Уроки соблазнения

У Итадори от волнения потеют ладони. Сердце бешено стучит, а внизу живота мышцы стягивает в узел. В голове — путаница из мыслей, и написать простое «Привет» сейчас кажется самым сложным испытанием. Кугисаки выходит из сети. Юджи считывает это как знак свыше, типа, не самый подходящий момент, чтобы с ней пообщаться, а потому выдыхает со всем скопившимся в лёгких отчаянием и откладывает телефон в сторону. Сукуна с этой картины охуевает. — Какое же ты ссыкло, — возвращаясь к конспектам по очередному нудному предмету, произносит он. — Почему это? — изумляется Юджи, начиная злиться. Надоели эти его комментарии. — Потому что ты даже девчонке написать не можешь. Что сложного? Не понимаю. Итадори закатывает глаза. Конечно, Сукуне легко говорить. Он-то звезда универа, девчонки сами виснут у него на шее, парни мечтают оказаться в его объятиях (даже самые непрошибаемые натуралы), а преподаватели в нём души не чают. Красавец, спортсмен, с мозгами Эйнштейна, обаянием Райана Гослинга и харизмой Тома Круза. Юмор… Господи, прости, Джордж Карлин со своей всемирной известностью может идти нахер. А его злодеяния такие же прекрасные, как у Джонни Деппа в фильме «Плакса». Итадори же — неприятен людям, как Голлум, а улыбается так же глупо, как Спанч Боб. Слишком сильно себя недооценивает, короче. И чересчур долго ищет изъяны в Сукуне. Их попросту нет. Он совершенен. — Если бы я хотел знать твоё мнение, я бы спросил, — раздражённо протягивает Юджи, отворачиваясь к стене, — а пока я тебя не спросил, иди нахуй. — Ты со словами поаккуратнее, — предупреждает Сукуна, — а то на хую оказаться можешь ты. — Да-да, помолимся… Рёмен усмехается. Не верится даже, что делить эту комнату вместе с Итадори осталось пару месяцев. Потом — съедет на квартиру. Возможно, сделает это раньше, до выпускного. Мог бы освободить свою кровать для кого-нибудь другого прям завтра же. Мог бы вообще её не занимать, но жизнь в общежитии, полном готовых на всё студентов, куда интереснее. Юджи, правда, исключение. Он и ещё парочка задротов, что живут в комнате напротив. Итадори даже называет их друзьями. Для Сукуны их общение —посредственность. Вынужденная мера, чтобы не сдохнуть от скуки, когда готовится к парам. Сложно самому себе признаться, что друг для друга — не просто соседи. За два года пережили в этих стенах многое. Практически всё, не считая ебли по-пьяни. Жаль, ведь Юджи в его вкусе. Чисто визуально. Когда он ныть начинает — на него не встаёт, даже не шевелится. Настолько неуверенных в себе людей Сукуна ещё не встречал. Склонен полагать, что это дело рук его бывшего. Итадори не смог сказать, что послужило причиной расставания, однако если всё-таки парень был таким всё время, — многое становится на свои места. Он зануда. Душнила. Раздражает до невозможного. Он невыносим. И что именно Сукуну бесит — сложно сказать. Что-то одно он точно не сможет выделить. Зато уверен, что все выявленные им особенности чужого характера в этом списке не числятся. Добавляет их, если больше не к чему придраться. Редко такое случается, конечно. В основном — в голове всегда выстраивается целый ряд претензий. Это происходит и сейчас. Вместо гранита науки Рёмен хавает переживания этого неудачника. Следит за тем, как он в очередной раз смотрит на статус «онлайн» Нобары и ничего при этом не делает. Не видно, конечно, что на экране его телефона, но по этим вздохам и так всё понятно. Был бы Итадори таким же открытым и дерзким, как с Сукуной, с остальными — волнений бы не возникало. Это первое и основное, что вымораживает до жжения в груди. Второе — что с ним он дерзкий и открытый. Смелый в выражениях, недоступный. Не подпускает к себе, когда другие — порой даже слишком близко. Третье — он сам в себе всю харизму убивает. Отдаляется от людей, потому что не верит, что кому-то может быть интересен. Мальчик ещё совсем. Период юношеского максимализма у него затянулся. И если бы он хоть раз услышал, что пытается донести до него Сукуна… Нет, воспитанием не занимается. Лишь изредка делает исключения, потому что заёбывает, когда он лежит вот так, ненавидя себя. Снова не выдерживает. Однако на этот раз словами не ограничивается. Заваливается на его кровать, отбирая телефон, и усмехается, когда Итадори от испуга краснеет. — Отдай! — требует он, предпринимая попытки вернуть вещь себе. Тянется за телефоном, прижимаясь своей грудью к его. Сукуна с лёгкостью подминает парня под себя. Садится ему на живот, чтобы ограничить его движения, и смотрит в экран. — Так-так… Девочка со сладкой попкой… Смотри, Юджи, не напишешь ты, ей займусь я. — Если ты так пытаешься меня мотивировать, то это хуёвая идея. Слезь с меня! Пытается его скинуть. Никак. И дышать тяжело. Не столько из-за того, что Сукуна тяжёлый, сколько из-за обиды и несправедливости. А когда его пальцы сжимают Юджи щёки, внутри всё начинает гореть от гнева. И стыда. И того, как неловко: Сукуна смотрит ему в глаза, листать фотографии Нобары ему перестаёт быть интересным. Никак не предугадать, что этот наглец сделает дальше. О чём думает — неизвестно тоже, взгляд не прочитать. Мысли закрадываются только, что такой чести удостаиваются все, кто под него ложится. А Юджи о таком думает часто. И невероятно злится, понимая, что таким сексуальным ему не быть. Сукуне даже эти татуировки ужасные идут, чёрные полосы и кружочки на плечах — какая безвкусица. Как же он бесит. — Короче, блять, — вроде как, безобидно произносит, не собираясь делать с Итадори ничего ещё более смущающего, — ты меня уже заебал. Научу тебя быть охуенным. — Мне учителя не нужны, — огрызается, снова пытаясь освободиться из-под него. — Нужны, — говорит холодно. — Я тебе нужен. Пиши ей. — Слезь с меня, и я подумаю. — Подумает он. Нет, малыш. Правила я диктую. — Да ты в чувствах нихуя не понимаешь. О каких правилах ты говоришь? — О, ты много понимаешь. Так боишься написать девчонке, которая меня на тех выходных перепила и полезла танцевать на барную стойку. Смотреть на тебя тошно, фу. Итадори оскорбляется. Тому, что Сукуна, возможно, с Нобарой не просто парой фраз перекинулся. И он прекрасно знает, что она любит провести время в шумном месте. С людьми, в компании которых Юджи явно лишний. Потому и не может никак написать ей: боится, что покажется скучным. — Так не смотри, — фыркает, утешаясь. Сукуну хер победишь. — Не могу, — больше не сжимает его щёки. Костяшками невесомо проводит по скуле, — нравится мне твоё лицо. И ты нравишься, когда у тебя появляются яйца. Теперь покажи их Нобаре. Завоюем мы тебе её. Признание Сукуны… хотя, Итадори не уверен, что это можно считать признанием, смущает. И возводит злость в новую степень. Как он так спокойно может говорить о подобных вещах? Как может быть настолько открытым? Как может бесить и в то же время вселять уверенность? Юджи на полном серьёзе собирается писать Нобаре. — Ладно, давай сюда телефон, — набравшись решимости, произносит он. — Что ты ей напишешь? — интересуется Сукуна, не спеша выполнять его хотелки. — Ну… «Привет»… — А потом? — Спрошу, почему она не пришла на пары. — Ой, бля… Какой же пиздец… — Да почему? Нормальный вопрос же… — Ага, конспекты пропущенных занятий ей ещё скинуть не забудь. Итадори поджимает губы: так и собирался сделать, если честно. Нет, ну а что в этом такого? Он часто кидает ей материал по учёбе, когда она просит. Их диалог состоит из фотографий лекций, конспектов и лабораторных. И не то чтобы Юджи примерный студент, но успеваемость у него хорошая. — А как тогда надо? — спрашивает он скептично. — «Где вчера было так круто, что сегодня утром ты сто раз пожалела, что перебрала с коктейлями?» — предлагает вариант Сукуна. — Да ну, кринж какой-то. Пиздец. — Кринж — то, какую хуйню ты ей писать собирался. А это — гарантия заебательского разговора. — И чем же он заебательский? — У него будет продолжение. — Какое продолжение у такой херни? — Узнаешь. Пиши. Хуже не будет точно. «Лучше — тоже», — думает про себя Итадори, но всё-таки сообщение подобного характера отправляет. Борется с желанием выйти из сети и не появляться «онлайн» до завтра. От Сукуны, кстати, и польза есть: так тяжело, что даже мышцы почти не сводит. До тех пор, пока сообщение не оказывается прочитанным. И не приходит ответ. — Ну что там? — спрашивает Рёмен, едва парень успевает его прочитать. — Говорит, в «Магичке». «Коктейли там волшебные». Сукуна довольно ухмыляется. «Magical Trip» — поистине потрясающее место. Топ любимых баров с отменной выпивкой и вкуснейшей едой. — Отлично. Пиши: «С другом туда в субботу собираемся. Хочешь с нами?» — Ты ёбнулся? Не буду я такое писать. — Будешь. Ты не в том положении, чтобы возмущаться. — И что ты сделаешь? Тупо облапаешь меня, как и всегда? Что-то новенькое хоть раз будет? — Знаешь, я думаю, мне она не откажет, если я завтра подойду к ней в универе. И это моё имя она будет выстанывать в субботу ночью. — Почему у тебя вечно всё сводится к сексу? — Потому что мне дают? В отличие от тебя. — Животное, блять. Чтоб у тебя член отсох. — Боюсь, твоей попке мой член понравится. Пара секунд молчания — конечная стадия того, как Сукуна доебал. У Итадори в голове не укладывается, что прожил с этим придурком почти два года и смог не сойти при этом с ума. Какой же он невыносимый… — Не бойся. Такого не случится, даже если всё человечество вымрет, а моя жизнь будет зависеть от чьего-нибудь члена в заднице. Я лучше умру, чем на твой запрыгну. — Пытаясь влюбить в себя девчонку по моим советам, смотри, не влюбись в меня. Я буду очень убедительным. — Ты и сейчас убедительный. Убедительный уёбок, бесишь меня. Чёрт… Сукуна не солгал, когда сказал, что Итадори ему нравится. В такие моменты, как сейчас. Аж внутри всё клокочет от его непокорности. — Это взаимно, — отвечает он сквозь стиснутые зубы. В паху ощутимо тяжелеет. — Чудесно. Может, слезешь уже с меня? — показывает своё недовольство Юджи. — Не слезу, пока ты ей не напишешь. — А если она согласится, то что? Что дальше? — Ты проведёшь незабываемо время, а я склею её подружку. А лучше дружка. Пусть возьмёт с собой кого-нибудь. — Помощник из тебя, конечно. Пиздец просто. — Ой, нет, ты что, не стоит благодарности. Итадори цокает, закатывая глаза. Пишет Нобаре, предлагая сходить в субботу в «Магичку», и когда приходит ответ — пищит, как сучка. Она соглашается. — Делов-то, — гордо произносит Сукуна, наконец-то с парня слезая. Но на свою кровать не уходит: просто ложится рядом. — Съеби, а, — вежливо просит Юджи, отпихивая его от себя. — Попроси её привести с собой дружка, и я подумаю. — Я подумаю, просить ли её привести с собой дружка, если ты наконец-то от меня отстанешь. — Господи, Юджи, не думай. У тебя это плохо получается.