Нежно и тревожно

Это прекрасное чувство, когда вы вместе И ничто не может вам мешать Три ложки сахара И чай горячий, словно его сердце Вы так хотите близости Важна лишь степень искренности Важны лишь чувства и любовь Впускать его внутрь себя Да так, чтобы до сердца колью

За несколько недель Саша ещё больше погрязла в этом болоте, это не ужас, не страх и не отчаяние. Девушка будто проваливается в глубокое, липкое, абсолютное ничто. И только Кира, единственный лучик света в этой кромешной тьме, только она понимает и принимает Сашу. Все таки какая же жизнь ироничная. Ещё месяц назад Саша даже не подозревала о существовании Киры, а теперь её собственное существование кажется ей невозможным без нее. Даже без воздуха она продержалась бы дольше. И кажется это было взаимно. Саша никогда не доверяла людям, в принципе она просто не умела, но что то изменилось, что то поселило в ее сердце надежду.

Несмотря на погоду за окном этот вечер был теплым, желанным и манящим.

Её глаза блестят: она пьяна — от коньяка в коле и от любви. Девушка настолько сильно привязана к человеку — в первый и как ей кажется в последний раз. Она отпивает немного из стакана, а потом отставляет его на журнальный столик. Лёд тихо стучит о стекло. В этот момент Саша — самая счастливая девушка на свете: она смотрит ужастик с Кирой, в которой заинтересована, с Кирой которая заинтересована в ней. И наконец с Кирой, которая её обнимает. Кира аккуратно залила в себя весь стакан. И откинулась на спинку не очень удобного дивана, позволяя дешевой смеси алкоголя стукнуться о череп. А Саша уже накидавшаяся спизденым коньяком из бара, выключила до жути нудный фильм. Переводя взгляд на отдыхающую девушку рядом, она погладила ее по мягким белым волосам. И по привычке залюбовалась, смотря в нечитаемый взгляд. У Киры в глазах были пластиковые звёзды, как стаканчики на вечеринке, в них только абсент наливать, вмазывать окурки и сбрасывать пепел. Но не смотреть. Именно это ужасно привлекало Сашу. Она моргнула, стряхнула мысли, потыкала по экрану полудохлого компьютера. — Может потанцуем? — скучающе произнесла Саша. Не дожидаясь ответа она включила первый попавшийся альбом ssshhhiiittt! и схватила Киру за теплые запястья. — Ну же, старпёрка — хмыкнула она, — Не заставляй чувствовать себя странной. Отпуская запястья и отходя от Киры, она шатаясь начала выкрикивать узнаваемые строчки из песен и дергалась в такт музыке. А точнее скакала как пружины в диване. Хаотично раскидывая руки. И искренне улыбаясь. Все вокруг танцуют, пьют и веселятся Ты самая красивая, но так не хочешь танцев Музыка ужасная, да,  и она так скучна Опять мы не знакомы, но со мной будет получше Если хочешь плакать то я буду плакать тоже Я надену платье, буду на тебя похож и Можешь не смотреть и называть меня как хочешь Все вокруг тупое, поэтому я с тобой— уже почти сорвав голос, Саша продолжила петь песню. — Ладно, давай. С дурью в головах, шатающиеся, радостные, они танцевали, а точнее просто скакали туда сюда. Молниеносно теряя рассудок. Колени разъезжались в стороны, а губы расходились по швам от улыбок. Саше нравилось чувство полного отрыва и счастья. И, надо же, для этого вовсе не обязательно употреблять. — Ты очень сексуальная. — на секунду задумавшись, Кира продолжила, — я блять это вслух сказала? —Я перепила, вау. Почему с тобой так легко теряется контроль и обретается смысл? Кира выдохлась первой, она с грохотом плюхнулась на скрипучий диван, окруженный гирляндами. — Ну и ладно, — Саша присоединилась к ней. Алкоголь их раскрепостил и сблизил, поэтому странные разговоры не заставили себя ждать. — Кого ты любила больше всего в жизни? — задорно спрашивает Саша. — Придет время, и ты осознаешь как была молода, как сильно была пьяна. И с удивленнейшим тоном. Ты спросишь «это была я?». И бессонными, злыми ночами. Ты будешь вспоминать любовь юных лет. — с досадой сказала Кира — Так философствуешь будто проходила через это, ведь так? — с ухмылкой протянула Саша. Ответа не последовало, только лишь задумчивый и всё такой же холодный взгляд Киры сам на всё ответил. — Ладно, проехали. — уже не с таким задором произнесла девушка. — Чет жарковато стало, пойдём покурим? Девушкам было просто комфортно вместе, они не были любопытны к прошлому друг друга, но иногда личные подробности всплывали. Свежий ночной воздух ничуть не освежил — лицо горело от выпитого алкоголя и взгляда Киры, мысли Саши путались, и лишь одна самая шальная из них пульсировала в голове: «что, если сейчас подойти к ней, взять ладонями ее лицо, заглянуть в сверкающие от алкоголя глаза… И поцеловать? Ее губы тёплые или холодные? С привкусом табака? И чтобы по-настоящему, чтобы прижаться и… Кира запрокинула ей голову и, прижав к своему плечу, поцеловала — сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей Сашу прижаться к ней, как к своему единственному спасению. В этом хмельном, качающемся мире ее жадный рот раздвинул ее нежные губы, по нервам побежал ток, будя в Саше ощущения, которых она раньше не знала и не думала, что способна познать. И прежде чем отдаться во власть закрутившего ее вихря, она поняла, что углубляет поцелуй проникая языком к Кире в рот. Сердце отлетело пружиной к горлу, а в животе карабкался жар. В то самое прекрасное мгновение мир Саши перевернулся с ног на голову. Саша поняла, что ее не просто влекло к Кире. Саша в неё влюбилась. А разве в неё вообще можно было не влюбиться? В такую горячую, загадочную, местами забавную, но умеющую становиться серьёзной, когда нужно. И такую искреннюю Киру. Сливаясь в этом порыве страсти, Кира грубо подняла Сашу на руки и посадила на подоконник. Саша вся горела: льнула к ней, будто было возможно прижаться ещё сильнее. И Кира сгорала вместе с ней. Замерло время, и сама планета, казалось, остановилась. Существовал только этот момент. И только они двое — в нём. — Ты и есть то что я буду вспоминать бессонными, злыми ночами. — мягкий вкрадчивый шепот Саши, после которого длинные бледные пальцы схватили красные пряди, наматывая их и оттягивая назад. Продолжая жадный поцелуй они пылают от любви, до крови кусая губы. А языки танцуют безумный танец, такой же безумный как их чувства. Кира одной рукой впивается пальцами в тонкие запястья и сжимает их до боли, чтобы иметь власть и контроль. Другой она сдавливает шею. Саша повинуется. — Ты сводишь меня с ума, — задыхаясь хрипит девушка практически вываливаясь из окна. Взгляд Киры переливается демоническими звёздами. И ухо Саши обжигает горячее дыхание девушки. — Ты будешь только моей. Ужасно, что это безумие было слишком приятным, слишком желанным, чтобы Саша хотела с ним бороться.

Классные признания в любви на подоконнике пьяными.

Кира отпускает запястья и шею, и горячими руками залазит девушке под футболку тем самым притягивая ее ещё ближе. Теперь в шею Саши впиваются острые зубы, будто желая откусить горячую плоть, выпить всю кровь. С пухлых губ сорвался тихий стон. — Я вижу тебя возбуждает моя боль, — облизывая кровавые губы и впиваясь ногтями в плечи Киры, прошипела Саша. — А что в этом плохого? — ухмыляясь сказала Кира, — Ты же не хочешь чтобы это прекратилось? — самодовольно протянула девушка. Саша нежно погладила ее по волосам, приподняла подбородок и наклонилась. Заглядывая в непроглядную тьму, на пару секунд сердце Саши замерло от того, сколько нежности таил в себе этот взгляд. Она ждала прикосновения ее губ и предвкушала — секунда, две, и она снова ощутит ее поцелуй с привкусом железа. Саша наклонилась ещё ниже, к самому лицу, но вдруг Кира резко отвернулась, оставляя в послевкусии лишь поцелуй горячего латте, коньяка и запах вишневых сигарет.