What he grows to be?

Книга была старой и потрепанной, и каждое слово из нее уже отпечаталось в памяти Тома, оставляя после себя горько-сладкое послевкусие. Библиотека приюта Вула удручала скудностью выбора, поэтому за свои восемь лет Том уже прочитал все, что в ней было, по меньшей мере, несколько раз. Книга, что он держал в руках, не являлась исключением, но она была увлекательной, и читать ее было в любом случае лучше, чем ничего не делать или, того хуже, общаться с другими сиротами. — Отдай мне мою куклу! Отдай ее, или я расскажу миссис Коул! — пронзительно закричала Эми, и губы Тома дернулись в отвращении. Все они жалкие. Почему он должен тратить свое время на то, чтобы сидеть с ними на улице? Он бы предпочел остаться в своей комнате, подальше от шума и раздражающих детей. — Смотрите! — Билли казался настолько взволнованным, что Том невольно оторвался от книги. — Еще один идет! О. Это. Детский дом не пользовался популярностью, но иногда его посещали идиоты, желающие стать родителями, выбирая самых серых среди серых. В первые годы Том жадно смотрел на них, улыбался в ответ на их улыбки, вежливо отвечал на самые бессмысленные вопросы, надеясь, что на этот раз выберут его. Что его потенциал наконец-то увидят и признают. Но что-то неизбежно портило впечатление, которое ему удавалось произвести. Миссис Коул, старая корова, всегда старалась спрятать его от любознательных взрослых, представляя его последним или шепча о нем такие вещи, что они боялись даже посмотреть в его сторону. Горечь и обида быстро уступили место ярости, но, в конце концов, все сменилось безразличием. Пусть эти родители выбирают других детей. Пусть они продолжают свою бессмысленную, скучную жизнь. Том был предназначен для большего, лучшего, и ему не нужна была ничья помощь в достижении этого. Остальные сразу притихли, с нетерпением поглядывая на ворота. Они медленно открылись, и вошел молодой человек. Он был невысоким и худым, с копной темных непокорных волос на голове. Он остановился, когда к нему стали стекаться дети, выдыхая тихие приветствия и улыбаясь самым фальшивым, самым отвратительно-слащавым образом. — Вы пришли за мной? — хмыкнула Сара, и даже со своего места Том мог видеть, как расширились глаза мужчины, прежде чем он неловко сдвинулся с места, явно испытывая дискомфорт от такого внимания к себе. — Вы заберете меня домой? —спросил Роберт, попавший сюда не так давно. Том с насмешкой наблюдал, как глаза мужчины расширились еще больше и как он почти беспомощно посмотрел на детей, а затем развернулся и вышел. Что ж. Это было быстро. Ну и слабак. Фыркнув, Том снова сосредоточился на чтении, слушая как другие начали разочарованно роптать. Иногда случалось и такое. Маленькие идиоты переусердствовали, и несостоявшиеся родители уходили в слезах, слишком расстроенные необходимостью выбирать одного и оставлять других с разбитым сердцем. Но этот человек установил новый рекорд. Книга снова начала увлекать его, размывая контуры надоевшего серого мира, но новый всплеск возбуждения и недоумения детей заставил Тома оторваться от нее. Нахмурившись, он поднял голову и увидел, как тот же мужчина снова вошел внутрь. На этот раз он держал в руках десятки плюшевых игрушек, и Том уставился на него, гадая, сколько это может стоить и где он смог так быстро их достать. — Вот, - пробормотал мужчина, и его голос был настолько мягким, насколько Том мог ожидать от такого неловкого в эмоциональном плане человека. Вскоре все двадцать один ребенок держали в руках свою игрушку, прижимая ее к груди, с благоговением глядя на мужчину. Все, кроме Тома. Мужчина даже не взглянул на него ни разу, как будто он был недостоин его внимания. Видимо, незнакомец вообще не заметил Тома, раз не принес для него игрушку. Игнорирование было хорошо знакомо Тому, но он все равно чувствовал, как горечь бурлит внутри него, нашептывая ядовитые слова. Нежеланный. Ничтожный. Ненужный. Стиснув зубы, Том уставился в книгу, не отрываясь от нее, хотя каким-то образом он все еще знал обо всем, что делал этот человек. Мужчина стал пробираться через детей к входной двери, одаривая всех нерешительной, извиняющейся улыбкой, как податливый дурак, коим он и являлся. — Смотри, — прошептала Эми, - урод не получил игрушку! Том непроизвольно напрягся, по-прежнему отказываясь отрывать взгляд от книги. — Даже люди, которые не знакомы с ним, не хотят тратить на него деньги! — радостно воскликнул Билли. Том поднял голову и посмотрел на них, ярость быстро поднималась внутри, в жилах закипал жидкий огонь. Что-то еще начало нарастать в нем, нечто тяжелое и покалывающее, но прежде чем он успел направить эту энергию на кого-либо, мужчина внезапно остановился и повернулся лицом к остальным. — Вообще-то, — сказал он, и Том поразился тому, как холодно и твердо прозвучал его голос, — я собираюсь усыновить его. Во дворе наступила гробовая тишина. Дети переглянулись, а Том застыл на месте, размышляя, правильно ли он все услышал. Мужчина продолжил путь, по-прежнему отказываясь смотреть на него. Когда он скрылся в здании, Том, наконец, сбросил с себя оцепенение и плавно вскочил на ноги, закрыв книгу. Ничего не говоря, он направился к двери, заставляя себя идти спокойно, хотя сердце его колотилось от незнакомого ранее чувства тревоги. Это была какая-то шутка? Незнакомец даже не взглянул на него, откуда ему знать, о ком говорят остальные? И почему он вообще захотел его усыновить? Как только дверь закрылась, Том позволил себе ускориться. Он догнал мужчину на лестнице. — Вы солгали? — негромко спросил Том, смерив его подозрительным взглядом. Незнакомец остановился, заколебавшись, а затем повернулся к нему лицом, с неохотой, словно не желая смотреть на него. — Нет, — сказал он. — Я не солгал. Том моргнул, не ожидая такого ответа. Это не имело смысла. Он никогда раньше не видел этого человека, и было ясно, что тот не желает с ним общаться. Он удержал его взгляд, теперь, когда мужчина наконец-то смотрел на него, но чувствовалось нежелание, и что-то еще, что Том не мог определить. — Итак... вы собираетесь меня усыновить, — сказал он. — Да. — Вы хотя бы знаете, кто я? Губы мужчины скривились в сухой, ироничной улыбке. — Том Риддл, — тихо сказал он. — Восемь лет. Больше он ничего не добавил, и Том почувствовал, как нарастает разочарование. — Кто вы? Еще одна странная улыбка. — Гарри Поттер. Хотя я не ожидаю, что это имя что-то тебе скажет. Том пристально посмотрел на мужчину, отмечая цвет его волос, тонкие черты лица и глаза. Зеленые, до странного яркие. Если подумать, несмотря на разный цвет глаз, они были похожи. Мог ли это быть?.. — Вы мой отец?— Ему не понравилось, что он споткнулся на этом слове, еще больше ему не понравилось, что его сердце пропустило удар в надежде. Фамилия его отца должна была быть «Риддл», но кто знал, что могло измениться за эти годы? Гарри Поттер выглядел ошеломленным, и его реакция была достаточным ответом. Том выпрямился, с вызовом сузив глаза. — Нет, — запоздало ответил Поттер, его голос звучал почти грустно. Затем он вздохнул. — Я понимаю, у тебя есть вопросы. Я думал сначала поговорить с миссис Коул, но раз ты уже знаешь мои планы... пойдем в твою комнату. Там мы сможем поговорить. Том колебался, обдумывая эту просьбу. Он не был идиотом. Идти в свою комнату с незнакомым взрослым было не самым умным решением, но почему-то он не чувствовал от этого человека никакой опасности. Инстинкты оставались дремлющими. — Хорошо, — жестко сказал он. — Следуйте за мной. Молча поднявшись по лестнице, они дошли до комнаты 27. Том позволил Поттеру войти первым, внимательно наблюдая за ним, прежде чем закрыть дверь и занять место на своей кровати. — Я видел тебя с другими детьми несколько дней назад, — Поттер больше не смотрел на него, переведя взгляд на свои руки. — Я сразу понял, что ты другой. Волнение затопило Тома, но мальчик поспешил взять себя в руки. Он не собирался поддаваться на лесть, в конце концов, Риддл не был настолько наивен. — Чем я отличаюсь? — проницательно спросил он. — Ты когда-нибудь делал вещи, не поддающиеся объяснению? Что-нибудь необычное? Волнение разгоралось ярче, и Том сжал руки в кулаки, стараясь успокоиться. — Да! — сказал Том в нетерпении. — Иногда я могу заставить других делать то, что захочу, могу контролировать их действия, перемещать предметы, не прикасаясь к ним. — его способности были противоречивыми, но Том не собирался говорить об этом Поттеру. Он хотел казаться могущественным, чтобы... Что если это была ловушка? Какое-то испытание, которое организовала миссис Коул, как то, что было со священником два года назад… Но Поттер кивнул, как будто уже знал ответ. — Я так и думал, — произнес он, и, поскольку в его голосе не было упрека, Том слегка расслабился. — Я знаю, что другие презирают тебя за это. Люди жестоки, когда сталкиваются с тем, чего не понимают. — Это потому, что они обычные. Я особенный. Единственный в своем роде. Поттер резко поднял голову, и его глаза снова стали холодными. — Ты не один такой, — резко сказал он. — Есть и другие люди, способные делать то же, что и ты. К примеру я. И это не делает никого обычным. Мы все люди, мы просто... разные. Том усмехнулся, но прежде чем он успел что-то на это ответить, его накрыло осознание. Поттер подразумевал, что он тоже особенный. Как Том. — Вы тоже умеете делать такие вещи? Какие именно? — потребовал он. Поттер одарил его небольшой, но, похоже, искренней улыбкой. Его глаза на мгновение скользнули к шкафу Тома, но затем он отвел взгляд. В следующую секунду его руки начали светиться, и он из воздуха достал маленькую игрушечную змейку. Том задохнулся и жадно уставился на нее. — Это так вы достали другие игрушки?— спросил он, его мысли мчались вперед, планируя, рассчитывая... — Нет, — озорно усмехнулся Поттер. — Я не могу сделать нормальную игрушку только с помощью магии. Я купил те другие в настоящем магазине. — Магия, — прошептал Том. — Если мы владеем магией, это значит, что мы… — Волшебники. — теперь Поттер смотрел на него, и вся холодность исчезла. Он казался сочувствующим. — Я понял, что ты один из нас, когда увидел тебя. Я знаю, каково это – жить с людьми, которым ты не нужен, которые ненавидят тебя за твое существование. Поэтому я решил помочь. Достав странную палочку, Поттер взмахнул ею, и игрушка исчезла. Тома все ещё переполняла радость, но он оставался настороженным. Поттер был набором противоречий. С другими сиротами он вел себя как мягкосердечный дурак, пока они не переходили какую-то его личную границу. Затем он становился холодным и пугающим. Сначала отказывался смотреть на Тома, а когда смотрел, его взгляд был настороженным и почти враждебным. Теперь он ощутимо потеплел к нему, но надолго ли? И как все это объясняет его желание усыновить его? — Много ли таких, как мы? — Да. Не так много по сравнению с магглами – это люди, не владеющие магией – но мы склонны держаться вместе. — Значит, вы усыновляете каждого ребёнка-волшебника, которого видите? — голос, которым Том задал вопрос, был холодным, и лицо Поттера потемнело. — Нет, — сказал он после паузы. — Большинство детей-волшебников живут в семьях. Я… — Еще одна пауза. — Я недавно в Лондоне. Приехал издалека. У меня нет семьи, я потерял друзей и чувствую себя одиноко. Поэтому уже подумывал об усыновлении ребенка, когда увидел тебя. Это было похоже на судьбу. Том ничего не сказал, наблюдая за ним с подозрением. Он не знал почему, но сомневался в рассказе Поттера. Возможно потому, что это звучало абсурдно. Сам он никогда бы не подумал о том, чтобы усыновить кого-либо по такой жалкой причине. Но, опять же, он не был большинством людей. И если Поттер был дураком, то это было выгодно Тому. — Хочешь пойти со мной? — нерешительно спросил Поттер. — У меня есть дом. Ничего особенного, но это лучше, чем это место. Я могу рассказать о магии, пока тебе не исполнится одиннадцать. Том сразу же насторожился. — А что будет, когда мне исполнится одиннадцать? — Ты отправишься в Хогвартс – это школа для волшебников. Я могу рассказать тебе об этом подробнее, когда мы уладим все формальности. Итак, что ты скажешь? Хочешь... — Конечно, да, — огрызнулся Том. Что за идиотский вопрос! Потом он понял, что ведет себя грубо, и, видя, как Поттер напрягся, ему это не понравилось. Так не пойдет. Тому придется постараться. Он должен был оставаться у Поттера на хорошем счету, чтобы иметь возможность использовать его. — Кто бы не захотел покинуть подобное место? — добавил он гораздо мягче, и Поттер, будучи, по всей видимости, идиотом, мгновенно смягчился. — Я так и думал — пробормотал он. — Почему бы тебе не собрать свои... вещи? — Еще один взгляд в сторону гардероба. — Я пойду поговорю с миссис Коул, и, если все пройдет хорошо, я вернусь за тобой примерно через полчаса. Том кивнул, внимательно наблюдая за тем, как Поттер направился к двери. Когда он ушел, в комнате снова воцарилась звенящая тишина. Он был волшебником. Он был особенным. Если он узнает больше, то сможет контролировать свои способности гораздо лучше, и тогда не будет человека, способного противостоять ему. Он еще не был уверен в Поттере, и в том, является ли тот угрозой. Он был волшебником. Счастливая, ликующая улыбка озарила лицо Тома, и как бы он ни старался, он не смог ее подавить. *** Миссис Коул выглядела болезненно, когда пришла проводить его. Она то и дело бросала тревожные взгляды на Поттера. Сначала Том не понимал в чем дело, но разгадка, как ни странно, пришла в лице Эми. — Он поймет, какой ты урод, и вернет тебя обратно, — прошипела она на ухо Тому. — Просто подожди. Ты сделаешь что-то, что ему не понравится, и вернешься сюда навсегда. Том холодно посмотрел на нее. Он представил, как втыкает иглы в ее глаза до крови, как вырывает язык из ее грязного рта и заставляет девочку съесть его. Он попытался использовать свою магию и направить ее на Эми, но, хотя он, несомненно, чувствовал, как какая-то сила проникает в его кровь, ничего не происходило. Том попытался сильнее, и Эми внезапно вскрикнула и прикоснулась к глазам. Крови не было видно, но она продолжала кричать от боли, и Том улыбнулся еще шире, наблюдая за этим. Затем он взглянул на Поттера, и его улыбка померкла. Поттер смотрел в ответ, на его лице снова появилось пустое выражение. Взгляд зелёных глаз был ледяным, а в голове Тома снова зазвучали насмешливые слова Эми. Вот о чем, должно быть, беспокоилась миссис Коул. Она думала, что Поттер вернет его и создаст проблемы для приюта, испортив его репутацию. Как будто там было что портить. И все же они были правы, как бы Том не хотел этого признавать. Поттер мог отправить его обратно. Том зависел от него. И пока он не приобретет какое-то влияние, ему придется подчиняться ему, делать все, чтобы мысль избавиться от него даже не приходила Поттеру в голову. — Я готов, — невинно сказал Том, сжимая свою маленькую сумку. Эми перестала плакать, Поттер кивнул и пошел по направлению к выходу. Остальные дети бросали на Тома завистливые и ненавидящие взгляды, и Поттер, должно быть, уловил их, потому что внезапно замедлил шаг, подождал Тома, а затем схватил его за руку. Тому не нравилось, когда к нему прикасались так небрежно, но в данных обстоятельствах он не возражал. Ухмыльнувшись маленьким дурачкам, он крепче сжал руку Поттера. В этот момент он шагнул в новый мир. *** Тома затошнило от резкого перемещения, которое напоминало полет в космос, но возможность путешествовать таким образом, перевесила чашу весов в лучшую сторону. За несколько секунд они оказались в другой части города или даже за его пределами. Сколько возможностей открывало такое путешествие? Оно сэкономит ему часы. Часы, которые он мог бы потратить на что-то полезное, например, на получение новых знаний. Поттер должен будет научить его. А до тех пор Том будет вести себя как можно лучше. Дом Поттера был просторным, но пустым. Казалось, что мужчина никогда не был здесь раньше, поэтому Том снова стал настороженно наблюдать за ним. — У меня не было времени что-то с ним сделать, — ответил Поттер на его невысказанные мысли. — Я переехал несколько дней назад. Кроме того, отныне это и твой дом. Что ты думаешь о том, чтобы вместе поработать над интерьером? Том остановился, ошеломленный этим предложением, и что-то внутри него дрогнуло. Украсить дом? Делать здесь все, что он хочет, как будто он действительно принадлежит ему? Ему понравилась эта идея. Очень понравилась. — Отлично, — осторожно сказал он. — Где я буду спать? Поттер рассеянно взъерошил свои темные волосы. — Где захочешь, — сказал он. — Ты можешь выбрать любую комнату, которая тебе понравится. Кроме моей, конечно. Пойдем, я покажу тебе, что у нас здесь есть. Том обхватил руками свою сумку и последовал за Поттером вверх по лестнице. В доме было восемь спален, и после тщательного обдумывания он выбрал ту, что была дальше всех от комнаты Поттера. Он не желал, чтобы его беспокоили. И ему бы хотелось услышать приближение Поттера издалека – так было бы безопаснее. — Вот эту, — сказал он, ставя свою сумку на кровать. Поттер кивнул, и по какой-то причине он выглядел облегченным. Рад, что Том хочет быть подальше от него? — Давай превратим эту кровать во что-нибудь более удобное, — пробормотал он. Взмах палочки, и кровать внезапно изменилась, увеличившись в размерах и став выше. Появился зеленый балдахин, дающий дополнительное убежище, и Том часто задышал, не в силах сдержать своего восторга. Кровать теперь выглядела величественно, как что-то со страниц книг, которые он читал в приюте, дрожа под тонким одеялом. Роскошная, дорогая – достойная его. — Ты можешь сделать то же самое со стенами и полом? И с потолком? — требовательно спросил он. Поттер бросил на него странный, разочарованный взгляд, и Том тут же вспомнил себя. — Спасибо, — произнес он и попытался улыбнуться. — Выглядит замечательно. Поттер казался недовольным. Он еще сильнее прищурился, как будто видел насквозь манипуляции Тома, и это его расстраивало. — Я не могу сделать то же самое с чем-либо еще, — ответил он наконец. — Я изменил уже существующую кровать. Остальное придется купить. Почему бы тебе не распаковать свою сумку, чтобы мы могли решить, что еще тебе нужно? Том пожал плечами, но спорить не стал. Вскоре все его вещи были разложены на кровати, и, как это ни странно, он почувствовал себя почти неловко от того, как их у него мало. Поттер некоторое время молчал, а когда все же заговорил, его голос был ровным. — Эти три вещи. Они принадлежат тебе? Напряжение накатило на Тома, и он сразу же понял, что Поттер имел в виду. Серебряный крестик, маленькая кукла и порванное плюшевое сердечко. Его маленькие победы. То, чем он безмерно гордился. Поттер вряд ли смотрел на это так же, как Том. — Ну? — Интонации Поттера стали резче, и Том неохотно ответил: — Нет. — Я так и думал. — Поттер смотрел прямо на него, и хотя Том в своей жизни сталкивался с гораздо более пугающими мужчинами, впервые он почувствовал беспокойство. Казалось, что Поттер видит его насквозь. — Зачем тебе красть у других? — спросил он, наклонив голову. — Это не то, с чем бы ты сам хотел столкнуться. Почему ты хочешь причинить боль тем, кто слабее тебя? — Почему ты решил, что они были слабее? — Потому что я видел тебя и видел их. Ты сильнее, с магией или без нее. То, чего тебе не хватает, ты компенсируешь хитростью. Гордость и счастье заплясали внутри Тома, и он поднял подбородок, радуясь тому, что Поттер думает о нем именно так. Да. Да, он был сильным. Он был особенным. — Если люди слабы, они заслуживают того, чтобы потерять то, что имеют. Если они не могут за это бороться, они этого не достойны. — Значит, ты забираешь это у них. Как хулиган. Воодушевление угасло, заставив Тома нахмуриться. — Они это заслужили, — жестко повторил он. — Нет ничего сильного в том, чтобы нападать на тех, кто слабее тебя, — так же резко ответил Поттер. — Если ты гордишься своей силой и хочешь бросить кому-то вызов, делай это с теми, кто тебе ровня. Делай это с теми, кто сильнее, если ты особенно авантюрен, но не нападай на слабых. Потому что это не лестно прежде всего для тебя. Том сузил глаза, размышляя об этом. Возможно... возможно, Поттер в какой-то степени был прав. Играть в игры с другими сиротами было так же увлекательно, как мучить котенка. Старшие дети и раньше доставляли ему проблемы, но даже тогда Том не назвал бы их достойными противниками. Использовать свой возраст и физическую силу, которая к нему прилагалась, было не тем, что заслуживало уважения. Это подвело его к другой проблеме. — Никто мне не ровня, — с усмешкой сказал Том. Он не заботился о том, чтобы произвести хорошее впечатление на Поттера, по крайней мере сейчас. Что-то в этом человеке просто вытаскивало на поверхность всю его порочность. — Может быть, не в приюте, — неожиданно признался Поттер. — Но теперь, когда ты живешь со мной, у тебя более широкий спектр возможностей. Вместо того чтобы преследовать тех, кто не может дать отпор, почему бы тебе не сосредоточиться на мне? Что? Еще одна странность в Поттере: каким-то образом ему всегда удавалось застать его врасплох. — Что ты имеешь в виду? — спросил Том, нахмурившись. — То, что сказал, — улыбнулся ему Поттер, на этот раз немного теплее. — Если тебе нужно проверить свою силу, будь то магические способности или хитрость, подойди к этому творчески. Я более чем способен быть твоим противником. — Но ты... — Я что? О, как Том не хотел признавать это. — Ты разбираешься в магии лучше, чем я, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Конечно, ты победишь. На данный момент. — Тем больше причин стараться изо всех сил, — улыбка Поттера стала шире. — И еще, я думаю, ты меня неправильно понял. Я не имею в виду, что ты должен вести против меня настоящую войну. Но если тебе нужен вызов, как мне кажется, ты можешь бросить его, не причиняя никакого вреда. Мы можем начать с готовки. У Тома отвисла челюсть. — Что? — пробормотал он. — Какое отношение к этому имеет приготовление пищи? — Я скоро приготовлю нам ужин. Почему бы тебе не попытаться сделать что-нибудь, чтобы испортить его? Шок был настолько сильным, что Том не мог прийти в себя несколько секунд. Поттер был безумцем? — Какой в этом смысл? — спросил Том в недоумении. — Я голоден. Зачем мне портить свой ужин? Поттер, ублюдок, осмелился закатить глаза. — Не смеши меня, конечно, я все равно тебя накормлю. Но мы можем заключить пари. Если я выиграю, мы съедим то, что я приготовил. Если выиграешь ты, я приготовлю все, что ты захочешь. — Что угодно? — уточнил Том, и Поттер торжественно кивнул. — Все, что угодно. Даже если такие ингредиенты нельзя найти в Англии. Это было... интересно. В голове Тома тут же пронеслись все возможные и невозможные рецепты, но он мало что знал о еде – в приюте было очень ограниченное меню, и он точно не хотел когда-нибудь снова съесть что-нибудь оттуда. Ему придется провести небольшое исследование. — По рукам, — произнес он вслух, не в силах бороться с волнением, которое быстро распространялось по нему. — Как мы это сделаем? — Мы будем готовить вместе. Если я поймаю тебя на чем-то, что помешает процессу, у тебя будет шанс попробовать еще раз, но уже на другом этапе приготовления. — Отлично, — Том застегнул сумку и снова повернулся к Поттеру, его лицо пылало решимостью. — Пойдем. Двадцать минут спустя Том резал овощи, наблюдая за тем, как Поттер передвигается по кухне. К своему сожалению, ему пришлось признать, что сегодня он не будет делать ничего, что могло бы испортить блюдо. Сначала он должен был получше узнать кулинарные навыки Поттера, понять, что легче всего саботировать, где можно проскользнуть незамеченным. Только тогда он начнет действовать. — Из любопытства, почему ты выбрал именно эти вещи для кражи? — спросил Поттер, перемешивая яйца в миске. Том недоверчиво посмотрел на него. — Потому что их владельцы раздражали меня сильнее всех, — ответил он. — И потому что эти вещи были самим дорогим, что у них было. — Трудно было их украсть? Зачем он все это спрашивал? — Нет. — Как реагировали те дети? — Они плакали, — губы Тома растянулись в ухмылке, прежде чем он смог остановить себя. — Это было жалко. — Жалко, — задумчиво протянул Поттер. — Но ты чувствовал себя взволнованным, когда брал игрушки, не так ли? — И что? — Скажи, что доставит тебе большее удовольствие: красть у других или очаровывать их, чтобы они добровольно отдали тебе то, чем дорожат больше всего? Том забыл об овощах и уставился на Поттера. — Очаровывать? — повторил он. — Ты имеешь в виду с помощью магии? — Нет. Я имею в виду искренне. Можешь ли ты понравиться им настолько, чтобы они захотели отдать эти вещи тебе? Чувство удивления охватило Тома, и следующие несколько минут он провел в тишине, обдумывая новую идею. — Я мог бы, — пробормотал он в конце концов. — Но на это потребуется время. — Разве это не сделает победу слаще? Проклятый Поттер. Должен ли он всегда удивлять его? С другой стороны, Тому нравилось, что Поттер обращался с ним, как со взрослым. Не как с уродом, а как с кем-то равным. Это было приятно. Он ничего не ответил, вернувшись к резке овощей, но слова Поттера продолжали эхом звучать в его голове, закрадываясь в самые темные уголки. Очаровывать других детей и заставлять их добровольно подчиняться ему? Это могло бы быть еще приятнее. Обмануть этих червей так тщательно, чтобы они не могли понять его истинных намерений и жаждали его присутствия... Том улыбнулся, и эта улыбка не сходила с его губ в течение всего вечера. *** На следующий день Поттер взял его с собой за покупками. В первом магазине, который они посетили, было много одежды, и Том неловко стоял перед витриной, понятия не имея, что ему делать. Он не знал богат ли Поттер. Должен ли он попросить что-нибудь скромное? Возможно, вчера он позволил себе несколько раз сбросить маску, но сегодня он был собран и вежлив до мелочей. Не будет ли жадностью попросить несколько нарядов? Сколько он может потребовать, чтобы Поттер посчитал это приемлемым? Краем глаза Том заметил, как Поттер потянулся к его плечу, но тут же отдернул руку. Как будто мысль о прикосновении к мальчику была неприятна. Темная горечь поднялась внутри, протягивая свои ядовитые руки, и Том попытался оттолкнуть ее. Что в нем было такого, что другой волшебник, тот, кто усыновил его, отказывался прикасаться к нему, если это не было абсолютной необходимостью? Поттер не был похож на людей из приюта. На магглов. Он должен был быть другим, и все же казалось, что он за что-то презирает Тома. — Ты можешь выбрать все, что захочешь, — неловко сказал Поттер. — У меня достаточно денег, чтобы позволить себе это. — Я бы так не сказал, глядя на то, что ты носишь, — холодно заметил Том, и лицо Поттера приняло странное выражение, как будто он не был уверен, рассмеяться ему или обидеться. — Меня не очень волнует, что на мне надето, — признался он. — Но у меня такое чувство, что тебе не все равно. Так что, как я уже сказал, выбирай, что хочешь. Поттер был бесконечным противоречием. Он отказывался даже похлопать его по плечу, но при этом был готов потратить на него целое состояние? Ну, если он не знает цену своим собственным деньгам, Том не собирается с ним спорить. Вскоре он выглядел таким же безупречным, как те богатые ублюдки, которые иногда приезжали в их приют. Дикая радость и прилив сил вскружили Тому голову, и он ухмыльнулся Поттеру, прежде чем тот успел обругать себя, чувствуя себя совершенно, безмерно счастливым. Поттер ответил ему улыбкой, хотя она и была несколько тусклой. — Куда дальше? — спросил он. — Может быть, мороженое? Желудок Тома предательски заурчал, и губы Поттера снова дернулись улыбке. — Я буду считать, что это "да", — сухо сказал он. — Пойдем. Я знаю хорошее место неподалеку. — Есть ли у волшебников свои собственные места? — спросил Том, когда они сидели в кафе. Поттер кивнул. — Да. Скоро я отведу тебя в Косую Аллею, чтобы ты увидел мир, к которому принадлежишь. Мы не сможем купить палочку, пока тебе не исполнится одиннадцать, но там все равно будут вещи, которые могут тебе понравиться, например, книги. — Книги, — благоговейно повторил Том. Книги о магии. Инструмент для раскрытия тайн и получения знаний. — Я научу тебя всему, что знаю о магии. О том, какой она должна быть и какой не должна. Но есть и маггловские науки, которые, как мне кажется, тебе следует изучать, поэтому нам нужно решить, что ты предпочтешь: ходить в школу или оставаться дома со мной в качестве учителя. — Ты знаешь маггловские науки? По лицу Поттера пробежала тень. — Да, — произнес он. — Я провел первые одиннадцать лет своей жизни в маггловском мире, не зная о существовании магии. Том промолчал, услышав в этих словах больше, чем сказал Поттер. В его голосе звучала несомненная грусть, и что-то в этом создавало ощущение родства, настолько сильное, что Том почти чувствовал себя слабым под этой силой. Поттер, поймав его напряженный взгляд, помрачнел. — Не только тебя называли уродом за то, что ты не мог контролировать, — мрачно подтвердил он. — И это еще одна причина, почему я решил усыновить тебя. — Чтобы иметь семью? — он вложил в это слово все отвращение, которое испытывал к этому понятию, все неизбежное разочарование, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы смутить Поттера. К его удивлению, Поттер только кивнул. — Да. — сказал он просто. — Единственная семья, которая у меня была, распалась. Все, что я мог для них сделать, это начать все заново. Вот это уже было любопытнее. — Как распалась? — спросил Том, и Поттер заколебался. — Это история для другого раза, — сказал он наконец. — Короче говоря, один из моих лучших друзей умер. Его жена после этого уже никогда не была прежней. Смотреть, как она угасает день ото дня, было невыносимо. — Значит, вы бросили ее, — мелькнула смутная тревога в сознании Тома, и он постарался придать своему лицу сочувственное выражение. Если Поттер мог бросить своего лучшего друга, он мог бросить и его, если бы все пошло не так. Том не должен забывать о себе. Он должен стараться изо всех сил, чтобы свести свои промахи к минимуму. — Как я уже сказал, это не та история, которую я готов обсуждать сегодня, — Поттер сосредоточился на своем мороженом. Том хотел бы подтолкнуть его, но что-то подсказывало ему, что сейчас это не самая лучшая идея. — Сколько тебе лет? — спросил он вместо этого, и Поттер расслабился. — Двадцать пять, — ответил он, заставив Тома недоверчиво фыркнуть. — Ты выглядишь моложе. — Мужчина выглядел примерно на девятнадцать. Тому было унизительно, что он вообще мог подумать о том, что Поттер может быть его отцом. — У некоторых людей нет возможности стать старше, — загадочно сказал Поттер, и прежде чем Том успел понять, что он имеет в виду, добавил: — Так что ты думаешь о своем образовании? Ты предпочтешь ходить в школу или... — Ты, — пробурчал Том. Когда Поттер просто уставился на него, он поспешил уточнить: — Я бы хотел, чтобы ты меня учил. Его ответ, казалось, обрадовал Поттера – все его лицо засветилось, а затем снова потемнело. — Хорошо, — сказал он. — Мы начнем завтра. *** Следующие недели были самым захватывающим и умственно стимулирующим временем в жизни Тома. Поттер настоял на том, чтобы в первой половине дня учить его маггловским предметам; затем они обедали. После этого Поттер рассказывал ему о магии часами, наполненными объяснениями, фактами и предложениями. Он никогда не был конкретным – сколько бы Том ни просил, Поттер отказывался учить его реальным заклинаниям, утверждая, что он еще не готов, но Том был уверен, что со временем ему удастся изменить его мнение. Теоретические основы магии были увлекательны. История иерархии волшебников тем более. — В магическом мире многие волшебники ошибочно полагают, что кровь является фактором, определяющим достоинство человека, — говорил Поттер, его глаза были темными и скрытыми капюшоном. — Общество делится на магглорожденных, полукровок и чистокровных. Последние считают себя королевскими особами и относятся к другим как к низшим, но в большинстве случаев они ничем не отличаются от остальных. По крайней мере, не в лучшую сторону. — Я так понимаю, что ты не чистокровный, — язвительно заметил Том, и Поттер сузил на него глаза. — Нет, — холодно ответил он. — Я полукровка. И я провел достаточно времени в магическом мире, чтобы знать, что кровь ничего не значит. Это была явно больная тема. И это только укрепило мнение Тома, что Поттер был предвзят и, следовательно, не заслуживал доверия в этом отношении. — Кровь не может быть бессмысленной, — сказал он. — Мы с тобой два дня назад обсуждали генетику. Черты характера могут передаваться по наследству. — Черты – да. Превосходство – нет. — Дети больных родителей часто болеют сами. Логично, что дети чистокровных обладают большей магией. — Нет! — Поттер захлопнул книгу, расстроившись. — У чистокровных не бывает больше магии. Посмотри на себя. У тебя больше магии и таланта, чем у большинства детей твоего возраста. Я бы даже сказал, что ты самый магически сильный ребенок, которого я когда-либо видел. Неужели ты считаешь себя неполноценным только потому, что ты не чистокровный? Магически сильный. Поттер считал его магически сильным. Поттер считал его особенным, несмотря на все его разговоры о равенстве. — Может быть, я чистокровный, — жадно сказал Том. Это могло бы все объяснить! Вот почему он так отличался от всех остальных – не только потому, что обладал магией, но и потому, что даже по магическим меркам он принадлежал к королевской семье. Если так... — Нет. Слова Поттера врезались в его мысли, и Том напрягся, глядя на него. — Откуда ты знаешь? Поттер смотрел на него странно, наполовину сочувствующе, наполовину раздраженно. — Твоя фамилия Риддл, — сказал он. — Миссис Коул сказала, что она принадлежала твоему отцу. Среди чистокровных нет Риддлов. Возможно, ты магглорожденный. Так что, повторюсь, как ты думаешь, это делает тебя неполноценным? — Нет! — Том мгновенно отрицал, но разочарование и ярость уже вели войну в его желудке, почти заставляя его трястись от адреналина и магии, так много магии. Он не мог быть магглорожденным. Он отказывался в это верить. — Том. Кровь никого не определяет. — Говоришь как истинный полукровка, — прошипел он, и Поттер осмелился фыркнуть. — Пять минут назад ты ничего не знал о статусе крови в магическом мире. Почему ты так веришь стереотипам, если даже не изучал этот вопрос? — Потому что ты предвзят. Почему я должен доверять твоим словам? — Я прожил жизнь. Оттуда, откуда я родом... — Голос Поттера внезапно оборвался, и он прочистил горло, ощутимо восстанавливая контроль над собой. — Там было два самых могущественных волшебника. И под могуществом я имею в виду власть. Весь магический мир почитал их, хотя и по-разному. Не было никого, кто обладал бы большей силой или большими знаниями, чем они, и оба волшебника были полукровками. Эти слова успокоили бушующий в Томе темный поток, и он медленно начал успокаиваться. Поттер мог быть глупцом, но он не был лжецом. Таким его воспринимал Том. Мужчина не стал бы врать об этих могущественных полукровках только для того, чтобы выставить себя в выгодном свете. Словно почувствовав изменение отношения, Поттер наклонился вперед, и его лицо приобрело такое живое и яркое выражение, что Том уставился на него, завороженный. — Я был в самом центре войны этих стереотипов, — быстро проговорил Поттер. — Я знал многих людей. Моя лучшая подруга, Гермиона, магглорожденная, и она всегда была самой блестящей ведьмой, которую я когда-либо знал. Ее знания были настолько обширны, что многие чистокровные не выносили ее из-за этого, зная, что никогда не смогут соперничать с ней, но они все равно уважали ее, несмотря на свои убеждения. Гермиона сделала для волшебного мира больше, чем любой из них, и они это знали. Мой друг, Рон... — Поттер глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоиться. — Он чистокровный и замечательный человек, но он не был ни по-настоящему умным, ни сильным магически. Средний. Как и я, полукровка. Гермиона была лучше нас обоих. Том пытался осмыслить все, что Поттер только что сказал. После нескольких бесплодных попыток он был вынужден признать, что запутался. Поттер использовал разные времена, когда говорил о своих друзьях. Очевидно, что Рон был тем, кто умер, а Гермиона – его женой, но даже с ней Поттер чередовал прошлое и настоящее. Еще одна загадка. В конце концов, он раскроет ее, как только убедится, что Поттер не собирается его прогонять. Потому что, несмотря на их уроки, несмотря на все время, проведенное вместе, Поттер по-прежнему испытывал к нему противоречивые чувства. Он отказывался прикасаться к нему даже вскользь в большинстве случаев, и были времена, когда Тому казалось, что он заставляет себя находиться в его обществе. Поттер не хотел видеть его здесь. Невозможно было сказать, зачем он вообще с ним общался, если он так себя чувствовал, но это Тому и не нужно было знать. Он останется с Поттером, чего бы это ни стоило. — Могут ли волшебники разговаривать с животными? — спросил он вслух, меняя тему. Ему и так было много информации о статусе крови, которую нужно было обдумать – на сегодня достаточно. Поттер был поражен. Его лицо все еще было раскрасневшимся, и Том впился в него взглядом, запоминая это выражение. Поттер был удивительно эмоционален. Интересно, что Том мог сделать, чтобы завести его наиболее эффективно? — Нет, — запоздало ответил Поттер. — Большинство из них не могут. — Большинство из них? — Глаза Тома загорелись. Он держал свою способность разговаривать со змеями в секрете от Поттера, не потому что защищал ее, а потому что сомневался, что она что-то значит. Если магия существует, то разговор со змеями должен был подпадать под обычные магические вещи, не так ли? Но если Поттер сказал, что большинство волшебников не могут разговаривать с животными... — Некоторые могут разговаривать со змеями, — осторожно произнес Поттер, и Том едва удержался от того, чтобы не наброситься на него и не трясти его до тех пор, пока он не расскажет ему все, что знает. — Какие? Скажи мне! — приказал он, вложив в последние два слова свою магию. Румянец Поттера потускнел. Его лицо стало холодным, блеск в глазах потускнел, и Том сразу же насторожился. За последние недели он сделал много выводов о характере Поттера. Поттер был мягкосердечным и эмоциональным, да, но всякий раз, когда пересекалась одна из его границ, он становился холодным. Первое впечатление Тома не было ошибочным. Поттер мог терпеть многое, даже то, что ему не нравилось – присутствие Тома было тому хорошим примером. Но как только его граница была пересечена, пути назад уже не было. Он отдалялся, становился замкнутым, и Тому приходилось некоторое время выбивать из него даже односложные ответы, прежде чем все возвращалось на круги своя. Он старался не думать о том, что произойдет, если однажды он перейдет особенно важную границу. — На сегодня достаточно, — ледяным тоном сказал ему Поттер. — Мы продолжим в другой раз. Том смотрел, как он уходит, расстроенный, уже думая о том, сколько времени ему придется потратить на то, чтобы привести Поттера в нормальное состояние. Поттер никогда не реагировал на его навязчивые идеи, возможно, потому что сам был волшебником. Но однажды... Однажды это изменится. Однажды Том получит над ним власть, и он воспользуется ею при первой же возможности. *** Украшать дом оказалось веселее чем Том ожидал. Они часами ходили по магазинам, спорили о дизайне каждой комнаты, и в конце концов Поттер снова потеплел к нему. Однако он по-прежнему старался пронести в дом самые уродливые вещи. — Только не это! — в ужасе воскликнул Том, глядя как Поттер тащит тяжелую статуэтку льва в сторону продавца. — Положи ее на место! — Она придаст дому живой вид. — Это отвратительно! — Это домашний уют! — Ты идиот! — прорычал Том, слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Затем он сделал паузу, паника захлестнула его, и ему подумалось, не оскорбится ли Поттер. К его облегчению, тот беззаботно рассмеялся, обняв статую. — Не будь таким занудой, — укорил он. — Ты можешь украсить свое помещение так, как считаешь нужным. Это для моей комнаты. — У тебя ужасный вкус. — Я покупаю ее не потому, что она хорошо выглядит, а потому, что она напоминает мне о вещах из дома, так что оно того стоит, — послав ему еще одну ухмылку, Поттер подошел к продавцу, и Том нахмурился, хотя его губы сами собой искривились в ответной улыбке. Поттер действительно имел склонность к коллекционированию самых ужасных вещей. На его прикроватной тумбочке уже стояла уродливая ваза, и он не позволил Тому даже прикоснуться к ней, потому что она якобы была подарена ему друзьями. Сентиментальный. Еще одна вещь, которая может быть использована против него. В итоге Поттер купил чудовищного льва, а Том, чтобы продемонстрировать разницу между хорошим и плохим вкусом, выбрал тонкую, изящную фигурку змеи. Поттер оценил его выбор непостижимым выражением лица, затем слегка кивнул и расплатился. В целом Том остался доволен. Через три недели их дом выглядел обжитым, и даже ужасный выбор Поттера не портил общего впечатления. Преобладающими цветами были красный, желтый, белый и зеленый, и хотя Том не был в восторге от первых двух сочетаний, он должен был признать, что они сделали дом светлее. У него был дом. Но это все еще казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. *** Поттер начал танцевать по кухне. Каждый раз, когда он готовил, независимо от того, играли они или нет, он танцевал из одного угла в другой, и Том не мог оторвать от него глаз, хотя ему трудно было сказать, чувствует ли он себя потрясенным, позабавленным или очарованным. Этот человек был совершенно нелепым. Он не чувствовал никакой неловкости – просто танцевал, а иногда бормотал какие-то песни под нос. Технически, это должно было отвлечь его, облегчив задачу Тома по порче еды, но Поттер обладал удивительной способностью замечать все. Пока что Том добавил в блюда целый фунт соли, бросил овощи с кожицей и увеличил температуру в духовке. К его разочарованию, Поттер каждый раз ловил его, и не только ловил, но и умело ликвидировал результаты его усилий. Том, естественно, рано или поздно победит его, когда узнает еще больше о кулинарии, но Поттер был вызовом, этого нельзя отрицать. Сражаться с ним было гораздо интереснее чем накручивать других сирот. Их совместное времяпрепровождение было приятным. Однако Том наслаждался бы им еще больше, если бы Поттер был последовательным. Сколько бы они ни занимались вместе, отношение Поттера к нему оставалось таким же противоречивым, как и в начале, и постепенно это начало его злить. Он по-прежнему был нежеланным. Может быть, не так часто, как в самом начале, но все же. И Том ненавидел это. Сейчас Поттера не было, и Том стоял на пороге его спальни, проницательно изучая ее содержимое. Он никогда не был внутри. Он видел ужасную статую, уродливую вазу и аляповатые занавески, которыми окружил себя Поттер, но Том понятия не имел, что там было еще. Осторожно ступив внутрь, он глубоко вдохнул. В комнате пахло Поттером. Опилки, какие-то тонкие специи от многочасовой готовки и что-то еще, легкое и сладкое. В доме было тихо, поэтому Том подошел к шкафу, открыл его и заглянул внутрь. Здесь запах Поттера был еще сильнее. Как и следовало ожидать, у него было очень мало одежды – коллекция Тома была больше во много раз. Все вещи были простыми и мрачными, но Том все равно тщательно осматривал их, пытаясь почувствовать... что-то. Он не был уверен, что именно. К его разочарованию, там не было ничего, достойного его внимания. Кроме одежды, у Поттера было немного личных вещей: несколько книг, ваза и три движущиеся фотографии. Том взял их в руки, изучая изображенных на них людей. Это было захватывающе – держать в руках такой явно магический предмет. Видеть, как люди там двигаются, смеются и настороженно смотрят на него, словно зная что-то, чего не знает Том. Пара на первой фотографии должна быть родителями Поттера, учитывая их внешнее сходство. Были ли они мертвы? Если они были волшебниками, то почему Поттер сказал, что вырос, не зная о магии? На второй фотографии была изображена группа людей, а третья была цветной, на ней были изображены рыжеволосый мужчина и молодая женщина. Скорее всего, друзья Поттера. Значит, рыжеволосый был чистокровным? Взглянув на него, Том был вынужден признать, что Поттер прав. В нем не было ничего особенного – более того, он был похож на идиота. Усмехнувшись, Том отложил фотографии и сосредоточился на вазе. Вблизи она выглядела еще более отвратительно, чем ему показалось. Судя по всему, она была самодельной, ее красно-золотые бока украшали ужасные извилистые линии. Там была надпись, но написана она была так плохо, что расшифровать ее было невозможно. Поттер не отдавал свою привязанность безвозмездно. Что могли сделать его так называемые друзья, чтобы заслужить ее? Том крепче сжал вазу. Затем он потянулся, чтобы поставить ее на место, но внезапно ваза выскользнула из его рук. Потрясенный, Том смотрел, как она упала на пол, разбившись. На какое-то время он замер, не в силах поверить, что мог быть таким неуклюжим. Постепенно шок начал перерастать в панику, и, не думая, Том упал на колени. Он не мог взять себя в руки. Единственной пульсирующей, ослепляющей мыслью было: «Это может стать жесткой границей.» Поттер не простит ему, что он сломал одну из немногих вещей, оставшихся от его друзей. Том представил, как ему велят собрать вещи и отправляют в приют, к тем, кто был уверен, что он провалится. Его снова лишат магических знаний, он потеряет свой дом, свои вещи, своего Поттера. Ужас захлестнул его, разливаясь по позвоночнику, и Том попытался сосредоточиться, чтобы склеить кусочки вместе с помощью магии. Поттер сказал, что он сильный, поэтому он должен быть в состоянии все исправить – он должен исправить это, прямо сейчас, пока Поттер не увидел... Том не мог сказать, сколько времени прошло. Он все пытался сконцентрировать энергию на починке вазы, но ничего не получалось. Он терпел неудачу. Его руки дрожали, кожа местами кровоточила, и впервые в жизни он почувствовал свой возраст. Он ничего не мог сделать. Ничего. В отчаянии он в какой-то момент поднял голову и увидел, что Поттер смотрит на него с выражением неверия и удивления на лице. Волна покорности и холода прокатилась по нему, и Том медленно выпрямился, готовя язвительный ответ на любой отказ, который он услышит. Поттер продолжал смотреть на него, и Том ясно увидел момент, когда что-то в нем сломалось. В несколько шагов Поттер преодолел расстояние между ними и обнял его, крепко обхватывая руками. Том не мог пошевелиться. В его мозгу произошло короткое замыкание, и каждая реплика, каждое оскорбление, которые он готовил, растворились, оставив после себя замешательство. Поттер обнимал его. Почему он делал это? Это было бессмысленным. Том разбил его вазу. Поттер почти никогда не инициировал прикосновения, так почему он решил сделать это сейчас? — Все в порядке, — пробормотал Поттер, и Том вздрогнул от тепла его дыхания, которое так живо ощущалось на его волосах. — Это всего лишь ваза. Я могу починить ее сам, но даже если бы я не мог, это бы ничего не значило. Ты... ты важнее. Том слушал, впитывая каждое слово, чувствуя, как они укореняются где-то глубоко внутри него. — Я не отдам тебя, — добавил Поттер. — Несмотря ни на что. Том слушал. Он запомнил.