Любовь умирает последней

      Когда они уже были в комнате, Тилль закрыл дверь на защёлку и аккуратно положил Надежду на кровать, раздеваясь по пояс.       — Почему только половину? — она хищно улыбнулась и изогнула бровь. — Так не интересно.       — Не всё сразу, — стянув с себя рубашку, фронтмен навис над девушкой и принялся целовать её шею, изредко прикусывая.       Вдыхая приятный аромат женских духов, он возбуждался всё больше. Это было заметно по выпирающему бугарку на штанах. Когда одной шеи ему стало мало, вокалист решил увеличить место для поцелуев путём стягивания толстовки с Тигрез. Приподняв девушку, он легко стащил с неё лишний элемент одежды, но, увидев количество и качество полученных ею ран, Линдеманн остановился, думая о том, что от его прикосновений Надежде будет больно.       — Не беспокойся, всё нормально.       — Ты умеешь читать мысли? — он вопросительно посмотрел на Надю, проводя пальцем по ткани топика.       — У тебя всё на лице написано, — девушка опёрлась на локти, что позволило ей чмокнуть мужчину в нос.       В ответ на сказанное фронтмен принялся нежно мять женскую грудь. Но Надежда решила не терять время зря и схватила его за пряжку ремня, дёрнув на себя. Не ожидав такого маневра, вокалист почти упал на неё, но всё-таки успел опереться на руки. Она ощутила прямо над собой его горячее дыхание. Уловив её мотив, Линдеманн начал стягивать с девушки чёрные шорты. Разобравшись с пряжкой его ремня, который так долго мозолил глаза, она выжидающе уставилась на мужчину, и он тут же стянул с себя джинсы. Оставшись в одном белье, они остановились.       — Какой секс предпочитаешь? — спросил фронтмен, еле держась, чтобы не наброситься на неё в ту же секунду.       — Я предпочитаю золотую середину – не мягкий и не жёсткий ... Люблю, когда всего в меру, — ответила Надя.       От услышанных слов он сел на кровать и выпучил глаза.       — Что? — она была в шоке от поведения фронтмена, но её ничто не выдавало, так как хорошо контролировала эмоции.       — Сегодня мне снился сон про нас с тобой и там ты сказала то же самое. Слово в слово! — Линдеманн привычным движением поправил чёлку. — Так, погоди, — он перелез через кровать и встал у близ расположенной тумбочки, открывая её. Как только вокалист это сделал, тут же отскочил, впечатавшись в стену. — Это там тоже было!       — Ты про презики и смазку?       — Д-да.       — Магия вне Хогвартса, — усмехнулась Надежда.       — Что?       — Ты не смотрел "Гарри Поттера"? — удивилась Тигрез. — Беда-а-а ... Кстати, теперь понятно, о чём утаил Рихард. У тебя утром, оказывается, стояк был из-за сна.       — Как ты догадалась?       — Я просто логически подумала и сделала вывод, — она развела руки в сторону.       — А вдруг это был просто утренний стояк? Такое, вообще-то, бывает, — сказал Тилль, сделав невинный вид.       — Хах, отрицать что-либо уже поздно – ты подтвердил мою гипотезу.       — Ну и ладно, — он показал девушке язык.       В этот момент в комнату постучали и из-за двери послышался голос Марины.       — Надя, там дядя Шура звонит, — сказала Маришка, а Надя и фронтмен начали быстро одеваться, подавая друг другу одежду.       — Из Би-2? — спросила Надежда, на ходу натягивая толстовку и открывая дверь комнаты.       — Да, — ответила девочка, передавая Тигрез звонящий телефон. Затем она развернулась и ушла на кухню.       Приняв вызов, девушка начала говорить на русском, что не очень понравилось Тиллю, ведь он не понимал ни слова. Смирившись, сел рядом с Надей на кровать, обнимая её со спины. Просидев так пару минут, вокалист решил немного поразвлечься, начав целовать Надежде шею, оттягивая толстовку.       На его действия она отреагировала только закрытыми глазами с глубоким вздохом и выдохом, пытаясь совладать с эмоциями и желанием. Когда фронтмен перестал сдерживать и залез руками под толстую ткань верхней одежды девушки, обхватывая твердеющие соски через топик, Надя до крови закусила нижнюю губу и запрокинула назад голову, которая оказалась на плече мужчины.       Проговорив с Шурой ещё немного, она нажала на кнопку завершения разговора. Положив телефон, Тигрез облокотилась на Линдеманна, заставляя того лечь. Вытащив руки, он взял её за подбородок, затем повернул лицом к себе и нежно поцеловал, положив вторую руку Надежде на живот. Сначала Тилль просто поглаживал её пресс, а потом стал спускаться ниже. Но добраться до заветного места ему не удалось, так как девушка перехватила его руку и поместила обратно на свой накачанный торс.       — Ещё одна такая выходка, и я кого-то придушу, — оторвавшись от губ Линдеманна, прошептала Надя.       — Угу. Прямо здесь, подушкой, — смеялся вокалист.       — Ты во мне сомневаешься? Хочешь, проверим?       — Я прекрасно знаю, что ты это можешь, так что, пожалуй, откажусь, — он поцеловал её в губы, а затем в щёку, висок и нос.       Потом фронтмен просто упёрся лицом Наде в шею и закрыл глаза, наслаждаясь её ароматом. В нём он смог узнать мяту и цитрусовые. Вдохнув поглубже, убедился в правильности компонентов. Как только Линдеманна решил вновь начать действовать, в дверь постучали и, не дождавшись разрешения, открыли.       — Будете кушать?.. Вы чего? — вытаращилась на них Марина.       — Просто дядя Тилль мешал мне разговаривать по телефону, и я решила его за это придавить, — улыбнувшись, выкрутилась Надежда.       — Но, как видишь, у неё плохо получается, — поддел её мужчина. — Честно говоря, я бы не против перекусить.       — Обойдешься. Раз мне не удалось избавиться от тебя тем способом, значит, я буду морить тебя голодом, — раскинув руки и ноги в разные стороны, сказала Тигрез.       — Так, да? Думаешь, ты меня остановила? А вот нифига подобного. Маришка, открывай дверь шире, — на этих словах он убрал её раскинутые конечности, сел, поудобнее устраивая девушку у себя на руках, после чего встал и пошёл на кухню. Придя в комнату, Тилль опустился на диван, продолжая придерживать Надю. — Марин, я передумал. Последний раз ел перед уходом – это было не так давно, так что кушай, а мы тут посидим.       — Хорошо, — проговорила девочка, приготавливая всё необходимое.       — Что ты творишь? Она ведь ребёнок, — шёпотом спросила Надежда. — Она, конечно, умная, но то, что мы знакомы пару дней, а уже сидим в обнимку – может не понять.       — Мы просто сидим. Тем более, я ещё ничего не сделал, — сказал фронтмен, смотря на Маришку, которая в этот момент отвернулась. Он воспользовался моментом и быстро поцеловал девушку. — Ой, а теперь сделал. И как так получилось?.. — вокалист наигранно пожал плечами, сидя с удивлённым лицом.       — Ты за это ответишь, — сощурив глаза, всё так же шёпотом говорила Тигрез. — Мари-и-ин, принеси мне мороженого, пожалуйста.       — Сейчас принесу! — крикнула малышка и убежала.       Как только она скрылась, Надя тут же перекинула ногу через бёдра Линдеманна. Схватив за волосы, оттянула его голову назад и впилась ему в губы своими, проталкивая язык как можно глубже. Его язык упорно толкал в ответ, а лёгкая щетина царапала подбородок и губы, но это ещё больше её раззадоривало. Продолжалось всё до тех пор, пока она не услышала дверной хлопок и приближающиеся шаги. Приняв изначальное положение, стала дожидаться прихода девочки.       — Вот, держи, — Маришка подала ведёрко ванильного пломбира с шоколадной крошкой, а так же чайную ложечку.       — Спасибо большое, Солнышко, — девушка улыбнулась и подмигнула ребёнку, на что та сделала то же самое и пошла обедать.       — Надя, какое мороженое? Тебе ж, блин, постоянно холодно, — фронтмен в недоумении уставился на Тигрез, открывающую десерт.       — Она его постоянно ест. Даже зимой, на улице, — отзывалась из-за стола девочка. — У нас целая морозилка мороженого.       — Солнышко, не пали контору! — говорила Надежда, наконец, разобравшись с крышкой ведёрка и набирая холодную массу на ложку. — М-м-м, как вкусно! — она закатила глаза от удовольствия. — Хватит так на меня смотреть. Будешь? — поддев мороженого, Тигрез протянула его Тиллю, и тот без колебаний открыл рот, впуская ложку. — Ну как?       — Вкусно. Дай ещё, — вокалист состроил жалобную моську, как у собаки, просящей вкусняшку.       — Да пожалуйста, — Надя подчерпнула ещё и отправила пломбир ему в рот. — А на счёт того, что я мёрзну, сейчас можешь не беспокоиться – мне от тебя тепло, — она поддела мороженое на этот раз уже себе.       — Ну хорошо.       — Будешь ещё? — спросила девушка, держа в руках полную ложку.       — С удовольствием! — ответил фронтмен, открывая рот для следующей порции.       Так они и сидели: Надежда подчёрпывала то себе, то Линдеманну, прижимающему её к собственному телу. Ведёрко с мороженым было большим, так что они могли растягивать этот момент.       Через какое-то время Маришка удалилась к себе в комнату, так как успела съесть быстрее парочки, расположившейся на диване. Когда ребёнка в комнате не стало, мужчина спокойно положил свои руки на бёдра Тигрез и томно посмотрел в зелёные глаза. Затем начал разглядывать её лицо, остановившись на уголке губ, где был пломбир.       — Надюш, у тебя вот тут, — он пальцем показал на себе, — мороженое.       — Здесь? — девушка промазала.       — Нет.       — Тут? — снова не туда.       — Да нет.       — Может быть, тут? — в этот раз она промахнулась специально, игриво улыбнувшись.       — Дай я попробую, — мужчина взял её за подбородок, немного приподнял и аккуратно слизал языком, а затем поцеловал. Глубоко, но нежно.       После этого, он прервал поцелуй, соприкоснувшись с Надеждой лбами. Передохнув, фронтмен приоткрыл губы, подаваясь головой вперёд, но вместо желанного поцелуя получил ложку мороженого в рот. Решив отомстить, вокалист зажал её зубами, не давая вытащить.       — Отдай, — Надя дёрнула кусок нержавейки, пытаясь заполучить её обратно, так как хотела продолжить поедать свою вкусняшку, но Линдеманн начал отрицательно мычать и мотать головой. — Ну пожалуйста, — она состроила такое лицо, как будто мужчина не ложку спёр, а всё ведёрко пломбира. — Я ведь могу и другую взять, — Надя попыталась слезть с Тилля, но он ловко перехватил тянущиеся вниз ноги.       Разведя их в стороны, фронтмен повернул её полностью к себе, и получилось так, что девушка была вплотную прижата промежностью к паху вокалиста, где уже в полной боеготовности стоял напряжённый член. Закусив нижнюю губу, она положила одну руку Линдеманну на грудь, проводя ею вниз. Дойдя до возбуждённого органа, она сжала его через штаны, вызвав приглушённый ложкой стон. Воспользовавшись тем, что мужчина ослабил бдительность, Надежда быстро выхватила кусок железа, тут же подчёрпывая себе холодный десерт. Поняв, что произошло, фронтмен нахмурил брови и отвернулся.       — Это ты так обиделся? — склонив голову набок, спросила Надя.       — Да.       — Может, перестанешь дуться? — она упёрлась носом ему в шею. — Или я тебе кучу засосов наставлю.       — Ставь, мне всё равно, — было видно, что вокалист пытался сохранять злой вид, вот только его выдавало сбившееся дыхание.       — А ещё я могу тебя связать и совращать.       — Ты и так меня совращаешь. Я не связан, но ты всё равно не даёшь мне ничего сделать, — он повернулся так, что его рот был у самого ушка девушки. — От этого становиться обидно ... А я ведь всего-то хочу сделать тебе приятно, помочь раскрепоститься. Понимаю, что таким своим поведением ты пытаешься защититься, но от меня-то зачем? Я ведь не причиню тебе вреда и ничего не сделаю против твоей воли ... — шептал Линдеманн, гладя её по спине, как бы успокаивая.       — Тилль, ты тут такую драму развёл, а я просто хочу доесть пломбир, — ответила Надежда, после чего, не сдержавшись, засмеялась, отворачивая лицо в сторону. — Погоди немножечко, я просмеюсь, а потом уж будем решать, что дальше делать, — сбивчивым из-за смеха голосом говорила Тигрез.       — Блять, а я-то пытался брать с тебя пример – логически думать.       — Молодец, но ты думал не в том направлении, — она погладила его по голове, зарываясь пальцами в густые чёрные волосы. Второй рукой подчёрпывала десерт, направляя ложку в рот мужчине, который с удовольствием его открывал.       На то, чтобы покончить с холодным блаженством, ушло около четверти часа. Закинув ложку в пластмассовое ведёрко и положив всё это на пол, девушка обняла фронтмена и, удобно устроившись у него на руках, закрыла глаза.       — Ты спать хочешь? — шёпотом спросил Линдеманн, нежно гладя Надю по щеке.       — Да. Я не спала почти всю ночь – мне было плохо, — не открывая глаз, отвечала Надежда.       — Сердце? Или раны?       — И то, и другое.       — Ты же обезболивающее выпила, — он непонимающе нахмурил брови.       — Не помогло. А вставать, чтобы выпить ещё таблетку, мне не хотелось, так как я могла разбудить тебя, выпутываясь из объятий.       — Понятно. Сейчас тебе лучше?       — Да, немного.       — Тогда пошли спать, — вокалист встал вместе с девушкой на руках и направился в её комнату.       — Мне нельзя спать, я обещала Шуре и Лёве отрепетировать песни их нового альбома "Аллилуйя".       — Так вот о чём ты с ним разговаривала. Придётся перенести. Давай телефон, я разберусь, — положив Надю на кровать, он протянул руку.       — Ты умеешь говорить по-русски?       — Ну, немного.       — Ладно, — разблокировав телефон и набрав нужный номер, она передала его Линдеманну.       — Хай пипла, чего звонишь? — спросил голос на том конце.       — Добрый день, с вами говорить Тилль Линдеманн, вокалист Rammstein. Я хотеть вам сообщить, что сегодня Надежда не сможет репетировать с вами, так как плохо себя чувствать.       — Понятно. Почему она сама об этом не сказала?       — Надежда сейчас спать.       — Угу ... У меня только один вопрос: откуда вы знаете пароль её телефона?       — Эм-м ... Мне сказать его Марина.       — Ну хорошо. Передайте ей, что мы все волнуемся и чтобы позвонила, когда проснётся.       — Обязательно передать, до свидания.       — Покеда, — попрощался гитарист и закончил звонок.       — Произношение хромает, но, в целом, неплохо, — говорила Тигрез, смотря в потолок и не обращая никого внимания на подходящего Линдеманна. — Лёва меня побьёт ... Они все меня побьют ...       — Почему? — спросил фронтмен, садясь на край кровати.       — У меня хоть и уважительная причина, но я ведь обещала им, а тут выходит, что я не оправдала доверие, — она взяла подушку, уткнулась в неё лицом и грустно простонала, а после откинула руки в разные сторону, принимая форму звезды.       — Всё хорошо, просто тебе надо отдохнуть. Давай, двигайся, — когда девушка освободила достаточно места, вокалист лёг рядом, прижимая её маленькое тельце к себе. — Спи, любовь моя, — Тилль нежно поцеловал Надю в висок, на что она повернулась к нему, провела кончиком языка по его нижней губе и слегка прикусила её, а потом поцеловала мужчину, обвивая руками крепкое тело.       — Спасибо ...       — За что? — он улыбался мягкой улыбкой, гладя расслабившуюся Надежду по спине.       — За то, что ты есть ... — поцеловав Линдеманна в последний раз, Тигрез легла спиной к фронтмену, который сразу же пристроился рядом и обнял её, утыкаясь носом во вкусно пахнущие волосы.       Через несколько минут они уже мирно посапывали на просторной кровати.