любовь и хенликсы

проблема феликса заключалась в том, что хенджин любит ужастики, а он сам — хенджина. поэтому, когда хван складывает ладони в умоляющем жесте, ликс только вздыхает. разве ему можно отказать? в их взаимоотношениях царит справедливость: хван выбирает фильм, ли — вкусности. парень пробирается на собственную кухню, ища чего-то вкусного, пока хенджин мастерски управляется с новым телевизором феликса. — обложка мне уже не нравится, — скривив лицо, сообщает ли, вернувшийся с огромной тарелкой, полной их любимых чипсов. — дай ему шанс! — улыбается хенджин, выхватывая посуду из чужих рук. — садись. в следующий раз смотрим сопливую мелодраму! — он демонстративно прикладывает ладонь к сердцу. — я обещаю, ли феликс. тот в ответ легонько бьет его подушкой и усаживается на плед рядом. кстати, когда говорилось, что у них все справедливо, это значило, что даже тарелку с чипсами они держат по очереди. правда, примерно к середине фильма хенджин решает, что намного более безопасной затеей будет отложить ее на журнальный столик рядом, потому что феликс они оба слишком сильно вздрагивают, когда на экране неожиданно появляются монстры. — сам ведь пугаешься, дурак, — шепчет ликс, крепче сжимая чужую руку. — это потому что ты слишком сильно вздрагиваешь, — смущаясь, отвечает хенджин. признаться, что ему страшно — полный провал. он бы даже сказал, что это позор, но феликс знает слишком много, чтобы чувства стыда ещё имело место быть. стыдно было в 7 съесть его кусок торта, потому что он казался слишком вкусным, а потом, уже в 9, повторить этот же трюк, но уже на своём дне рождении, потому что «ликс, я ведь имею право?»; стыдно было в 12 лет подраться с мальчиками со двора, хотя хенджин обещал этого не делать, а потом феликс неумело вытирал кровь с его разбитой губы и, словно они не были ровесниками, читал нотации; стыдно было в 15, когда они впервые поцеловались, потому что оба были неопытными и понятия не имели, как все это устроено. а бояться фильма не стыдно. ладно, может, совсем немного. но этого «немного» хватает, чтобы хенджин просидел с гордо поднятой головой весь конец фильма, пока феликс прятал лицо, утыкаясь в его плечо. ли осмелился поднять голову только тогда, когда понял, что этот кошмар наконец закончился. — я терпел все это только потому, что лю… — да, ликс. я тебя тоже. хотя… — хенджин улёгся на чужие колени, заставляя феликса переживать своей последней фразой, — это больше, чем о любви. я не в состоянии найти подходящих слов.