What he grows to be?

Следующая их встреча произошла за завтраком, и хотя у них еще не было возможности поговорить, Том светился от счастья. Оно сверкало вокруг него, как корона, освещая его лицо и делая Тома обманчиво невинным, и Гарри каждую минуту замечал, что внимание подростка приковано к нему. Он не мог сосредоточиться ни на чём другом — Том завладел его вниманием, затмив собой весь остальной мир, так что к тому времени, когда все закончили с едой, тарелка Гарри оставалась полной. Смущаясь, он поспешил съесть сосиску, невольно думая о Роне и его пищевых привычках. Наблюдать за тем, как Уизли ест, никогда не было приятно, но он расправлялся с едой быстро в подобных ситуациях, так почему бы и нет? Не то чтобы Гермиона была рядом, чтобы бросить на него укоризненный взгляд. Когда Гарри наконец закончил жевать, он осмелился снова поднять глаза и тут же удивленно отпрянул назад. Том стоял рядом с ним, на его губах играла снисходительная улыбка. — Это выглядит даже хуже, чем то, что ты ешь дома по утрам, — заметил он, и Гарри смущенно поморщился. — Я прекрасно питаюсь дома, — машинально возразил он. — По крайней мере, когда ты не пытаешься взорвать еду у меня перед носом. — Эта отговорка больше не работает. Я не делал ничего подобного уже много лет. — Тогда, наверное, я случайно готовил самовоспламеняющиеся блюда. Том тихонько рассмеялся и, протянув руку вперед, положил ее на руку Гарри. Прикосновение было легким, но пальцы обхватили его по-хозяйски, и Гарри с удивлением вспомнил, где они находятся. В Большом зале. Завтракают. За ними наблюдала вся школа — и ученики, и учителя, и еще Мерлин знает кто. Они не были дома, это была не их кухня, а Том только что подошел к нему и продемонстрировал неприемлемый уровень знакомства, просто чтобы публично установить их связь, доказать, что он в дружеских отношениях с новым профессором. Неужели он беспокоился о том, что кто-то заметит, что он не позавтракал всего минуту назад? Прослушивание лекции о здоровом питании вдруг стало чрезвычайно привлекательной перспективой. — Если ты не отпустишь меня, я тебя прокляну, — как можно тише прошипел Гарри, но Том лишь поднял брови без особого удивления. — Проклясть студента в первый день? Как непрофессионально с твоей стороны. Если бы в этот момент за ними не наблюдало так много людей, Гарри с удовольствием послал бы в его сторону легкое колдовство, но это было бы в десять раз хуже того, что уже произошло. Том был прав: он не должен был видеть, как проклинают студентов, даже — а может, и особенно — тех, с кем у него были личные отношения. Что ж, он всегда сможет отплатить ему позже. Судя по тому, как Том недоверчиво сузил глаза, ему в голову пришла та же мысль. Улыбаясь, Гарри встал, заставив его наконец убрать руку. — Возвращайтесь за свой стол, мистер Слизерин, — легкомысленно сказал он. — Увидимся на сегодняшнем уроке. — С нетерпением жду этого, — пробормотал Том, в его глазах появился знакомый дьявольский блеск. Он уже просчитывал, чем Гарри может ответить, и планировал свои контрдействия, и в груди Гарри поднималась теплая волна возбуждения, пронизывая его радостным трепетом. Никаких пустых месяцев впереди. Никаких бессмысленных дней, проведенных в разочаровании и тоске — теперь он мог постоянно заботиться о Томе, делая то же самое, что они делали дома. Стараясь сдержать глупую ухмылку, Гарри бросил случайный взгляд на других профессоров и замер. Никто из них не выглядел позабавленным. Некоторые были озадачены, другие, как Диппет, хмурились в замешательстве, а Дамблдор наблюдал за ним с жестким неодобрением, прописанным в каждой черточке его лица. Счастье померкло, и Гарри отвернулся, направившись к выходу и надеясь, что выглядит не так расстроенно, как ему казалось. Это было плохое начало. Дамблдор привел его сюда, чтобы он был авторитетной фигурой, обеспечивал более строгий контроль над действиями Тома. Вместо этого Гарри позволил себе расслабиться и дразняще отреагировать на явный вызов его позиции. Независимо от их отношений вне Хогвартса, он не должен был видеть, как Том дает ему вольности, которые запрещены другим. Игры во власть были неприемлемы, особенно когда они велись так открыто. Он должен быть более осторожным. Ему также придется заставить Тома вести себя хорошо, но это было не так сложно и невозможно, как могло показаться кому-то вроде Дамблдора. Том хотел, чтобы он был здесь. Это означало, что он готов пойти на любой компромисс, лишь бы Гарри остался. Возможно, первое утро и подпортило его репутацию, но у него еще было достаточно времени, чтобы изменить ее. Он начнет с первого урока. *** К счастью, дела пошли на лад почти сразу — его первые ученики были довольны им, это Гарри мог сказать с уверенностью. Они охотно отвечали на его вопросы и даже, казалось, не хотели уходить, а это было больше, чем он мог ожидать. После двух успешных уроков беспокойство улетучилось, а воспоминания о невысказанной критике коллег перестали так сильно жалить. Обед прошел спокойно, и когда пришло время урока Тома, его настроение снова стало блестящим. Совмещать гриффиндорцев и слизеринцев всегда казалось Гарри делом очень странным, но, к его удивлению, группа учеников, что уже прибыли, ладили между собой. Не то чтобы все они дружелюбно болтали, но и враждебности, которую он помнил по своим занятиям, не было. Это превзошло все его предварительные надежды. Том, как и ожидалось, занял место в первом ряду, и Гарри улыбнулся ему, прежде чем смог остановить себя. Ладно, возможно, ему еще придется поработать над тем, чтобы запомнить свое место. Но он не думал, что это будет легко, не так ли? На то, чтобы научиться проводить профессиональную линию поведения в подобных обстоятельствах, должно было уйти время, и он собирался сделать все возможное, даже если Том откажется помочь. Гарри подождал, пока все затихнут, и прочистил горло. — Привет, — поприветствовал он их. По какой-то причине разговаривать с этим классом было сложнее, чем с теми, где не было Тома. — Меня зовут Гарри Поттер. Вы вряд ли слышали обо мне раньше, но я много лет занимался защитой от темных искусств. Я многому могу вас научить, и, если вы будете сотрудничать, я уверен, что к концу этого года мы сможем превзойти те результаты, которые школьный совет ожидает от учеников вашего возраста. Гарри был полностью готов к тому, что в ответ на его слова на их лицах появятся насмешки или скептические ухмылки. Он знал, что выглядит гораздо моложе других профессоров — более того, на данный момент у него практически не было репутации, поэтому вполне естественно, что у студентов возникли сомнения. Однако, к его удивлению, ничего не произошло. Гриффиндорцы смотрели на него с неприкрытым любопытством, в то время как Слизеринцы приняли отсутствующее выражение лица. Ни гримасы, ни укоризненные взгляды, ни комментарии шепотом — ничего, ни от кого. Хм. Даже среди рейвенкловцев и хаффлпаффцев в начале уроков были какие-то усмешки и недовольство. А гриффиндорцы и слизеринцы сразу же захотели дать ему шанс? Еще один приятный сюрприз. А может быть... Гарри на мгновение перевёл взгляд на Тома. Может быть, сегодняшняя демонстрация во время завтрака была не для того, чтобы похвастаться личными связями с профессором. Может быть, Том отстаивал свои права другим способом, давая понять, что именно Гарри следует уважать за то, что у него есть связи с ним. А может, и то, и другое. В конце концов, Том был Слизеринцем до мозга костей, и в его протекции Гарри убеждался неоднократно, причем самыми разными способами. Хогвартс не стал исключением. Нелепый прилив нежности захлестнул его, и Гарри с усилием заставил себя отвести взгляд. — Я еще никого из вас не знаю, — снова заговорил он, затем, поймав взгляд Тома, добавил. — Почти никого. И сегодня мы собираемся это изменить. Этот урок будет теоретическим, но со временем у нас будет много практики, так что не волнуйтесь. Давайте начнем с вопросов. Многие ли из вас когда-нибудь участвовали в дуэли? Учебной или настоящей — неважно. Из шестнадцати студентов девять подняли руки. Гарри кивнул им в знак признательности, старательно игнорируя пристальный взгляд Тома. Он усвоил урок — поймать взгляд Тома означало неспособность сосредоточиться на чем-либо еще, а это подрывало все его попытки добиться прогресса и зарекомендовать себя как компетентного и беспристрастного преподавателя. — К концу этого месяца каждый из вас примет участие в дуэли. Но сначала я хотел бы узнать о вашем образе мышления, — Гарри обошел свой стол и прислонился к нему, наблюдая за классом. — Представьте, что вы стоите перед своим противником. Какое заклинание вы используете первым? Рука Тома взлетела вверх, необходимость выбора ответа была написана на его лице так ярко, что Гарри не мог не подумать о Гермионе. Внезапный комок в горле заставил его затаить дыхание, но он сглотнул и слегка покачал головой. Во время учебы в Хогвартсе его всегда раздражало неистовое желание Гермионы отвечать на каждый вопрос. С Томом все было наоборот. Он чувствовал тепло. Ему было приятно. Он чувствовал себя снисходительным. И в этом была проблема, не так ли? Снисходительность. Неспособность рационально оценивать Тома и все, что с ним связано. Несколько других учеников тоже подняли руки, но губы Гарри шевельнулись без его разрешения. — Мистер Слизерин? Том засиял, заставив глупое сердце Гарри заколотиться от счастья. — Экспеллиармус, — уверенно сказал Том. — Обезвредить противника как можно быстрее — всегда лучшая стратегия в дуэли. Гарри моргнул, не зная, правильно ли он расслышал. Экспеллиармус? Неужели? Он бы выбрал именно это, но это никогда не было бы стратегией Тома. Том считал Экспеллиармус одним из самых скучных заклинаний, когда-либо придуманных. Быстрая бескровная победа никогда бы ему не понравилась — с этим Гарри уже давно пришлось смириться. Том дал ответ, который, по его мнению, Гарри хотел услышать. Хотел ли он угодить ему? Или это была попытка скрыть и продемонстрировать ту мораль, которой, как Гарри точно знал, Том не обладал? Ложь его не впечатляла. Особенно когда она была столь возмутительно очевидной. — Очень хорошо, — ровно произнес он, наблюдая, как радостное сияние Тома угасает, превращаясь в хмурый взгляд. — Кто-нибудь еще? Некоторые снова подняли руки, хотя их число уменьшилось, особенно среди Слизеринцев. Что, они тоже хотели сказать «Экспеллиармус»? Действительно ли Хогвартс этих времен так сильно отличался от того, который Гарри знал? — Вы, пожалуйста, — он указал на светловолосую гриффиндорку в третьем ряду. — Мисс...? — Кэролайн Уильямсон, — ответила девушка. — Я бы использовала на себе чары невидимости. Это заставит моего противника растеряться, что даст мне больше времени на разработку стратегии. Гарри одобрительно кивнул, но ехидный голос Тома прервал его прежде, чем он успел что-либо сказать. — Таких чар не существует. — Существует. — нахмурила брови Уильямсон. — Мои родители рассказывали мне о них. — Либо ты неправильно запомнила, либо они не знали, о чем говорили, — холодно ответил Том. — Чары невидимости могут заставить область исчезнуть из виду, но они не действуют на людей так, как ты подразумевала. Может, ты имела в виду заклинание невидимости? — Это одно и то же! — Нет, это не так. Неужели ты не видишь разницу между чарами и заклинаниями? — Хватит, — резко сказал Гарри, бросив предостерегающий взгляд в сторону Тома. Как все могло так быстро пойти под откос? — Я поддерживаю дискуссии, но не позволяйте им превращаться в ссоры. Вы здесь для того, чтобы учиться, а учиться — значит совершать ошибки. Губы Тома дернулись в явном желании произнести очередную ядовитую реплику, но Гарри бросил на него пристальный взгляд, поэтому он скрестил руки на груди и ничего не сказал. — Мистер Слизерин был прав, говоря о природе чар, о которых вы упомянули, мисс Уильямсон. Ваша идея, несомненно, креативна, но, боюсь, ни чары невидимости, ни заклинания здесь не подойдут, потому что их нельзя накладывать на людей. Если вы хотите использовать свою форму против оппонента, то лучше всего подойдут Дезиллюминационные чары. Кто может сказать мне, какими свойствами они обладают? Том снова поднял руку, но, несмотря на то что все инстинкты Гарри призывали его выбрать именно его, он попытался перебороть их. Очевидно, что его разуму доверять нельзя, поэтому придется ставить конкретные цели и полагаться на них. К концу этого часа он должен был выучить имена всех учеников. Может быть, он еще не всех вспомнит, но хотя бы раз поговорит с каждым из них. На сегодня этого будет достаточно. Когда урок наконец закончился, большинство учеников выглядели раскрасневшимися от волнения. Все они хотели как можно скорее провести дуэль, не желая сбавлять обороты, даже когда Гарри предупредил, что это не может произойти сразу. Мисс Уильямсон, напротив, выглядела очень сдержанной, но Гарри мало что мог сделать, чтобы улучшить ее первое впечатление. Может быть, ему следовало взять очки у Тома? Его слова были нападением, а не вежливым несогласием. С другой стороны, он не сказал ничего по-настоящему оскорбительного, и нельзя сказать, что он был не прав. Мысли Гарри оборвались, когда последние студенты покинули класс, и только Том остался. Как только дверь закрылась, Том развернулся к нему лицом, кипя от негодования. — Ты любишь Экспеллиармус, — прошипел он. — Почему тебе не понравился мой ответ? — Потому что это была ложь? — Гарри устало потер глаза. — Я не спрашивал тебя, какое заклинание мне нравится. Я спросил, какое бы ты использовал. Фырканье Тома каким-то образом умудрилось прозвучать одновременно и обидно, и оскорбительно. — То есть ты бы предпочел, чтобы я назвал темное проклятие, которое необратимо сломает ноги моему противнику? — Что? — Гарри в тревоге выпрямился. — Нет. — Но я бы использовал именно это, — насмехался Том, его тон становился все более отвратительным. — Это эффективно и дает реальное преимущество в дуэли. — Не могу поверить, что тебе вообще пришло в голову сказать что-то подобное. Такое заклинание... — Что, грубое? Садистское? Это оскорбляет твои чувства? Ты критикуешь меня за ложь, но тебе так же не нравится слышать правду! — Это незаконно! — Гарри повысил голос, и Том чудесным образом замолчал. Хорошо. Он мог быть настолько недальновидным, что иногда Гарри не мог не беспокоиться. — Мне плевать, если ты сломаешь ноги своему настоящему врагу на дуэли «не на жизнь, а на смерть», но ты не можешь так говорить о темных заклинаниях на уроках, где тебя все слышат! Если бы кто-то донес на тебя, как думаешь, что бы случилось? Диппет, скорее всего, выгнал бы меня за то, что я сам не донес на тебя, и наверняка возникнут вопросы, на которые никто из нас не сможет ответить. Том задумался, напряжение медленно уходило, вместе с враждебностью, которую он излучал большую часть урока. — Так что же ты хотел, чтобы я сказал? — спросил он наконец, на этот раз более спокойно. — Что угодно, что не было бы откровенной ложью или преступлением, — Гарри снова облокотился на стол, скрестив ноги. — Уверен, твое воображение поможет тебе придумать что-нибудь интересное. Что-то, что ты действительно мог бы использовать; что-то, что поразило бы твоих одноклассников и впечатлило бы меня. По лицу Тома пробежал смущенный румянец. Он сжал губы так сильно, что они превратились в одну едва заметную линию, выглядящую сердито и сожалеюще одновременно. Желание повернуть время вспять, дать ответ, за который Гарри похвалил бы его, накатывало на него волнами, настолько ощутимыми, что выдерживать их было почти больно. — Ты всё равно был самым умным учеником в классе, — сказал Гарри, но Тому от этого легче не стало — он выглядел ещё более угрюмым, а выражение его лица неуклонно становилось всё мрачнее. Что ж, был проверенный способ, который никогда не подводил. — Подойди сюда, — произнес Гарри, его голос смягчился. Том бросил на него кислый взгляд, но он все равно двинулся с места, хотя и неохотно. Как только он подошел к столу, Гарри раскрыл объятия. Том приостановился, а затем шагнул прямо в них, крепко обхватив шею Гарри своими руками. Оказавшись прижатым носом к горлу Тома, Гарри не мог не вдохнуть знакомый успокаивающий запах, и усталость от сегодняшнего дня мгновенно растаяла. В груди запело от тепла, и он снова вдохнул, инстинктивно зарываясь лицом в кожу Тома, заметив, как тот вздрогнул, и тут же крепче прижался к нему, прижимаясь еще ближе. Я скучал по тебе, — подумал Гарри. Нежность переполняла его, оставляя свои покалывающие прикосновения с каждым мягким нажатием на сердце. — Я скучал по тебе, — прошептал Том, вторя ему вслух. — Когда я увидел, что ты сидишь там, я... Это было слишком невозможно, чтобы быть правдой. Я подумал, что мне все привиделось. Почему ты не сказал мне, что приедешь сюда работать? — Я хотел, чтобы это был сюрприз, — Гарри попытался отстраниться, но Том не отпускал его, и он снова расслабился. — И выражение твоего лица, конечно, стоило того. Не думаю, что ты когда-нибудь выглядел таким изумленным. За исключением, может быть, того случая, когда проезжавшая мимо машина забрызгала грязью всю твою одежду. Том что-то бессвязно пробормотал и со вздохом положил голову на плечо Гарри. — Нам следует установить некоторые границы, — пробормотал Гарри и улыбнулся, когда за этим последовало предсказуемо недовольное рычание. — Некоторые границы? — Они будут действовать только в школе, и это для нашей общей пользы. Я обещаю. Том наконец поднял голову, чтобы посмотреть на него, но не стал отстраняться. — Какие? — спросил он. Его щеки пылали еще ярче, и Гарри, забавляясь, коснулся одной из них. — Те, которые гарантируют, что меня не уволят к концу недели, — ответил он, приподняв брови, когда Том просто потянулся за его прикосновением, закрыв глаза. Риддл всегда был очень тактилен, по крайней мере с ним, но это было уже слишком. В этот раз они не расставались даже на день, и ничто не могло вызвать такой реакции. Гарри переместил пальцы на подбородок Тома и осторожно наклонил его. — Ты в порядке? — Да. — Том снова открыл глаза и уставился на него немного расфокусированно. — Какие границы ты имел в виду? — Общественные. — поколебавшись, Гарри начал убирать руку, но Том поймал ее прежде, чем он успел ее опустить, переплетая их пальцы. Хорошо. Что бы ни происходило, Том нуждался в физическом комфорте. Гарри мог его обеспечить. — То, что произошло сегодня за завтраком, не должно повториться, — проговорил он, наблюдая, как Том подносит их переплетенные пальцы к лицу и рассеянно прижимается к ним щекой. — Ты не можешь выставлять напоказ тот факт, что у нас личные отношения, на глазах у всех. Это непрофессионально. — Но все и так знают, что ты мой. Гарри проглотил фырканье, не зная, считать ли это смешным или раздражающим. Не то чтобы заявление Тома было удивительным. — Да, и это само по себе проблема, — терпеливо объяснил он. — А когда ты так это преподносишь, я выгляжу еще более непрофессионально. Я не могу быть замечен в том, что потакаю тебе больше, чем другим студентам. Так что если я разрешу тебе подойти ко мне во время ужина и прикоснуться ко мне, мне придется разрешить это и другим. — Что? — как и ожидалось, Том все прекрасно понял. Он быстро выпрямился, румянец окончательно исчез с его лица, сменившись тревогой. — Нет. — Тогда не делай этого снова. Только не публично. Недовольство выплеснулось из Тома, в воздухе ощущалась слабая пульсация его магии. — Хорошо, — коротко ответил он. — Что-то еще? — Ты должен понимать, что во время занятий будут действовать те же правила. Я не смогу всегда выбирать тебя, чтобы ты отвечал на мои вопросы. Ты будешь не единственным учеником, которого я похвалю, и если ты снова сделаешь что-то подобное тому, что сделал с мисс Уильямсон, я сниму с тебя баллы. Том отошел, настолько явно возмущенный, что Гарри почувствовал тревогу. Он не думал, что в первый же день у них возникнут серьезные проблемы, но с Томом невозможно было знать наверняка. — Я был прав! — Ты был груб. — Ну, она была идиоткой. — Она школьница, у нее есть право на ошибки. Как и у тебя. — Я не делаю ошибок, особенно таких глупых! — Том. — Гарри не стал повышать голос, но в нем было достаточно стали, чтобы обозначить конец этого разговора. Том скорчил гримасу, на его лице промелькнуло разочарование. — Ладно, — снова сказал он, но на этот раз сквозь стиснутые зубы. — И это все? — Да. — даже если бы он мог придумать еще какие-то правила, сейчас явно было не время их обсуждать. Раздраженность накатывала на Тома волнами, густыми и горькими — ему нужно было дать время успокоиться, прежде чем они смогут продолжить. — Тогда увидимся за ужином, — Том отвернулся, сжимая в руках сумку. Но, вопреки своим словам, он не ушел. Некоторое время он продолжал стоять неподвижно, ничего не говоря, а когда вновь встретился взглядом с Гарри, на его губах засияла удивительно безмятежная улыбка. — И ты увидишь меня, — сказал он. Гарри настороженно кивнул, не понимая, что это значит, кроме очевидного. Опасения закрались в его душу, поселились где-то в глубине живота и не покидали его еще долгое время после ухода Тома. *** После странного поведения Тома Гарри не хотел идти на ужин, но он знал, что у него нет шансов избежать этого. Если он не придет, Том может решить поискать его, и это закончится еще хуже, чем то, что он планировал. К его удивлению, ничего не произошло. Том нашел его глазами, как только он вошел в Большой зал, и, хотя он улыбнулся не совсем обнадеживающе, ничего необычного не сделал. Более того, когда Гарри занял свое место, Том поднял толстую книгу, которую держал в руках, демонстрируя ее, как будто показывая, что он занят чем-то другим. Пожав плечами, Гарри сосредоточился на еде. Ужин прошел спокойно и скучно. Профессора рядом с ним о чем-то тихо переговаривались, но если в любой другой ситуации Гарри, возможно, почувствовал бы себя обязанным познакомиться, то сейчас он был слишком уставшим, чтобы утруждать себя этим. Он уже знал Дамблдора, Диппета и Слизнорта. Этого было достаточно для одного дня. Он закончил раньше других, поэтому, пробормотав «спокойной ночи», встал и направился к двери, но столкнулся с другим учителем, который спешил внутрь. — Извините, — машинально сказал Гарри, отходя в сторону, чтобы пропустить его, но тот застыл, глядя на него широкими шокированными глазами. — Ты! — выдохнул он. Его лицо стало почти серым. Гарри обеспокоенно потянулся к нему, но мужчина отшатнулся с такой силой, что едва не упал. Это было... Они даже никогда не встречались, что могло вызвать такую реакцию? Гарри приостановился, когда в его памяти что-то сдвинулось. Если подумать, то мужчина действительно показался ему знакомым. Может быть, не сразу, не напрямую, но... О. Это был профессор Прорицаний Тома. Тот самый, который сделал бесполезное предсказание смерти и которого Том в гневе ранил. — Как ваши руки? — Гарри невольно поморщился и мысленно пнул себя. Как он мог выбрать эту фразу из всех возможных? Профессор тоже не выглядел впечатленным. Более того, он посерел, и в его взгляде мелькнули первые проблески ужаса, словно он решил, что Гарри играет с ним какую-то злую шутку. — Слушайте, я не понимаю, что вас во мне не устраивает, — прошипел Гарри. Он осторожно взглянул на место, где сидел Том, и вздрогнул. Конечно же, Том уже заметил их. Даже отсюда Гарри было видно, как он напряжен, как крепко сжимает книгу. Его взгляд был прикован к профессору — и, честно говоря, это было совершенно оскорбительно. Неужели Том думает, что Гарри не способен держать себя в руках? Он был преподавателем ЗОТИ! Именно он научил Тома всему, что знал о дуэли! С другой стороны, Том, похоже, верил в то, что Гарри зачахнет, если кто-нибудь хоть раз не так на него посмотрит, так что дело было не в сомнениях, а в том, что Том был неразумен и чрезмерно опекал его. Но Гарри все равно не хотел представлять себе возможные последствия, если он не разберется с этой ситуацией в ближайшее время. И, черт возьми, он даже не помнил имени этого человека. — Тебя не должно быть здесь! — профессор поднял палец, указывая на грудь Гарри, и краем глаза заметил, как Том напрягся еще больше, наполовину приподнявшись со своего места. — Это противоречит всем законам! Ужас подёрнулся внутри, наполняя кровь ледяным холодом, но Гарри усилием воли заставил себя вернуться к спокойствию. Трелони была одной из немногих настоящих провидцев. Дамблдор никогда не упоминал никого другого, поэтому, кем бы ни был этот человек, он не мог знать ничего наверняка. Возможно, он действительно что-то чувствовал, но смутные подозрения не представляли для него угрозы — Гарри знал, что сможет справиться с ними, если понадобится. — Думаю, произошло недоразумение, — сказал он так приятно, как только мог. Он должен был закончить этот разговор сейчас, пока они не привлекли всеобщее внимание. — Я Гарри Поттер, новый преподаватель Защиты от темных искусств. Я знаю, что у вас был конфликт с Томом, но я надеюсь, что мы сможем оставить его в прошлом. Мы ведь оба профессионалы, не так ли? Губы мужчины шевельнулись, но из них не вырвалось ни звука. — Точно, — Гарри заставил себя рассмеяться, стараясь выглядеть непринужденно, чтобы Том успокоился и сел на место, пока не наделал глупостей. — Тогда увидимся. Ответа не последовало, и он поспешил покинуть Большой зал, все еще встревоженный, но в основном с облегчением. Он знал, что это еще не конец — когда-нибудь им с этим человеком придется поговорить снова, но, по крайней мере, это произойдет не сегодня, и если Гарри и будет что-то говорить, то не в непосредственной близости от Тома. Хорошо, что Том не знал, в какой комнате он остановился, потому что Гарри тоже не хотел затевать с ним этот разговор. Сейчас ему нужно было только переодеться и лечь в постель. Все остальное могло подождать. *** Знакомство с Хогвартсом заново было похоже на открытие любимой книги детства. Несмотря на то, что время было другое, большинство вещей остались прежними: кривые коридоры и призраки, озорные лестницы и ворчливые портреты. И магия — магия была повсюду. Она была в безупречном отражении неба в Большом зале, в свечах, которые парили в воздухе, освещая школу тысячами огней. Она была в книгах, которые пытались ускользнуть, когда Гарри пытался до них дотронуться, и в кричащих совах, которые разносили послания и требовали угощения, самодовольные и пугающе умные. В его сердце поселилась тоскливая, ноющая ностальгия, и в перерывах между уроками Гарри просто бродил по коридорам, трогая стены и глупо надеясь, что они помнят его, и думал о том, как Рон и Гермиона будут трогать их спустя десятилетия, как их смех будет наполнять коридоры. Может быть, если бы он все еще был здесь в то время, то смог бы увидеть это. Он мог бы учить их, наблюдать за тем, как они беззаботны и счастливы, не заботясь о войне и ее смертоносных последствиях. Эти мысли неизбежно возвращали его к Тому, а думать о Томе означало вспоминать о той глупой игре, в которую они сейчас играли. Оглядываясь назад, можно сказать, что было неразумно подбивать Тома на что-то, но иногда Гарри просто не мог удержаться. Все началось с предсказуемого вопроса «Где твои комнаты?». Гарри знал, что рано или поздно ему придется ответить — он хотел, чтобы Том мог найти его в случае необходимости, но также надеялся оттянуть этот момент хотя бы на несколько недель. Он знал Тома, а потому знал и о том, с какими просьбами тот неизбежно обратится к нему — от проведения все большего количества часов в его спальне до переезда туда на постоянное место жительства. Гарри сомневался, что Дамблдор сочтет это нормальным, но он также сомневался и в своей способности прогнать Тома в случае необходимости, поэтому чем позже ему придется с этим смириться, тем лучше. Том, как и ожидалось, был не в восторге от того, что ему отказали. Выражение его лица становилось всё более мрачным, и в минуту отчаяния Гарри предложил одну из самых глупых и полубезумных идей, которые когда-либо приходили ему в голову. — Если тебе удастся произвести на меня такое впечатление, что я забуду о том, какой катастрофой станет твое появление в моих комнатах, я скажу тебе, — сказал он. Заметив, как на губах Тома начала медленно расползаться надменная улыбка, он тут же запаниковал. Кто знал, что Том понимает под словом «произвести впечатление»? Гарри не хотелось, чтобы его класс взорвался, чтобы его ученики поменялись конечностями или что там еще мог придумать Том. — Профессионально, — поспешил добавить он. — Раз уж я твой учитель Защиты, почему бы тебе не попытаться... подкрасться ко мне. Застать меня врасплох. Не используя никаких заклинаний и не обращаясь за помощью к другим. Высокомерие сменилось недоверием. Гарри не мог поверить в ту чушь, которую он только что сам наговорил, поэтому он снова открыл рот, чтобы взять это глупое предложение обратно, когда лицо Тома озарилось возбуждением. — Подкрасться к тебе, — повторил он. — Конечно. Почему бы и нет? Гарри все еще стонал при мысли о том, что слетело с его губ, но было уже слишком поздно. Похоже, Том не считал себя выше детских игр и относился ко всему этому так же серьезно, как к настоящему заданию. Это ставило Гарри в затруднительное положение: он должен был все время быть начеку и пытаться скрыть происходящее от окружающих. Слизнорт и Дамблдор уже наблюдали за ним, как будто считали, что он не в своем уме, и в данном случае Гарри был вынужден с ними согласиться. Он старался казаться бесстрастным, но его глаза настороженно следили за Томом, и он внимательно осматривал каждое место, куда заходил, чтобы убедиться, что там его ничего или никто не ждёт. Том выглядел крайне забавно каждый раз, когда заставал его за этим занятием, и от пляшущего в его глазах веселья в груди Гарри расцветало тепло, компенсируя каждый раз, когда он чувствовал себя идиотом в присутствии своих коллег. Еще одним плюсом было то, что благодаря тому, что он все время был внимателен, Гарри удалось избежать прямой конфронтации с профессором Прорицаний. Судя по всему, его звали Риверс, и он вел себя совершенно нормально до тех пор, пока не видел перед собой Гарри. Когда же это происходило, его глаза тут же становились безумными, поэтому Поттер стал ходить в противоположном направлении всякий раз, когда их пути пересекались. Как сейчас. Риверс остановился в конце того же коридора и уставился на него, поэтому Гарри быстро отвернулся и поспешил в сторону своих покоев. К счастью, до них было не так уж и далеко. Оказавшись внутри, он закрыл дверь, прижался к ней лбом и разразился полуистерическим смехом. Это было просто смешно. Он был взрослым мужчиной, который видел больше, чем многие здесь могут себе представить, больше, чем может описать любой провидец, фальшивый или настоящий, и все же он был вынужден прятаться в своих комнатах, чтобы спастись от бредней одного единственного и не совсем здравомыслящего человека. Но хуже всего то, что он находил свое нынешнее положение неуместно забавным, чего не могла понять его рациональная сторона. Это была потенциально опасная ситуация. Риверс мог быть полусумасшедшим, но как скоро Дамблдор решит прислушаться к нему? Как скоро он заметит, что Гарри не стареет должным образом, и начнёт соединять точки? Но вместо того, чтобы принять надлежащие меры, Гарри прятался здесь и хихикал, как ребенок; играл с Томом в «напугай своего опекуна», как будто им было по двенадцать лет и им нечем было заняться... И правда заключалась в том, что он не хотел останавливаться. Даже если бы другие люди начали это замечать. Возможно, с ним что-то не так — даже больше, чем он думал вначале. Может быть, возвращение в Хогвартс негативно повлияло на его разум, и такое поведение было какой-то больной попыткой пережить подростковые годы, используя Тома в качестве оправдания. Иначе почему бы он так наслаждался этим? Едва уловимый сдвиг в воздухе где-то позади него мгновенно прояснил голову Гарри, заглушив его смех. Старые привычки имели тенденцию сохраняться - он мог не быть аврором уже много лет, у него не было причин ожидать, что кто-то воткнёт ему нож в спину, но если его инстинкты вспыхивали, он знал, что лучше не сомневаться в них. Крутанувшись на месте, Гарри послал Ступефай в ту сторону, где он почувствовал чье-то присутствие. Этот кто-то вовремя пригнулся, чтобы не попасть под удар, и тут на него устремились шокированные глаза Тома, заставившие Гарри инстинктивно опустить палочку. — Том? — спросил он в недоумении. — Что ты здесь делаешь? Задыхаясь, Том выпрямился, вытирая пыль с мантии. — Как ты узнал, что я здесь? — раздраженно спросил он. — Я не издавал никаких звуков. — Хочешь верь, хочешь нет, но я чувствую, когда кто-то подкрадывается ко мне, — сухо заметил Гарри, пряча свою палочку. Том скрестил руки, выглядя еще более раздраженным. — Ты чуть не попал в меня этим заклинанием, — обвинил он. — Оно прошло в дюйме от моих волос. — Ну, я же не знал, что это ты, правда? Врываться в чужие комнаты — не самое безопасное решение. — Том нахмурился, и Гарри почувствовал, как на его лице появляется непроизвольная улыбка. — Твоя реакция была великолепна, — похвалил он. — Не думаю, что кто-то из твоих однокурсников смог бы действовать так быстро, и это касается тех, кто старше тебя. Том наклонил голову, и довольное мерцание в глазах на мгновение смягчило его взгляд, а затем он снова нахмурился. — Но ты был быстрее меня, — медленно произнес он. — Я едва заметил твое движение. Ты промахнулся только потому, что перестал смеяться прямо перед этим, а я уже был настороже. Гарри фыркнул и удивленно покачал головой. — Иногда тебе просто невозможно угодить, — сообщил он ему. — Я взрослый. У меня больше опыта, чем у тебя, поэтому неудивительно, что мои движения быстрее. — Но ты никогда не был так быстр, когда мы занимались дуэлью. — Потому что тогда я тебя учил. Это были не настоящие дуэли. В этот раз я думал, что столкнулся с реальной угрозой. Когда рот Тома раскрылся от возмущения, Гарри с сожалением сглотнул. Это было так неправильно. — Это были не настоящие дуэли! — повторил Том, его голос стал высоким. — Но ты же сказал, что перестал потакать мне и позволять выигрывать много лет назад! — Да! Но ты же не ожидал, что я буду сражаться с тобой по-настоящему? Я бы никогда не наложил на тебя опасное заклинание, если бы не был уверен, что ты сможешь его отразить. — Перестань себе противоречить, ты либо даешь мне победить, либо нет! Это было безнадежно. Именно поэтому Гарри не хотел, чтобы Том знал, где находятся его покои. — Насколько я помню, ты никогда не пытался сломать мне ноги своим заклинанием, — заметил он. — Значит, ты тоже сдерживался. Это, по крайней мере, заставило Тома задуматься, но ненадолго. — Я хочу с тобой настоящей дуэли, — надменно потребовал он, его глаза сверкнули решимостью. — И чтобы никто из нас не сдерживался. — Этого не будет. — Почему? — А ты как думаешь? — Гарри не мог поверить, что ему придется это объяснять. Нет, он не мог поверить в то, что Том вообще потрудился обмануть себя, думая, что они когда-нибудь смогут по-настоящему напасть друг на друга. — Один из нас в итоге пострадает, а другой будет чувствовать себя виноватым. — Виноватым? — Том выплюнул это слово с таким отвращением, что в голове Гарри зазвенел предупреждающий колокольчик, обозначающий приближение к опасной территории. — Я никогда не чувствую себя виноватым. Чувство вины — это инструмент контроля над слабовольными людьми, которые не уверены в принятых решениях. А я уверен. — Вот как? — остатки веселости улетучились, а слова Тома оборвали последнюю ниточку, удерживавшую их. — Отлично. Давай сделаем это прямо сейчас. Брось в меня самые темные проклятия, какие только сможешь придумать. Презрительная уверенность Тома дрогнула, погасив часть его агрессии. — А что насчет тебя? — настороженно спросил он. — Я слабовольный человек, которым движет чувство вины, — холодно ответил ему Гарри, поднимая палочку. — Я не хочу рисковать твоей безопасностью только потому, что ты хочешь доказать свое превосходство надо мной. Я ограничусь только защитными заклинаниями. Не стесняйся, если что. Из глаз Тома исчезла твёрдость, сменившись нерешительностью. Он посмотрел на палочку Гарри, потом на свою, и тут его плечи слегка опустились. — Нет, — пробормотал он, и в его голосе прозвучала такая покорность, что сердце Гарри подпрыгнуло от сочувствия. — Я не могу. — Я знаю, что ты не можешь, — Гарри спрятал палочку обратно в мантию. — Странно, что ты сам этого не знал. Том, мальчик, у которого начинались приступы паники, как только он думал, что Гарри в опасности. Он был готов наброситься на Риверса прямо в Большом зале за то, что тот сделал что-то такое безобидное, как ткнул пальцем в грудь Гарри. И он думал, что может наложить на него что-то даже отдаленно опасное? — Но как ты думаешь, сможешь ли ты победить меня? — Том надавил, и линии его рта сложились в недовольную гримасу, а Гарри в разочаровании закатил глаза. «Я уже побеждал, — хотел сказать он. — И не раз. И посмотри, чем это закончилось». — Почему ты вообще хочешь победить меня? — спросил он вместо этого. — Что это докажет? Том ничего не ответил, но выражение его лица стало еще более напряженным, словно он не знал ответа, но жаждал его получить. — У тебя больше магических способностей, чем у меня, — наконец сказал Гарри. — У меня больше опыта. Ты будешь драться грязно, я не могу представить, чтобы я действительно проклял тебя даже в гипотетическом сценарии, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Так что да, я думаю, ты бы меня победил. — Ты все еще хочешь сказать, что позволил бы мне победить тебя, — покачал головой Том. — Ты безнадежен. Я никогда не видел людей, настолько неспособных представить себе гипотетическую ситуацию. Гарри собирался ответить, но внезапный стук в дверь помешал произнести слова. Нахмурившись, он обернулся. Кто бы мог быть его посетителем? Если, конечно, не... — Открой дверь, — приказал придыхающий голос Риверса. — Я знаю, что ты здесь. Ругнувшись, Гарри сжал переносицу. Этого не могло быть. Почему Риверс решил встретиться с ним именно сегодня, когда Том был рядом? И почему он вообще присутствовал? Им еще предстояло обсудить все это дело со взломом. Облако темной летучей энергии позади заставило Гарри вновь обратить внимание на Тома. Он смотрел на дверь, его взгляд был пристальным и непостижимым, а челюсть сжата так сильно, что казалось, каждый мускул на его лице вибрирует от напряжения. — Том, — зашипел Гарри, — мне нужно, чтобы ты замолчал. Он не должен знать, что ты здесь. Руки Тома сжались в кулаки. — Он неуважителен к тебе, — прошипел он в ответ. — Как часто он вот так врывается в комнату? — Это первый раз. И если ты сам не можешь вести себя тихо, я просто использую Силенцио. Увидев, как расширились глаза Тома от возмущения, Гарри подавил смех. В следующее мгновение стук возобновился, и он быстро схватил Тома за запястье, потащил к двери и прижал к стене рядом с ней, предупреждающе прижав руку к груди. — Ни слова, — повторил он. — Ничего не говори, не двигайся, не пытайся его проклясть. Если ты это сделаешь, я наложу на свою дверь столько защитных чар, что ты больше никогда не сможешь проникнуть внутрь. Том не выглядел впечатленным этой угрозой, но времени на то, чтобы придумать что-то более изобретательное, не было. Бросив на него последний предупреждающий взгляд, Гарри наконец открыл дверь и увидел раскрасневшееся лицо Риверса. — Что тебе нужно? — прямо спросил он. — Я давал тебе время привыкнуть к моему присутствию, поскольку у тебя, похоже, большие проблемы со мной, но это заходит слишком далеко. Я не обязан мириться с твоим преследованием. Риверс покраснел еще больше и уставился на него. — Эта школа — все для меня, — проворчал он. — Как и ее учителя и ученики. Я не позволю тебе саботировать ее. — Как именно я ее саботирую? — Я знаю, кто ты! — Риверс снова поднял палец, ткнув Гарри в плечо. Лицо Тома исказилось в злобном оскале, и Гарри усилил давление, вдавливая его в стену, чтобы тот не смог прыгнуть вперед. — Если ты пообещаешь оставить меня в покое после этого, я буду тебе потакать, — устало сказал он Риверсу. — Кто я такой? В глазах мужчины была неприкрытая ненависть, когда он смотрел на него. — Некромант, — с отвращением произнес он. — Ты тревожишь мертвых и разговариваешь с ними. Ты возвращаешь их к жизни. Ты делал это столько раз, что уже не чувствуешь себя живым человеком. Сердце Гарри резко дернулось и забилось, как барабан, разгоняя в крови все нарастающую панику. Вывод Риверса был совершенно неверным, до смешного неверным, но сами предположения... в них была доля правды. Опасная правда, которую ни в коем случае нельзя раскрывать. Том захихикал, даже не пытаясь скрыть звук, и Риверс отшатнулся, словно его ударили, открывая и закрывая рот, как рыба. Наверное, он подумал, что это смеется один из трупов Гарри, потому что ужас в его глазах был диким и неподдельным. — Ты чудовище, — прошептал он, его голос дрогнул. — Мне плевать, что никто мне не верит. Я возьму это дело в свои руки, могу тебе это пообещать. — Да, хорошо, как скажешь, — Гарри захлопнул дверь, наконец-то отпустив Тома и бросив на него взгляд. — Ты не мог промолчать ни минуты! — Твоя угроза была не слишком пугающей, — пожал плечами Том, все еще ухмыляясь. — Я уверен, что смогу прорваться сквозь твои защитные чары, даже если ты их применишь. Я уже нашел твои комнаты и сам проник внутрь. — Ну ты и сопляк, — Гарри с насмешкой ткнул его в ребра. — Ты только усложнил мне жизнь. Он решит, что я прячу в своих комнатах живые трупы или еще что-нибудь похуже. — Он уже думает, что ты некромант, что может быть хуже этого? — серьезно спросил Том и тут же разразился хохотом. В этом смехе было столько чистоты и счастья, что Гарри против воли начал улыбаться, чувствуя, как в груди начинают разрастаться маленькие завитки тепла, прогоняя холодок, вызванный обвинениями Риверса. — Некромант! — повторил Том, все еще складываясь пополам. — Ты! Говоришь с мертвыми, как будто можешь обладать такой силой. Этот человек просто сумасшедший! Оскорбившись, Гарри снова впился пальцами в ребра Тома, нещадно щекоча его. — К твоему сведению, я разговариваю с мёртвыми каждый день, — сообщил он ему, пытаясь усмирить корчившегося Тома. — Лжец, — задыхаясь от смеха, проговорил Том, пытаясь отбить его руки. — Правда, — настаивал Гарри, ещё сильнее сжимая его пальцы и ухмыляясь, когда Том издал недовольный вопль. — Если ты не заметил, в Хогвартсе полно говорящих портретов, и большинство людей на них давно мертвы. Том моргнул и засмеялся еще сильнее, и на этот раз Гарри не смог устоять перед искушением. Он тоже засмеялся, хотя веселые звуки быстро перешли в вздохи, когда Том, воспользовавшись ослаблением хватки, повалил его на пол, вдавив пальцы между ребер. — Сдавайся и отдай мне мою награду! — самодовольно объявил он, уворачиваясь от протестующих рук Гарри. — Я выполнил твою задачу: может, я и не подкрался к тебе как следует, но я застал тебя врасплох. Ты сказал, что моя реакция была быстрой, значит, ты был впечатлен. Таково было условие. — Хорошо, я скажу тебе, где мои комнаты. Это была награда, — передразнил его Гарри. В ответ Том возобновил свои попытки щекотки, и когда Гарри рванулся вперед, чтобы толкнуть его, он с удивлением понял, что не может этого сделать. Том стал сильным. Вырваться из его хватки теперь было практически невозможно, если не приложить всю свою физическую силу, а Гарри ещё не был на такой стадии. Поэтому он попытался укусить Тома за руку, и когда Том с расстроенным видом ослабил хватку — несомненно, беспокоясь о своей дорогой одежде, — Гарри удалось обхватить его руками за плечи и наконец оттолкнуть. Несколько минут спустя они лежали на полу рядом друг с другом, задыхаясь от остатков смеха, и были слишком измотаны, чтобы продолжать борьбу. В какой-то момент Том подпер голову рукой и посмотрел на него взглядом, который Гарри не мог прочесть. — Как бы Риверс ни заблуждался, он все равно угрожал тебе, — произнес он, на этот раз более серьезно. — Мне это не нравится. Гарри вздохнул. — Я ничего не могу поделать с его угрозами, — сказал он. — Все равно никто не верит в то, что он говорит, так что нет смысла беспокоиться об этом. Некоторое время Том молчал. — А что, если бы был способ что-то сделать с его угрозами? — пробормотал он наконец, наклоняясь ближе к Гарри и проводя пальцем по его щеке. — Ты бы согласился?" — Например? Том опустил голову, уткнувшись ему в висок, а затем прижался губами к его уху. — Я мог бы убить его ради тебя, — прошептал он, его дыхание было горячим, а слова леденящими. — Я могу сделать так, что его никогда не найдут. Он никогда больше не побеспокоит тебя. Поначалу Гарри не мог осознать услышанное. Когда до него наконец дошёл смысл сказанного Томом, по позвоночнику пробежал холодок, быстро превративший кровь в лёд. Что-то горькое забило горло — предательское чувство шока, которого он не испытывал уже несколько месяцев и которое должно было остаться в прошлом на неопределенный срок. Сделав глубокий, дрожащий вдох, Гарри отстранился, увеличивая расстояние между собой и Томом. Его голос прозвучал неуверенно, когда он спросил: — Я когда-нибудь давал тебе понять, что ты можешь шутить со мной о таких вещах? Том наклонил голову, следя за каждым его движением. — Это не шутка, — нейтрально ответил он. — Ты намекнул, что Риверс усложняет тебе жизнь. Я предлагаю снова сделать ее легкой. — Убив его? — Гарри отказывался в это верить. Не после того лета, которое у них было, не после всех их разговоров. — И ты думал, что есть хоть малейший шанс, что я соглашусь на это? — Если Риверс — это проблема, то да. — Проблемы не решаются убийством! — осознав, что находится в опасной близости от крика, Гарри вскочил на ноги и зашагал, пытаясь разогнать удушливое облако беды, которое гасило его чувства. Он думал, что они добились успеха. Он верил в это. Всё не могло рухнуть так быстро — ни сейчас, ни здесь, ни когда-либо ещё. — Я не понимаю, почему ты злишься на меня, — процедил Том, его голос становился все мрачнее. — Я даже ничего не сделал. Ты хотел, чтобы я поговорил с тобой об этих вещах, вот я и пытаюсь. Если ты будешь так реагировать каждый раз... — Это другое дело! Я сказала тебе, что ты должен приходить ко мне, если чувствуешь искушение поступить неприемлемым для тебя образом, а не предлагать мне участвовать в убийстве, как будто это какая-то... какая-то банальная тема для разговора! — Но на этот раз это не для меня, а для тебя! — Том вскинул руки, гнев исказил его черты, и только сейчас Гарри понял, что он действительно расстроен. Это было не просто испытание Тома на прочность или забвение всего, что они обсуждали летом, — он выглядел искренне расстроенным. — Убийство есть убийство, — уже спокойнее произнес Гарри. — Ты знаешь, что я не вижу в этом решения. Неважно, для тебя или для меня. Это неприемлемо. Никаких исключений — только если кому-то угрожает реальная опасность. — Но это же для тебя, — упрямо повторил Том. — Риверс расстроил тебя и сделает это снова. Я хочу позаботиться о тебе. Несмотря на то, что ужас все еще прожигал в нем маленькие ядовитые дырочки, Гарри заставил себя стоять прямо, дожидаясь, пока дыхание выровняется. Затем он подошел к Тому и положил руки ему на плечи, пристально глядя на него. — Я ценю это, — выдавил он из себя. — Очень ценю. Но так ты не сможешь обо мне позаботиться. Никогда. Том стиснул зубы, все еще злясь, и Гарри легонько сжал его плечи. — Ты меня знаешь, — сказал он, стараясь говорить спокойнее. — Ты знаешь, что я никогда не поддержу убийство, даже если твои намерения... благородны. — Ну, я не знал, что ты будешь так же зол, — проворчал Том, но напряжение наконец покинуло его тело. С покорным выдохом он шагнул к Гарри и положил голову ему на плечо, обхватив руками его талию. — Не волнуйся, — произнес он. — Я придумаю что-нибудь еще. — В этом нет необходимости. Мне еще раз напомнить тебе, что я уже взрослый? Я могу справиться с Риверсом. Если он будет сильно меня беспокоить, я применю сдерживающее заклинание, которое не позволит ему приблизиться ко мне. — Правда? — Том отшатнулся, его глаза загорелись жадным интересом. — И такое заклинание существует? — Да. Хочешь, я научу тебя? — будучи аврором, Гарри не раз приходилось использовать это заклинание против волшебников, которые не понимали, что люди не хотят, чтобы их преследовали. Это было сложное, но полезное заклинание, и Гарри до сих пор помнил, как его произносить... более или менее. — Конечно, — Том снова прижался к нему, и Гарри позволил себе зарыться руками в его волосы, успокаивающе расчёсывая их. Катастрофа, похоже, была предотвращена, но он еще некоторое время понаблюдает за Томом и Риверсом. На всякий случай.