любовь и хенликсы

тот факт, что хенджин окончательно и бесповоротно влюбился, почти так же очевиден, как то, что два плюс два — четыре, а шестью восемь — сорок восемь. подобные сравнения точно бы понравились феликсу, питавшему по-настоящему нездоровую любовь к числам. точнее, нездоровой ее находил хенджин, привыкший не вылезать из учебников литературы и родного языка. если продолжить говорить о их различиях, то нужно заметить, что феликс пьет только чаи с двумя(!) ложками сахара, а хенджин — кофе без молока. и еще у хенджина аллергия на цитрусы, без которых феликс жить не может. и, в конце концов, хенджин чертов брюнет, а феликс — блондин. хенджин раньше не подозревал, что настолько разные люди могут найти, о чем проговорить, не говоря уже о том, чтобы заводить какие-то близкие отношения. то, что люди называют близкими отношениями, слишком далеко от того, что творится между этими двумя. хенджина будто током било каждый раз, когда он наблюдал за повседневным феликсом. в те моменты ему казалось, что красота и впрямь может быть убийственной. а феликс никогда не мог удержаться, чтобы не запустить пальцы в чужие длинные волосы, которые хенджин не состригал, потому что: — давай ты отрастишь волосы, и сделаем из тебя рапунцель? — а потом перестанешь выпускать меня из башни? — давно я стал твоей матушкой? — а я принцессой? — ты самый настоящий принц, хенджин. — тогда ты — злая матушка. вместо ответа легкий подзатыльник и обиженное «я бы лучше паскалем был». но феликс его простит. может, даже раньше, чем хенджин его за немытую посуду или разбросанные футболки. тот факт, что феликс тоже окончательно и бесповоротно влюбился, почти так же очевиден, как то, что предложения нужно писать с большой буквы, а в конце ставить точку.