Довериться? Попробуй

— The Twilight Sad — Seven Years of Letters —       Вернувшись с учёбы и промокнув под холодным осенним дождём, Кира даже не соизволила переодеться. После первого учебного дня она была максимально выжата физически и морально, словно разгружала вагоны, а в перерывах устраивала людям сеансы психологической поддержки. Поэтому всё, на что хватило её сил — это рухнуть на кровать, надеть наушники и включить музыку.       Первые полчаса её амёбного отдыха она просто лежала на мягком воздушном одеяле, изгоняя абсолютно любые мысли из своей головушки, а остальные два часа девушка находилась в каком-то пограничном состоянии между сном и реальностью, периодически наблюдая сюрреалистичные картинки, посылаемые мозгом, и ощущая себя будто в невесомости.

And they pray that I won't answer you back

It's the dance that we'll never share

And the alarms that you can't do without

We're running scared

We're on a hiding to nowhere…

      Из этого прекрасного состояния её выдернул Дима, который уже добрых пять минут пытался достучаться до Киры, которая предусмотрительно заперла дверь.       — Ты же понимаешь, что такими темпами ты будешь менять эту чёртову дверь? — снимая наушники, крикнула она. — Сейчас открою, терпение!       Распахнув дверь перед лицом мужчины, Кира, скрестив руки и чуть склонив голову в сторону, захлопала глазками и начала пристально смотреть на собеседника как бы выпытывая причину, по которой прервали её столь важные дела.       — Ну, милая, чего ты уставилась? — сказал, сдерживая едва уловимый смешок. — Парни давно пришли, и ты иди кушать к нам, иначе опять овощем будешь на репетиции.       — Я буду овощем в любом случае. Дай мне пару минут.       — Может я чего-то не понимаю, но разве за едой не принято говорить о более приятных вещах?       — Эд, прекрати, нам в любом случае придётся это обсудить. — убрав этой фразой с лица Выграновского улыбку, Дима продолжил: — Я прекрасно понимаю, что с головой вас троих в учёбу не окунуть, да понимаю и то, что в наших реалиях вы там мало чего дельного получите. Но, ребята, я очень прошу: сделайте всё, чтобы сдать эти ебучие экзамены. Мне не важно как, но сделайте это. Я ни в коем случае не настаиваю на вашем поступлении в вузы после — это вам решать, а я в любом случае вас поддержу, но с коркой о полном среднем вам будет проще. Договорились?       Чуть призадумавшись, все трое одобрительно кивнули, ибо понимали, что мужчина прав.       — Вот и чудно! — с довольным лицом воскликнул Дима и, продолжая уничтожать свою курицу с макаронами, добавил с наполовину набитым ртом: — У вас есть полтора часа на репетицию, затем я приду открывать бар, так что в темпе дожёвывайте и уёбывайте, ребятишки.       Димочка Позов — это лучшее, что случалось с ребятами. Этот человек забрал их из отвратительнейшего места, подарил им шанс на хорошую жизнь с любящим взрослым человеком. И какими бы эти трое вредными и упрямыми не были, они сами прекрасно осознавали, что нуждались в нём; что они ещё дети, которые очень часто обращаются к нему за помощью и советом. Они ему благодарны, они его ценят. Они — семья. Очень крепкая, где все друг за друга горой и не важно, кто ты: Шастун с Эдом под два метра или же Кира, рост которой едва превышал полтора метра, но за семью она готова рвать и метать. Эта маленькая бестия в гневе страшнее, чем Антон и Эд вместе взятые. А всё просто потому что они знают, как хрупка людская жизнь, и знают, как легко, блядь, потерять близких и дорогих людей. Они знают, поэтому оберегают. ________________       — В каком, блядь, смысле он не отвечает? У нас времени нихуя, скоро открытие, мать твою, — малость недовольным тоном орала Кира на Тошу с Эдом, которые решили на всякий случай не моргать, дабы не злить девушку ещё больше.       — Кхм-кхм, Крысь, я это, на сделке был. Ты только не кипятись, — выставив руки перед собой для защиты, внезапно произнёс Орлов, что стоял в дверях и явно не решался зайти внутрь бара.       — Беги, — шёпотом произнёс Эд, показывая жестом у шеи, что ему сейчас будет не сладко.       — Взял свои палочки и сел, солнце ты, блядь, моё, — сказала ему Кира, указав пальцем на ударную установку. — Опережая вопросы: нет, я не более нервная, чем обычно.       Через пару часов после открытия в баре было неприлично много народу, словно никого не волновало, что ещё только вечер понедельника. Ребята уже давали своё выступление. Кира, сидевшая на барном стуле, чуть выставила ногу, оставляя вторую на подставке. Правой рукой девушка весьма элегантно держала серебристый микрофон Shure, а левой плавно жестикулировала, как бы направляя свой голос в нужное направление, и периодически зачёсывала набок свои чуть волнистые тёмно-русые волосы, некоторые пряди которых были выкрашены в бордовый цвет. Её длинные острые ногти вишнёвого цвета делали эту картину ещё более завораживающей. — The Pretty Reckless — Hit Me Like a Man —

I am strong, but love is evil

There‘s a version of perversion

That is only for the lucky people

Take your time and do with me what you will

I won’t mind

You know I’m ill

You know I’m ill…

      По обе стороны от неё стояли парни. Антон со своим чёрным матовым кортовским басом и Эд тоже с чёрным, но глянцевым! стратокастером. Их запястья и пальцы привычным образом были увешаны тонной металла. Раньше Кира не понимала, как это не мешало им играть, а потом осознала, что это доставляло некоторые неудобства, но они перестали со временем обращать на аксессуары внимание — это уже стало делом привычки.       Позади них стояла барабанная установка во главе с Серёжей Орловым. Угадаете, какого цвета? Конечно, чёрного. Total black. За барной стойкой стоял Дима, который поддерживал беседы с одинокими мужчинами и пытался отвести их внимание от Киры. И у него в большинстве случаев это выходило: зубы он заговорить умеет. Остальных Кира уже самолично красиво пошлёт, да ещё и так, что сначала её угостят, а потом уже отправятся восвояси.       Примерно таким образом проходила половина их вечеров. Но они это любили, а люди любили их — всё честно.       Концерт по традиции завершила Кира своим «Vielen Dank an alle und gute Nacht, meine süßen», после чего сделала небольшой поклон и красиво ретировалась со сцены. Поскольку в перерывах они прерывались на дегустацию угощений от слушателей, ребята были не в самом трезвом рассудке, но ещё в пределах допустимого.       Их было сложно назвать супер-общительными или же наоборот — разве что Серёжа, который всегда с кем-то разводил движ-кутёж, хотя он, по сути, не являлся их очень близким другом. Троица скорее была амбивертной. После тусовок или же своих выступлений они отделялись от всех и шли наслаждаться ночным Петербургом втроём, уходя подальше от их бара, что находился на перекрёстке Думской и Ломоносова. Ну или же после нескольких дней отдыха — своего рода затишья — они устраивали рейд по всем алко-притонам на этих двух злосчастных улицах.       Идя вдоль Невского проспекта по направлению к своему дому, каждый думал о своём, но тишину решил внезапно прервать Антон:       — А что вы думаете насчёт того, чтобы завязать? Ну, я имею в виду на время учёбы. Честно, боюсь подвести Диму…       — Тох, мы только в десятый пошли. Не думаешь, что время ещё есть? — сразу ответил Эд.       — Я согласна с Антоном, — резко добавила Кира. — Мы не те, кто хотя бы хорошо учится — нам в разы больше ебашить придётся. Но что касается меня, то я не уверена, что смогу полностью завязать, особенно осознавая, что это временно… Может, просто иногда. Не знаю. Я слабая.       После этих слов, будто сказанных в пустоту, Антон приобнял девушку, а Эд взял её за руку, дабы выразить свою поддержку.       — Мы не слабые, — акцентируя ударение на местоимении «мы», — мы сломленные, — прошептал на ухо Кире Антон.       — Слушайте, если вы действительно так хотите, я могу прекратить вам продавать. Но сегодня… — Серёжа не успел договорить, как его прервала Кира:       — Сегодня всё в силе. Перед Арсением Сергеевичем как-нибудь нас отмажу, ведь не зря я у вас такое чудо? — закончила девушка риторическим вопросом в своей излюбленной манере флирта.       — А Дима? — логично задал вопрос Эд.        — Надеюсь, поймёт и простит, может только вас двоих пизданёт по-отцовски, — дала не менее логичный ответ Кира.       Ребята опять замолчали. Они почти дошли до дома, где остаток ночи проведут где-то в другом мире — в их собственном, где нет проблем, нет потерь и нет боли. Есть только они и всеобъемлющая любовь.