывает ящик и хватает несколько презервативов. К черту ужин, они могут заказать доставку. Позже. Гораздо позже.

***

Кэролайн грубо выдергивают из восхитительного состояния после оргазма (водонепроницаемый вибратор, возможно, был шуткой, подарком от Кэт, когда Кэр рассталась с парнем, но в итоге он оказался потрясающим и очень полезным) настойчивым стуком во входную дверь. Она стонет, погружается под воду и надеется, что кто бы это ни был, он уйдет. Кэролайн всерьез рассматривает возможность второго раунда. Когда она поднимается через несколько минут, стук в дверь не прекращается. Пробормотав несколько ругательств, Кэролайн отжимает волосы и набрасывает халат, намереваясь буквально убить того, кто прервал ее приятное времяпровождение, если только это не было вопросом жизни и смерти. — Что? — рявкает она, распахивая дверь. Кэролайн с некоторым удивлением смотрит на Клауса. У него безумный взгляд, на подбородке остались потеки пены для бритья, и она не успевает его ни о чем спросить, когда он запускает руки в ее волосы и впечатывается в ее губы. В этом поцелуе нет ни осторожности, ни нерешительности. Клаус целует ее жадно, с напором и похотью, толкая в квартиру и пинком захлопывая за собой дверь. Кэролайн вцепилась в его бицепсы, едва успевая дышать и отвечать на поцелуй. Они натыкаются на подлокотник дивана, и он отстраняется только для того, чтобы припасть губами к ее шее, посасывая, покусывая и облизывая расцветающие отметины. У Кэролайн кружится голова от переизбытка всего и сразу, и она неуклюже садится на диван, когда Клаус укладывает ее на спину и устраивается между бёдер. Ее глаза распахиваются, чувствуя, какой он твердый, когда он трется о ее промежность. Она закидывает ногу ему на бедро и прижимается к нему, все еще чувствительная после недавнего оргазма, и Клаус усмехается в ответ. Он целует ее декольте и пробирается к груди, оттягивая края халата. — Клаус, — выдыхает она, наконец-то находя слова, — подожди. Он застывает над ней и напрягается, как будто собирается подняться, но она хватает его за шею и удерживает на месте, прижимая ногой. — Нет. Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я хочу узнать, почему ты пришел. Он слегка расслабляется, приподнимается и на этот раз медленно целует, посасывая ее нижнюю губу. Кэролайн протестующе скулит, когда Клаус отстраняется. — Я слышал тебя. В ванной. И это очень унизительно. Кэролайн отворачивается от него, но он возвращает ее к себе, встречаясь с ней взглядом: — Тебе нечего стыдиться, любимая. Стены тонкие, как бумага. Я услышал, как ты произнесла мое имя, и не смог терпеть. Мне хотелось прикоснуться к тебе. — О, — ошеломленно выдохнула Кэролайн. — Я слушаю, как ты поешь, уже несколько недель. — О нет, — вздыхает она, смущенно закрывая глаза. — О да. На самом деле, именно поэтому я захотел узнать твоё имя. Кэролайн сразу переводит на него глаза. У него легкая улыбка на губах, нежный взгляд, который буквально светится от любви, ее сердце ускоряется от такого комбо. — Серьезно? Он кивает: — Вот почему я тогда помог тебе с пакетами. Кэролайн удивлённо смотрит на него и затем легонько царапает ему шею, вызывая дрожь, которую он не в силах скрыть. — Хорошо, но не думай, что избежишь разговора о границах. У девушки должны быть какие-то секреты. И мы должны восстановить справедливость. — Хочешь послушать, как я дрочу? — недоверчиво спрашивает Клаус. — Посмотреть, — поправляет его Кэролайн, наслаждаясь вспышкой интереса, промелькнувшей в его глазах. — В любое время, милая, — тихо говорит Клаус. Кэролайн кивает с притворной серьезностью: — Тогда хорошо. Продолжай. Клаус сразу распахивает ее халат захватывает губами сосок, пощипывая пальцами другой. Кэролайн выгибает спину, безмолвно требуя большего, сжимая в кулаках его футболку. Она дергает ее, и он понимает намек, поднимаясь на колени и снимая. Кэролайн садится, чтобы сбросить халат, прежде чем снова лечь на спину. Клаус рассматривает обнаженное тело, пожирая глазами каждый сантиметр. Она с ухмылкой вытягивает руки над головой: — Так что дальше? Ты ворвался ко мне домой. Доведи уж дело до конца. Он спускает ее ногу с дивана и сразу же начинает нежно поглаживать клитор. Кэролайн стонет, извиваясь и делая мысленную пометку, что насмешки над ним имеют очень благоприятные последствия. Она такая мокрая, и это не связано с недавним принятием ванны, его пальцы легко погружаются в нее, и Кэролайн уже не сдерживает звуки удовольствия. Она опускает бёдра им навстречу и сжимает соски, пытаясь хоть чем-то занять руки. Темно-голубые глаза пристально следят за ней, кожа горит от такого жаркого внимания, и Кэролайн быстро теряет терпение, когда Клаус ничего не делает дальше, просто держа ее на краю оргазма, но не давая долгожданной разрядки. С нетерпеливым стоном она приподнимается, удивляя его, и забирается к нему на колени, толкая его к подлокотнику дивана: — Я закончила с прелюдиями, Клаус. Кэролайн садится ему на бедра, покрывая поцелуями грудь и живот и спускаясь ладонями к ремню. Она возится с пуговицей и молнией его ширинки, когда поднимает глаза и видит, как он облизывает влажные пальцы: — Презерватив? — В кармане, — отвечает он, и, возможно, Кэролайн простит ему мучения, поскольку он пришел подготовленным. Она вытаскивает упаковку, Клаус тем временем помогает ей стянуть джинсы. Кэролайн открывает презерватив зубами и обхватывает его член, интенсивно поглаживая. Он заслужил ее месть. Клаус, шипя, запрокидывает голову, и она наклоняется, проводя языком вдоль шеи. Сдавленный стон ее имени и то, как он дергается под ней, доставляют огромное удовлетворение. Но Кэролайн хочет его внутри себя, как можно скорее, поэтому в спешке раскатывает презерватив на его уже твёрдой длине. Она наклоняется вперед и, приподнимаясь на коленях и хватаясь за спинку дивана, медленно опускается на его член. Клаус закусывает губу и так крепко сжимает ее бёдра, что завтра наверняка появятся синяки. Она улыбается и со вздохом запрокидывает голову, когда он полностью погружается в нее, так идеально наполняя ее и давя в нужных местах. Ощущения невероятны, и Кэролайн мысленно ругает себя за то, что не набросилась на него ещё тогда, когда они познакомились на парковке. — Кэролайн, — выдыхает Клаус, — двигайся. Она экспериментально крутит бедрами, прежде чем подняться и снова опуститься, громко застонав. Клаус, ухмыльнувшись опускает руку и начинает быстро, даже резко тереть ее клитор, вызывая крики своего имени и просьб большего. Они двигаются вместе, так идеально соответствуя друг другу, будто занимались любовью десятки раз. Клаус наклоняется к ее груди и хватает губами сосок. Она запускает руки в его волосы, потянув, и ускоряется, в конце концов сбиваясь с ритма, когда все тело напрягается, и она достигает оргазма. Клаус, поддерживая ее за спину, совершает пару толчков, прежде чем выдыхает ее имя, словно молитву, и кончает. Клаус откидывается на спинку дивана, притягивая Кэролайн к себе. Она приподнимается и садится с боку. Клаус протягивает руку через голову, нащупывает коробку с салфетками и разбирается с презервативом. Через минуту он обнимает ее, ласково перебирая светлые локоны, пока их дыхание выравнивается. Кэролайн поднимает на него взгляд, лёжа на груди: — Значит, мы не пойдем ужинать? Клаус тихо смеется: — Тебе решать, любимая. Если мы поторопимся, то все еще сможем воспользоваться забронированным столиком. — Хм, — Кэролайн притворяется, что раздумывает над этим вопросом. — Как насчет того, чтобы мы вздремнули, заказали пиццу, а затем я устрою тебе экскурсию по остальной части квартиры? — Звучит идеально, — соглашается Клаус, снимая плед со спинки дивана и укрывая их.