Нежно и тревожно

Сегодня звезды ярче чем вчера

Или им просто так казалось 

Рядом жизнь играла другими красками

И нежное чувство в сердце вонзалось.

Наслаждаясь теплом и нежностью Кириных рук, Саша закрыла глаза. Казалось, время перестало существовать для нее — спустя пять минут, а может, спустя час, она начала проваливаться в сон. Вскоре Кира тихонько шевельнулась — краем сознания Саша ощутила, как ее аккуратно укладывают на диван.  От Киры пахло свободой, мальборо и бурей. И буря кипела внутри Саши. Хотелось признаться в каждой своей мысли. Выть о том, насколько взгляд Киры будоражит всех мертвых бабочек в животе. О том, насколько красивые волосы, выкрашенные белой краской. О том, насколько ее черты лица завораживают. Хотелось задать кучу неуместных вопросов. Хотелось залезть внутрь Киры и полностью изучить. Смесь нежности и наслаждения доводили ее до сладкого сумасшествия.  Саша даже ночью сходила с ума от того, какой Кира приходила к ней во снах. И до боли жутко было сегодня проснуться одной. В давно остывшей кровати. Она боялась одиночества. Точнее ненавидела оставаться один на один с съедающими мыслями в голове. Сонным взглядом она осмотрела стол. Пустая бутылка, недопитые смеси в стаканах. О былом вечере напоминал не только беспорядок на столе, а и беспорядок в голове.  В доме — холодно и темно.  А в голове — пустота и мрак. Миллионы мыслей не давали покоя. От воспоминаний кровь прилила к щекам.  Вся пунцовая, тихо как кошка она подошла к незакрытой двери балкона. Оттуда сразу донесся терпкий запах сигарет.  — Посмотри, сегодня звёзды ярче чем вчера. Пойдём скорей на свежий воздух. — глядя на ночные сумерки сказала Кира. — Почему не спишь? — испугавшись резко прерванной тишины прошептала Саша. — Бессонница.  Саша подошла ближе, вырвала из губ Киры сигарету. Дым медленно растекся по легким. — Не кури. Мне не нравится  целоваться с пепельницой. — неожиданно грубо произнесла Кира. Вчерашняя нежность карих глаз сменилась привычной пустотой. Ловко указательным и средним пальцем Кира присвоила обратно раковую палочку. — Вчера ты говорила по-другому — заигрывая напомнила Саша. Назло Саша вытянула вишневую сигарету из пачки на подоконнике. Щелкнула зажигалкой. В глазах заиграл оранжевый огонек.  — Теперь не буду твоей? — выдыхая дым прямо в лицо собеседницы протянула Саша. — Собирайся, покажу охуенное место. — идя на кухню, раздраженно прохрипела Кира. Быстро сварганив незамудренный завтрак: пара бутербродов с сыром и кофе. Они сели за стол. — Так что ты хочешь показать? — дожевывая пищу сказала Саша. — Пошли — подрываясь из за стола приказала Кира. *** — Вот моя рука, котик, держи - все мосты мы сжигаем сразу — бежа по лестичной клетке предложила Кира. — Ты не сказала куда мы идем. — насторожилась Саша. — Туда, где красиво и очень опасно. Ветер бьет в лицо, но им это не мешает. Забывая про все проблемы рядом с друг другом они просто бегут. Бегут держась за руки и надеясь, на что-то хорошее.  К несчастью они роют могилу. Для переживаний и забот. Для чувств и эмоций. Для проблем и спокойствий.  Под ночными сумерками, они пробираются через дебри с нежностью и надеждой внутри. Лица искажают улыбки до ушей. Они смеются и радуются этому моменту.  Затишье перед бурей? или начало чего-то нового, светлого?  Вот на тёмно-синем фоне неба уже вырисовывается силуэт административной развалины со слепыми выбитыми окнами. Жуть.  У ворот под фонарём не было ни души. Закурив, они зашли внутрь. Под ногами скрипели доски, и из-под кед вылетала пыль. Чтобы не въебаться в стену, они включили фонарик на телефоне.  Было стрёмно бывать в таких местах затемно. Саша пересилила себя. Сейчас надо следовать за Кирой. По разваливающейся лестнице они дошли до десятого этажа. К маленькому окошку был подставлен поддон, по нему они перелезли через перегородку. Тут открылся вид на весь город. Знойный ветер обдувал уже и так красные щеки Саши. Она немного поморщилась от холода.  — Замотайся в свой ёбаный колющий шарф. — Кира продолжила утреннюю грубость. Сашу забавлял приказной тон Киры, ей нравилась та мимолетная радость от победы, которая мелькала в глазах белобрысой, когда Саша исполняла приказ. Они сели возле арматуры, и принялись ожидать рассвета. Саша прижалась к Кире и примостила голову на голубую олимпийку. Сон полностью овладел ею. Саша полностью пропахлась вином, марвелом с вишней, кровью и детскими травмами. Проснулась она от голоса. — Голос. Откуда-то снизу. Господи, надеюсь, это не какие-нибудь скинхэды, которые тоже частенько тусуются здесь по ночам. — первая мысль в только, что проснувшимся разуме. Кира насторожилась, кулаки наготове.  — Эй, кто там? — это был высокий радушный тенор девушки с каре. — Мы никого не обидим. Судя по голосу, татуирована была немного поддата или накурена. Скрываться за арматурой дальше не было смысла, они осторожно выглянули из-за своего укрытия. Шатенка выплюнула окурок и мрачно махнула им рукой. Под ее холодным взглядом Саше стало неуютно.  Чужой кулак был крепко стиснут пальцами Саши. Сжат так крепко, что скрипел и хрустел, когда Кира пыталась выдернуть руку. Поняв что угроза миновала руки разжались. За девушкой с каре выглянули ещё две головы. Одна длинноволосая, взгляд у нее был наглым. И другая, хмурая и отчужденная с короткой стрижкой. Они что-то выкрикивали и болтали о своем. До пары голубков им не было дела. Расслабившись Саша с Кирой продолжили молча наблюдать за порозовевшим горизонтом.  С крыши рассветы были особенными. Или же это потому, что они сейчас вместе?   Вид на раскинувшийся внизу пейзаж, свежий воздух. Рядом только трепетно обнимающая Саша — совсем близко. Она просто уткнулась лицом Кире в плечо и нечаянно коснулась губами шеи у воротника толстовки. А Киру тряхнуло так, будто по ней пропустили разряд тока. Она отпрянула, наблюдая за нежными чертами лица Саши. Аккуратный профиль, обкусанные губы, курносый нос. Большие глаза — сейчас, в бледно-розовом свете, особенно красивы, в обрамлении редких, но длинных ресниц. И красные непослушные волосы… У Киры снова дёрнулась рука — оттого, что захотелось пригладить торчащую у уха прядь.  Это ещё одно утро, что они друг другу подарили.