Любовь умирает последней

      Тилль проснулся от прикосновения чего-то теплого и влажного к шее. Открыв глаза, он увидел лишь темноту. Со временем они привыкли, и уже можно было хоть что-то различать. Повернув голову налево, фронтмен наткнулся на девушку, водящую языком по его коже. Сказать, что он обалдел от происходящего – ничего не сказать.       Но это начинало ему нравиться.       Линдеманн буквально таял от того, что вытворяла Надя. Решив больше не бездействовать, он провёл рукой по её прессу и, поднимаясь выше, начал осторожно мять уже затвердевший сосок. В ответ вокалист услышал сдавленный стон, подтверждающий то, что Тигрез это тоже доставляет удовольствие. Он не хотел на этом останавливаться, поэтому подключил ко всему вторую руку, лёгшую ей на бедро, и начал гладить, как бы случайно проскальзывая между ягодиц. За очередной такой раз Надежда слегка прикусила ему кожу на шее, что только больше возбудило Тилля.       Напряжение в области паха нарастало с каждой секундой, от чего холмик на спальных шортах отчётливо выпирал. Не в силах больше сдерживаться, он резко навис над Надей, впившись ей в губы страстным поцелуем. Одной рукой, согнутой в локте, вокалист опирался на кровать, чтобы не раздавить девушку, а второй он начал теребить клитор, постепенно набирая темп. Когда Тигрез почувствовала, что уже вот-вот кончит, она, не без усилия, поменялась с Линдеманном местами, начиная спускаться ниже. Отогнув край шорт, а затем и боксеров, её глазам предстал внушительных размеров член, на конце которого виднелась уже выделенная смазка. Провела языком по все длинне, облизала головку и, наигравшись, взяла в рот. Мужчина положил руку Надежде на затылок, задавая темп и периодически меняя его, но фронтмен тоже не стальной, поэтому он подтянул Надю вверх за руки, подминая под себя.       — Помягче? Пожёстче? — спрашивал Линдеманн, попутно стягивая с девушки пижаму.       — Не очень люблю нежный или же мягкий секс – становиться ... Скучно, что ли ... Точно так же я отношусь к жёсткому, — говорила Надежда, доставая из стоящей рядом с кроватью чёрной тумбочки смазку и пачку презервативов. — Я предпочитаю золотую середину – не мягкий и не жёсткий ... Люблю, когда всего в меру, — она подмигнула вокалисту, уже успевшему раздеться.       — Ну хорошо ... Я сделаю всё для того, чтобы тебе было приятно ... — закончив приготовления, сказал Тилль и вошёл в девушку, застанавшую под ним.       Двигался мужчина ритмично. Впившись Тигрез в шею, в некоторых местах оставил несколько красных засосов, не особо думая о том, что завтра у остальных членов группы могут возникнуть вопросы. Он лишь глубже входил в неё, покрывая лицо поцелуями, задерживаясь на губах. Примерно через каждые 5 минут Линдеманн менял позы, полностью повелевая Надей. Когда почувствовал, что разрядка уже близко – снова принял миссионерскую.       — Я так хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась ... — сквозь стоны говорил фронтмен.       — Я тоже ... Ах-х! — Тилль поднажал, и они кончили одновременно. Поцеловав девушку, он откинулся на подушку, увлекая её за собой. — Это был лучший секс в моей жизни ...       — Спасибо, я старался ... Спокойной ночи ... Я люблю тебя ... — прошептал вокалист на ушко Надежде.       — И я тебя лю ... Тилль, вставай ... Эй ... РОТА, ПОДЪЁМ! А КТО СПИТ – ТОГО ПОБЪЁМ!       Линдеманн от неожиданности навернулся с кровати, но тут же принял вертикальное положение и вытянулся по стойке "смирно".       У кровати стоял Рихард, согнувшийся от смеха.       — А-ха-ха-ха, долбаёб, нахуй! — смеялся Круспе. — Там все уже встали, только тебя не хватает. Давай, подтягивайся к нам ... Только успокой сначала свой стояк.       — Твою ж мать! — вскрикнул фронтмен, закрывая руками пах. — Неужели это был сон? Как жаль ... — пробормотал мужчина, когда соло-гитарист скрылся за дверью.       На то, чтобы возбуждение прошло, потребовалось около десяти минут. Посетив ванную комнату и туалет, Тилль направился в кухню-гостиную. Войдя, он увидел сидящих за столом Раммов, жестом приглашавших его к ним. Поздаровавшись с каждым и сев на стул, вокалист заметил стоящую у плиты Надежду. Его взгляд был приклеен к её шее, на которой во сне были оставлены засосы. От воспоминания о том, что это был лишь сон, он заметно расстроился.       — Ты че такой кислый? — спросил Хайко.       — Сон плохой приснился, — на ходу придумал Линдеманн, следя за действиями девушки.       — Пиздеть, как говориться – не мешки ворочать, — задорно сказал Шолле. — Когда я пришёл тебя будить, мне так не показалось.       — А чё у него там было? — поинтересовался Шнайдер, отпивая кофе из кружки.       — Кхм, потом расскажу, — замялся Рихард, косясь на Тигрез.       — Вообще-то, я всё вижу и слышу. Мне тоже интересно, — подала голос Надя, стоящая у плиты.       — Да короче ... Я как крикнул – он с кровати упал, — пояснил Круспе. Момент со стояком он решил пропустить, так как фронтмен смотрел на него такими умоляющим глазами, что надо быть последней сволочью, чтобы выдать всё при Надежде. — А-ха-ха, как мешок с говном.       Все дружно засмеялись. Громче всех был Хирше, который от смеха стал красным, как помидор. Вокалист облегчённо выдохнул, смотря на Цвена благодарным взглядом, на что тот в ответ кивнул.       — Надюш, ты чего там так долго? — Ридель не мог больше ждать, так как она стоит там с того момента, как он проснулся.       — Да всё, всё, иду. Не так уж и долго, — отвечала девушка, неся в руках тарелку с панкейками.       — Что это? — спросил Лоренц, беря одну штуку в руки. — Пахнет обалденно.       — Это панкейки с шоколадом – американские оладушки, — пояснила она, так как после первого предложения на неё уставилось шесть пар недоумевающих глаз. — Так понятно?       — Вполне.       — М-м-м, это очень вкусно! — восклицал Пауль. — Тилльхен, ты чё сидишь? Пробуй скорей!       Линдеманн, взяв панкейк в руку, аккуратно откусил кусочек и мгновенно ощутил приятное распространение шоколада по всему рту. Не в силах сдержать эмоции, фронтмен закатил глаза от удовольствия.       — Надя, в плане кулинарии ты просто волшебница! Это божественно, — не прожевав, говорил вокалист. — Прям Шеф-повар.       — Спасибо, я старалась, — говорила Тигрез, ставя перед мужчиной кружку ароматного напитка. — Кушайте на здоровье.       Сев вместе с мужчинами за стол, Надежда тоже начала трапезничать. Дальнейший приём пищи проходил в молчании, которое в один момент решил нарушить своим вопросом Оливер.       — Кстати, а где Маришка?       — Олли, уже 11:03. Она давно в школе, — смотря на настенные часы, отвечала девушка.       — А-а-а, точно, у неё же сегодня школа. Я как-то забыл, — пожав плечами, сказал бас-гитарист.       — Бедный ребёнок, — со страдальческим лицом произнёс Хайко.       — Ученье – свет, а неученье – тьма, — спокойно проговорила Надежда.       — Да ну, херня это всё, — махнул рукой Пауль. — Вот я отучился и зарабатываю на жизнь, состоя в рок-группе. Нахуя мне нужна математика? — он свёл брови вместе и прищурился.       — Струны на гитаре считать, — поддел Хирше Шнай. — Ты их иногда путаешь, так что сиди и не выёбывайся, — смеялся Кристоф, на что ритм-гитарист показал ему средний палец.       — М-да, с вами не соскучишься, — качала головой девушка, отпивая кофе. — Беда-а-а ...       — Да ладно, всё не так плохо, — улыбался Флаке. — Вот если бы они вчера после игры буянить начали – это была бы беда. А так всё нормально, — наклонившись к Наде, Кристиан шёпотом, чтобы никто не услышал, начал рассказывать. — Один раз, после Meet & Greet, я застал Риха и Пауля трахающихся в гримёрке, а на полу было две пустые бутылки из-под шнапса. Слава Богу, что они меня не заметили, так что я быстро вышел обратно.       — Ты сейчас серьёзно? — на секунду девушку охватил шок, от полученной только что информации. Но затем на смену ему пришла волна смеха. — А-ха-ха-ха-ха ...       — Абсолютно.       — Господи, зачем ты мне это рассказал?       — Чтобы потом у тебя не было вопросов, что за херня между этими двумя происходит, — он мельком глянул на них.       — А кто был сверху? — сквозь смех спрашивала Надежда.       — Рихард, — Доктор Флакон тоже смеялся, прикладывая указательный палец к губам. — Только не рассказывай никому.       — Хорошо, — Тигрез тихо смеялась, закрыв лицо руками.       — Ты чего смеёшься? — спросил Круспенский, у которого на краешке губ была большая капля шоколада. Как он её не заметил?       — Хах, Рих, у тебя вот тут шоколад, — Тигрез указала на то место, где была сладкая капля. Но вместо того, чтобы нормально вытереть, он случайно размазал её почти по всей щеке. — А-ха-ха, да ты издеваешься.       — Чё у вас происходит? — поинтересовался Линдеманн. Надежда взяла за Шолле подбородок и повернула в сторону вокалиста. — А-ха-ха-ха, блин, на говно похоже.       После его слов все стали смеяться намного сильней. Пауль даже упал, держась за живот и катаясь по полу. Не выдержав больше такой обстановки, Круспе подорвался и уже хотел было бежать в ванную, но запнулся за валяющегося Хирше.       — Женщина, вы как самолёт летели – четыре метра, — с грузинским акцентом сказал Хайко, ещё больше заржав. — Сука, я больше не могу. Уйди с глаз моих долой, а то я лопну со смеху.       — Иди на хер, — гаркнул Рихард и пнул его по жопе, затем побежал туда, куда хотел до своего полёта       — Хах, Тилль, он походу не доел свои коричневые вкусняшки, — через силу проговорил Ландерс, вызывая новую волну смеха.       — Пошёл в задницу, я всё слышу, — послышалось из ванны.       — Не Рихард, а целое дело, — качая головой, произнесла Надежда, собирая грязную посуду. — Ладно, оставьте его в покое, а то обидится.       — Не обидится. Он сам, наверное, уже сто раз угарнул со всего этого, — всё ещё смеясь, говорил Линдеманн, помогая девушке.       Спустя пару минут вернулся Круспе уже с чистой щекой. Вокалист был прав – Цвен шёл и улыбался, трогая пальцами то место, где был шоколад.       — Я как в зеркале увидел – сам заржал, — Шолле посмотрел на часы. — Надежда, спасибо тебе огромное. Всё было прекрасно, а еда просто волшебная, но мне пора домой, — и пошёл собирать вещи.       Тут же вскочил Хирше, крича о том, что поедет вместе с ним. Надежда посмотрела на Лоренца, а тот отвечал взглядом: "Я ж говорил". В знак согласия она покачала головой и вернулась к своим делам.       Остальные члены группы ещё немножко посидели и тоже ушли, оставляя Тигрез наедине с собой.

***

      Марина шла из школы. Соблюдая ПДД, она перешла дорогу и продолжила свой путь. Завернув во двор, Марина наткнулась на высокого мужчину, который неподвижно стоял и выпускал изо рта табачные клубы дыма. Увидев знакомую девочку, он кинул окурок на асфальт и затушил его ботинком.       — Маришка! Как же хорошо, что я тебя встретил!       — Дядя Тилль?! А что вы тут делаете? — спросила малышка, удивлённо глядя на Линдеманна.       — Я ушёл от вас полчаса назад. До твоей школы, наверное, дошёл и только потом понял, что телефона-то у меня с собой нет. Сообразив, что оставил его у вас, пошёл обратно. Пришёл сюда и осознал: я же не знаю номер квартиры! Так что стоял и ждал чудо, которым оказалась ты.       — Беда-а-а ... Ну ладно, пойдёмте. Наша квартира – 66, — сказала девочка, открывая ключём домофонную дверь.       Поднявшись с помощью лифта на нужный этаж и дойдя до чёрной двери, Маринка открыла и её. Стоя на пороге, Маришка и Тилль услышали музыку и лёгкий топот, причём двойной. Разувшись, прошли в просторную гостиную. Там они увидели Надежду, танцующую напротив телефона, в котором точно так же двигались семь человек, поочереди выходящих в центр. Тигрез заметила этих двоих, стоящих в проёме комнаты, но продолжила выполнять движения в такт музыке.       — Маришка, что происходит? — наклонившись к уху ребёнка, шёпотом спросил вокалист.       — Надя репетирует с BTS, — прошептала в ответ Марина, продолжая завороженно смотреть на ритмично двигающуюся девушку. — Обожаю, когда у них тренировки.       Фронтмен тоже не мог отвести взгляд – уж больно ему нравилось смотреть на Надю.       Тилль и Маришка так и стояли до самого конца песни. Закончив, Надежда подошла к телефону и подозвала к себе девочку. Та радостно подбежала и залепетала что-то на ломаном корейском, обильно жестикулируя руками в знак приветствия. К ней подключилась и сама Тигрез. Через пару минут они попрощались и Надя, наконец, повернулась в сторону залипшего на неё Линдеманна.       — Это просто совершенно обалденно. Мне понравилось, — лукаво улыбнулся вокалист. — Что за песня?       — "Boy With Luv". Ты чего вернулся? — ответила девушка, попутно разминая левое плечо.       — А, да я телефон забыл. Одну секунду, — сказал он и скрылся из виду. Через пару мгновений вернулся, держа в руках свою трезвонку.       — Ты больше ничего не забыл?       — А что ещё он забыл? — между ними выросла Марина.       — Кое-что. А кто-то другой забыл помыть руки и переодеться. Schneller! — после последнего слова Тигрез Маришка бегом побежала в ванную.       Убедившись, что ребёнка нет рядом, Линдеманн медленно подошёл к Надежде и, положив руки ей на талию, притянул к себе. Затем одну из конечностей он положил ей на затылок, впиваясь страстным поцелуем в губы. В ответ Надя начала перебирать его волосы своими пальцами, массируя кожу головы. Поцелуй стал настолько страстным, настолько горячим, желанным и глубоким, что ей просто стало не хватать кислорода. Надежда положил руки на плечи фронтмена и кое-как прервала поцелуй, чтобы отдышаться.       — Какой ужас. Знакомы второй день, а ты уже целоваться лезешь, — говорила Тигрез, но продолжала стоять в объятиях мужчины.       — Вчера тебя это не смущало, — отвечал ей Тилль, спуская вниз руку, которая была на талии девушки.       — Во-первых, не вчера, а сегодня. Во-вторых, тогда у меня была минутка слабости.       — Угу, — хмыкнул вокалист, сминая её упругую попку, которая была настолько маленькой, что помещалась в его огромной ладони. — Слабо верится ... Но вот у меня к тебе не слабость, а чувства. Настоящие человеческие чувства.       — Не знала, что ты на них способен. Обычно знаменитости ебуться с кем попало, без разбора. Неважно с кем, главное – удовлетвориться.       — А-ха-ха, вспомнила песню "Bück Dich" ... Но я не такой. Могу доказать, — на этих словах Линдеманн подхватил её на руки и понёс в комнату.       Он мог бы доказывать ей и на диване в гостиной, но там всё-таки была опасность, что их увидит Маришка.