Уроки соблазнения

Сукуна предлагает пройтись по магазинам. Секрет его успеха — во многом то, как он выглядит. Делится этой мудростью, отрывая её от сердца. Прямо говорит, что Юджи одевается, как задрот, а задроты девчонкам не нравятся. По крайней мере, Нобаре уж точно: её психотип Сукуна изучил досконально после первого совместного шота.  Итадори на это лишь вымученно вздохнул, сказав: «Встречают по одёжке, а провожают по… пошёл нахуй». Добавил, благодаря этому придурку, ещё одно переживание в копилку поводов ненавидеть себя. Даже два. Первое — даже близко не выглядит привлекательно. Второе — совсем не разбирается в людях. Да и куда ему до Сукуны. Его сканеру чужих душ остаётся только завидовать, а это — очередной повод ненавидеть ещё и его. Слишком он крутой. Ух, как бесит.  Вообще, наверное, это плохая идея — под натиском Сукуны из задрота перевоплощаться в прекрасного лебедя, гордого орла, который только одним взглядом к себе располагает. В данном контексте — с кем поведёшься, от того не наберёшься. Пустая трата времени их обоих, но отказаться от похода по магазинам Итадори не смог: Сукуна его спонсирует. Надеется развести его на новенькую футболку с символикой Супермена.  Предложение такое, конечно, удивляет — обновить гардероб за чужой счёт. Итадори даже на секунду задумался: вдруг Сукуна не такой уж плохой, но быстро сослался на то, что наивен. Выстраивать причинно-следственную связь не стал. Рёмен весьма себе обеспеченный, гранты и стипендия сделали его независимым от родителей ещё на первом курсе. Однако они всё равно ему помогают. И судя по тому, что он всегда тусуется, как в последний раз, а выглядит, аки Бог, помогают прилично.  Но считать чужие деньги — не в интересах Юджи. Этому, по крайней мере, чужому достатку, парень не завидует. Подрабатывает курьером плюс тоже получает стипендию. На жизнь хватает. Да и тратить особо некуда. Так, на еду да на мангу. И подписки на разные сервисы с хорошими фильмами. Даже немного собой гордится, что удалось подкопить: сможет в субботу угостить Нобару.  А пока нужно выглядеть круто. Отдел с футболками, среди которых есть с принтом «Наруто», так и манит. Любопытно, кто любимый персонаж Нобары, и с чьей смерти она плакала больше: Неджи или Итачи.  Выбор падает на футболку с Гаарой. С Наруто уже есть, не мешает обновиться. Сукуна прикрывает лицо рукой, стараясь скрыть этот стыд, что растягивает в недовольстве губы.  — Что ж ты за лох такой?.. — задаёт риторический вопрос. — Что, думаешь, лучше взять с Саске? — всерьёз спрашивает Итадори.  — Хуяске, — дерзит Сукуна.  — Ты чё обзываешься? — возмущается парень.  — Ты можешь носить такое, когда я съеду. А пока я не съехал, чтобы вообще в подобном не ходил.  — Быстрее б ты уже съехал. И вообще, я про твои вкусы ничего тебе не говорю. А они, между прочим, херня, и тоже меня бесят.  — Тебя бесит всё охуенное, я это уже понял. Но ничего, это временно. Пошли.  Сукуна ведёт за собой. Когда он выходит за пределы магазина, у Юджи возникают вопросы и растёт недовольство. Какого хрена они оставляют его любимое место позади? Собственно, не молчит.  — Ну и куда мы? — скептично произносит он, стараясь не разозлиться. — В магазин для брутальных мужиков, а не задротских хикканов, — грубо отвечает Сукуна.  — Слушай, у тебя с этим какие-то проблемы?  — Это у тебя проблемы, малыш. И не разговаривай со мной так, я начинаю заводиться.  — А заводиться в каком смысле?.. — В таком, что я готов заткнуть тебя прям здесь, поставив на колени.  — По-моему, у тебя точно проблемы. Беды, мать твою, с башкой.  — Давай, пошути про мою маму. Покажи мне, какой ты примитивный скучный долбаёб, который по Нобаре стирает хуй до нитки вместо того, чтобы пригласить её куда-нибудь. Ты бы даже написать ей без меня не смог. Так что заткнись и делай, как я говорю.  Итадори не то чтобы обижается, но неприятный осадок остаётся. Хочется распсиховаться и сказать, что никуда не пойдёт; послать самоуверенного ублюдка в очередной раз, но боится, что все хуи закончились — так часто он его туда отправляет. Да и прав Сукуна кое в чём: без него Итадори точно бы не написал Нобаре.  — А ты никогда не думал, что людям бывает комфортно в том, как они выглядят? — всё-таки не утешается.  — Вот именно, Юджи. К людям, которые чувствуют себя комфортно, у меня вопросов нет. А к тебе их — миллиард. Ты себя ненавидишь, но боишься хотя бы попытаться полюбить себя. Думаешь, что это кто-то за тебя сделает? Да нихуя. Пока ты себя не любишь, в любви других к тебе ты тоже будешь сомневаться. Потому что считаешь, что этой любви недостоин, — залезает к парню в душу, заставляя переполошиться его чертей.  — Ой, главное — ты себя любишь, — фыркает, сжимая кулаки.  — Да я себя обожаю.  — В зеркало на себя дрочишь.  — Слушай, блять, ты меня заебал. Думаешь, я через эту хуйню не проходил? Проходил. И я знаю, что принять себя сложно. Но возможно. И поскольку ты себя заставить не можешь, тебя буду пинать я. Мы пришли, кстати. Покажу тебе сейчас, как охуенно ты можешь выглядеть.  Юджи не верит, что может выглядеть охуенно. Сукуна — пошёл нахуй, так зайти за границы, которые, к слову, и обозначены никогда не были. Да и подобного парню никто никогда не говорил. Никто никогда не называл его хикканом, неудачником и задротом, просто, как итог, избегая общения с ним, сводя его на нет, когда Юджи успевал порядком привязаться.  Спорить с тем, что он себя не любит, не намеревается, хотя хочется. Хочется, скорее, что-то доказать Сукуне, но ни один аргумент не сыграет против него. Так унизительно в грязь его ещё не окунали. Да и вряд ли кто-то вообще заводил с ним такие разговоры — о принятии себя.  Пожалуй, Сукуне стоит отдать должное за попытку донести что-то до Юджи. Они ведь даже не друзья. Посредственность. Просто соседи, оказывающиеся друг с другом рядом в трудную минуту. Даже волосы как-то вместе в розовый покрасили, чтобы Юджи было веселее пережить расставание.  И Итадори ловит себя на мысли, что Сукуна рядом в трудную жизнь. Тут же отнекивается, пытаясь перестать искать в нём хорошее. Мало ли, найдёт.  Однако признаёт, что его вкус в одежде действительно отменный. Подбирает Юджи вещи, на которые бы парень просто тупо смотрел, не решаясь примерить. Считал бы себя для подобного недостойным.  Считает так и сейчас, стараясь устоять на ватных ногах в примерочной. С разъедающим лёгкие волнением вешает на крючок зимнюю куртку, стягивает с себя свитер и снимает джинсы. И когда остаётся в одном белье, в тесную примерочную заходит Сукуна.  — Что ты здесь забыл? — смущается Итадори, скрещивая руки на груди, чтобы хоть как-то спрятать тело.  — Не забыл, а вспомнил высказать своё экспертное мнение, — прижимается сзади, умещая тёплые ладони на его плечах. Оглаживает их, стремясь к локтям, сжимает несильно запястья, чтобы он опустил руки. — А ещё запомни это, если захочешь соблазнить парня.  — А не пойти бы тебе… — Замолчи.  Заставляет подчиниться. Юджи странно, что он слушает его при таких обстоятельствах, когда эти самые ладони гуляют бесстыдно по покрывающемуся мурашками телу.  Сукуна медленно проводит по животу, пальцами оглаживает мышцы. Поднимается выше, слегка надавливая на рёбра, широко мажет по груди и с некоей нежностью обхватывает шею.  — Посмотри на себя, — произносит он над ухом, умещая у него на талии свободную руку, — разве ты не прекрасен?  Юджи сглатывает. Не может дать чёткий ответ, потому что «нет» — самообман, «да» — ещё большая ложь себе.  — У тебя очень красивое тело, — снова произносит что-то из ряда вон выходящее Сукуна. — И ты красивый. Неужели считаешь себя не привлекательным?  Сказать хоть что-то не получается и сейчас. Юджи теряется в путанице из мыслей. Пальцы Сукуны на шее, словно петля. Одно неверное суждение — и затянется. Парень повиснет над пропастью сомнений, под ногами будет только пустота, и он навсегда останется жертвой собственной жалости к себе.   — Слушай, мы неплохо смотримся вместе, а?  Ну ёбана. В своём репертуаре, как всегда. Юджи толкает Сукуну в бок. Поздно. Не успевает этого сделать до того, как он прикусывает его плечо. Приятно вообще-то.  — Бэ, блять, съебись уже. Иногда кажется, что он делает это специально, — смущает до того, чтобы и тени сомнений в себе не возникало. Типа, не до предвзятости к внешнему виду и собственным переживаниям, когда от злости не то чтобы кипит… Юджи, кстати, вообще не испытывает к Сукуне чего-то подобного. Это даже льстит — что он называет его привлекательным и красивым. Начинает казаться, что всё действительно не так плохо, как парень предполагает. Вместо страха надеть на себя красивую одежду теперь предвкушение.  С выбором, что примерить в первую очередь, определяется весьма быстро. Объёмный чёрный свитшот заправляет в свободные брюки серого цвета. Пытается разобраться с ремнём, вспоминая, как с подобным справляется Сукуна, и радуется, когда получается сделать красиво. Ну, как у всех крутых парней, которые нравятся девчонкам.  Выглядит весьма солидно. Позирует перед зеркалом, пряча руки в карманы, и дерзко задирает голову наверх. Работает со взглядом, в самом деле находя себя привлекательным. Из той серии, что под пивко сойдёт, но это уже следует считать прогрессом.  Перестаёт тренироваться выглядеть классным, когда Сукуна отодвигает шторы.  — Охуеть… — произносит он эмоционально. — Что опять не так? — смущается Итадори, ища подвох.  — Всё так. Выглядишь потрясающе. Только дай, штаны чуть подверну.  — Э-эй, я сам… «Я сам» не срабатывает. Сукуна садится на корточки, внося последние штрихи великолепному образу. Такое могло только сниться, чтобы кто-то, вроде него, делал такие вещи. Снова льстит. И Итадори отчего-то начинает чувствовать себя особенно хорошо. Не тая греха, замечает, что человек, коим он восхищается, восхищается сейчас им.  — Берём, — бескомпромиссно проговаривает Рёмен. — Меряй дальше.  Градус накаляется. Оставляет ожог на душе Юджи, потому что бежевая водолазка, поверх которой светлая джинсовка, и чёрные скинни делают его парнем из «Инстаграма» с миллионом подписчиков. В таком виде не стыдно и в люди выйти, и заказ доставить. И поиграть на нервах Сукуны, если он снова начнёт раздражать. Хотя, Итадори плевать, как он выглядит, когда дело доходит до такого.  — Ебать, ты охуенный, — одобряет Рёмен, оценивая новый лук парня.  — Да хорош тебе, — снова краснеет Юджи.  — Чё — хорош? Посмотри на себя. Ты ж великолепен! — Ну, не знаю… — Зато я знаю. Это тоже берём.  — Дохуя делов. Дорого же.  — Ничего не знаю. Меряй дальше. 

***

Акт неслыханной щедрости заставляет чувствовать себя должным. Итадори прикидывает, сколько ему придётся работать, чтобы вернуть Сукуне деньги за одежду. В принципе, если со стипендии не покупать новые томики манги, то станет значительно проще, дело пойдёт быстрее. Однако Рёмен на такие условия не согласен. Утверждает, что это — вклад в чужой фонд любви к себе, что за такие мелочи благодарить не стоит. Даже кофе предлагает выпить, когда пакеты с покупками остаются на заднем сидении.  Итадори соглашается. Даёт ему свою карточку, прося купить латте с Тоторо на пенке. Сукуна разочаровывается. И карточку не берёт.  Ждать его в машине — не так увлекательно, как хотелось бы. Юджи остаётся с собой один на один, прокручивая в голове слова Сукуны. Смеялся ли он, говоря, что Итадори охуенный, или был предельно искренним в тот момент. Ещё и гладил нежно так, что вовсе неясно, как тело не отреагировало на его касания чем-то постыдным. Стресс сказался всё-таки. Однако Юджи отчего-то делается уверенным, что кто-то наверняка хотел бы оказаться на его месте. Примерно каждый, кто попадает в поле зрения Сукуны.  Итадори, наверное, его переоценивает. Пытается себя в этом убеждать, но практика показывает обратное: Рёмена действительно все хотят из тех, кого парень знает. А тех, кого не знает… страшно даже предположить.  Скрасить ожидание решает в социальных сетях. Руки тянутся проверить статус Нобары, а пальцы готовятся набрать ей незамысловатое сообщение по типу: «Завидую, что ты живёшь одна». Однако Сукуна возвращается слишком быстро. Юджи снова воспринимает это, как знак свыше. Не стоит девушке писать.  — О, это Тоторо! — радуется парень, видя любимого персонажа на пенке латте. — Ты же сказал, что это кринж… — Что-то должно оставаться твоим, — простодушно отвечает Сукуна, не спеша пристёгиваться. Решает, что лучше сначала попить кофе.  Юджи улыбается. Нравится ему, что Сукуна не пытается его переделать. Признаться честно, готовился именно к этому — что придётся становиться, кем не является. Прикидывал, как пооригинальнее пошлёт этого придурка, чтобы не повторяться, однако пока можно расслабиться. И спросить кое-что, что не даёт покоя: — А ты правда когда-то не любил себя?  — Да. Но это было так давно, что я почти не помню, каково мне тогда было.  — Пиздишь.  — Ну… ладно. Предпочитаю не вспоминать.  Не напрягается. Итадори уверен, что Сукуне просто об этом говорить, а потому пользуется возможностью, не стесняясь задавать новых вопросов. Мало ли, на чужих ошибках чему-нибудь научится.  — И каково тебе тогда было? Рёмен выгибает бровь. Не поощряет чужое отсутствие тактичности, однако отвечает, отпивая кофе из бумажного стаканчика. — Так же, как и тебе. Почти все мотивирующие факторы, чего я достиг, — это защита от того, что обо мне думают другие люди. А потом я понял, что пытаться нравиться всем — бесполезно, и начал стараться нравиться себе. Вот и всё. И все считают меня охуенным только потому, что я сам себя таковым считаю. А теперь задумайся, почему я говорю, что ты задрот.  — Потому что ты не уважаешь чувства других? — отпирается Юджи.  — Ещё скажи, что ты на меня обиделся, — фыркает Сукуна.  — Нет… Вообще-то я хочу сказать спасибо, — робко протягивает парень.  — На здоровье.  — А ещё мне хочется кое-что прояснить… — Ну? Неловко такое спрашивать, конечно. Да и повода для волнений два. С одной стороны, после такого — со всей предвзятостью друг к другу — их общение нельзя считать посредственностью. С другой — позавчера Сукуна сказал что-то настолько удивительное, что его поведение сейчас дополняет картину, как недостающий пазл. И Юджи решает разобраться во всём и сразу. Так, чтобы себя утешить или загнаться ещё больше.  — Мы с тобой не друзья, так? — Ну типа.  — Тогда, надеюсь, ты нянчишься со мной не потому, что я тебе нравлюсь?.. — Именно потому, что ты мне нравишься, я с тобой нянчусь. Вопросы?  — Да…  — Какие? — Сейчас, подожди секунду.  Итадори смотрит на расплывшегося Тоторо. Не понимает, как может нравиться Сукуне. Вернее, какой вариант из этой очередной двусмысленности верный. Разобраться в этом до конца не хватит нервов. Однако Юджи повышает Сукуну в ранге. Теперь он для него не просто сосед, а сосед-типа-друг. Надеется, что парень под этими «нравишься» тоже имеет в виду это.  — Я так подумал, — начинает Итадори, — вопросов нет. Но ты мне начинаешь казаться не таким пидарасом, каким я привык тебя считать.  — Ой, вот спасибо, — не оценивает его доброты Сукуна, — какая жалость, что для меня ты такой же душнила. Раздражаешь, пиздец.  — Ты меня ещё больше раздражаешь.  — Ты меня.  — Нет, ты меня.  Сукуна молчит: не имеет ни малейшего желания продолжать участвовать в глупом споре. Предпочитает не терять гордости. Однако игриво ухмыляется: Итадори почти соблазнил его окунуться в это.