любовь и хенликсы

— дорогой хенджин… — он перечёркивает, — какая чушь. может быть, «хван хенджин…»? — парень с силой ударяет себя по лбу. конечно, ликс, давай ещё официальнее! ты ведь не признание пытаешься написать, а потребовать, чтобы его мама пришла в школу за неподобающее поведение сына. хотя, как он собирается это объяснять? сказать, что ее ребёнок слишком харизматичен, добр и красив, так что он должен нести ответственность за то, что влюбил в себя своего лучшего друга? у ликса едет крыша то ли от разбросанных по всей комнате бумажек, то ли от мыслей о хенджине, но больше всего — от собственного неумения излагать мысли на бумаге. парень бросает взгляд за спину, на свою кровать, где возле второй подушки, которую мама феликса приобрела специально для хвана, потому что «он так часто ночует у нас, наверное, вам неудобно», (парни тогда покивали и сказали «спасибо», но продолжили делить одну подушку на двоих), лежит открытая пачка самых дешёвых сигарет. — вот ведь раздолбай, снова оставил их у меня, — феликс выдыхает, подходит к кровати, быстро хватая с неё пачку, закидывает в рюкзак. парень возвращается к письменному столу, застывает прямо над ним и морщит лицо, словно его заставили съесть целый лимон. повсюду неудачные попытки выразить свои чувства к хенджину на бумаге. так и пошло оно к черту. — хенджин? — феликс набирается смелости и звучит очень твёрдо, когда звонит своему самому-лучшему-хорошему-близкому другу, от голоса которого у парня совсем не замирает сердце. — да? ты что-то хотел? — через полчаса на нашем месте, — он сбрасывает. он тяжело дышит, и судорожно кидает в рюкзак с чужими сигаретами свои любимые духи и леденцы. хвану наверняка захочется воспользоваться всем этим по очереди. туда же летят повербанк и бумажник. их место — небольшая полянка в ближайшем парке, в котором обычно бывает меньше людей, чем в остальных частях этого места, потому что большинство даже не подозревают, что если пройти через заросли деревьев, можно выбраться куда-то ещё. они тоже не представляли, пока однажды хенджин не сказал, что им жизненно необходимо обследовать каждый участок этого парка, потому что «ликси, ну давай проверим!», а отказать кажется задачей непосильной. феликс всегда в назначенное время — в назначенном месте, а вот хван имеет привычку слегка опаздывать. ли без конца теребит собственные пальцы и кольца на двух из них, теряясь в собственных мыслях. речь он не планировал, потому что это слишком глупо. он все равно забудет все, что хотел сказать, когда наконец соберётся. импровизация — то, что ему нужно. думать об возможных вариантах ответа тоже не хотелось. если это взаимно — отлично, если нет — перспектива за три минуты оказаться на другом конце света кажется не такой уж и пугающей, когда есть вероятность получить отказ. — чего завис? — хенджин проводит рукой перед глазами друга, пытаясь вывести его из какого-то непонятного транса. — а… хенджин, — он отводит взгляд. — в общем то, ты мне нравишься. я бы хотел проводить с тобой сутки напролёт, а потом всю жизнь, и следующую, если ты не подумаешь, что я слишком многого прошу. я правда давно думаю об этом, ты самый классный человек, которого я встречал. если хочешь, я буду рад до конца жизни делить с тобой свою подушку, — он заканчивает, чувствуя, что не в силах больше говорить. в горле ком, а щеки невыносимо горят. речь сбивчивая, неуверенная, а от того искренняя и кажется хенджину невероятно милой. он прикрывает рот рукой, хихикая, когда феликс решается поднять на него взгляд, полный ужаса и страха. — ты ещё смеешь смеяться надо мной…? — истерички смеясь произносит он. — ликс, ты просто… — он пытается успокоиться, — такой милый! гордо улыбаясь, феликс сообщает: — спасибо, конечно, но я возьму слова назад в ближайшие секунды, если ты не соизволишь дать мне ответа, хван хенджин.