Довериться? Попробуй

      Сегодняшняя погода омрачала и без того недовольных людей, которым после выходных нужно было вставать ранним утром и идти по промозглой улице на работу и учёбу. Арсений практически подскочил в постели, когда за окном раздался оглушающий раскат грома. Потратив несколько секунд на то, чтобы включиться в реальность и мало-мальски усмирить внезапную тахикардию, вызванную испугом и столь ‘приятным’ пробуждением, он потянулся к телефону. Выдернул шнур зарядки и понял, что устройство выключено. Попытка включить свет. Попытка провальная.       Историк почти было решил забить на решение этой проблемы посреди ночи, однако стоило ему лечь поудобнее, как до него дошло осознание, что время он так и не посмотрел, значит, ситуация может быть весьма плачевной. Мысленно прогнав все нецензурные выражения, что имелись в его лексиконе, он встал с кровати и пошёл на поиски портативной зарядки почти в полной темноте. Когда же поиски завершились, а цифры на экране блокировки светили в лицо «7:35» — он вдруг вспомнил ещё про вагон и маленькую тележку крепких слов и пошёл приводить себя в человеческий вид, насколько позволяла квартира без электричества.       К своему счастью, историк не опоздал, приехав в учебное заведение за несколько минут до урока. Чтобы дать себе время на заполнение каких-то отчётов для директрисы, которые он планировал как раз таки доделать до начала занятий, мужчина продиктовал классу список вопросов для самостоятельного ответа и предоставил их самим себе.       Посреди урока ему на телефон пришло сообщение от учителя русского, у которого сейчас находился его класс. В тексте тот оповестил Арсения об отсутствии Выграновского, Рихтер и Шастуна. Чуть закатив глаза, он отошёл в учительскую каморку, что располагалась прямо за его столом, и начал искать номер Позова в телефонной книге. _________________       Дима поднялся от гудящего под ухом телефона, лёжа на красном диване в своём баре. Увидев вызов от классного руководителя своих распиздяев, он решил не брать трубку, ибо сам ещё не понял, что к чему, а также где его детки. Отключив звук на телефоне, он поднялся с дивана, стараясь не обращать внимания на раскалывающуюся боль в голове, и пошёл в сторону гримёрки. Благо стучать ему не пришлось: из туалета вышел Орлов, который сообщил ему, что сейчас всех поднимет, на что Дима благодарно угукнул и уточнил, что им по-хорошему нужно быть на занятиях, после чего развернулся обратно к дивану, так до конца и не проснувшись.       Вчера была седьмая годовщина открытия бара, поэтому вся компания, забив на учёбу, радовалась за Диму, процветание дела, а также за то, что у них есть такое душевное место. Да, мужчина не сказал ни слова детям, которые к полуночи были уже в ноль, ибо опустошал бар вместе с ними. Такое происходило крайне редко, так как Дима всё же старался быть каким-никаким примером для них. Но вчера можно было.       Зайдя в гримёрку, Серёжа окинул взглядом срач, который они сотворили ночью, и посмотрел на то, как сладко на диване спали Кира, Тоша и Эд. Девушка лежала между чуть приобнимавших её парней в чьей-то огромной чёрной футболке. Все знали, как она любит таскать шмотки парней, даже пару раз заимствовала рубашки у Димы.       — Народ, подъём! — подойдя к дивану, чуть повышенным тоном произнёс парень, в ответ на что увидел только средний палец Киры. — Если мне не изменяет память, то Дима подпустил вас к алкоголю с условием, что вы не проебёте школу, а сейчас я пообещал ему разбудить вас.       — Это очень жестоко, — пробубнил в подушку Антон.       — Солидарен, но он прав. Не хочу, чтобы Диму опять отчитывали за нас, — добавил Выграновский.       — Уёбки, вы мне на совесть давите, — воскликнула уже практически проснувшаяся от дискуссии Кира, после чего, потирая переносицу, удалилась в уборную.       На удивление, ребята смогли собраться достаточно быстро даже несмотря на сильное похмелье, поэтому ко второму уроку, коим на их несчастье была история, они успели приехать. Сидя в такси по пути на учёбу Кира поняла, что не взяла у Серёжи запас лирики, которая помогала гасить симптомы абстяга, а сегодня она его уже не увидит, так как у того какая-то важная сделка. Сейчас с похмелья ей было очень плохо, так ещё ко всему этому девушка чувствовала нарастающее напряжение в теле и мыслях. У парней дела обстояли не лучше: всем троим было одинаково хуёво.       Кира так и осталась в футболке, как оказалось, Антона, а для максимального комфорта, какой вообще мог быть в их ситуации, она натянула чёрные спортивки и какие-то завалявшиеся в шкафу гримёрки белые кроссовки. Благо к старшим классам абсолютно никто из администрации и учительского состава не цеплялся к форме, ибо все прекрасно понимали, что в этом нет смысла.       Завалившись в класс истории, Кира с Антоном сразу прошли на задние места, не обращая на Арсения Сергеевича никакого внимания; в то же время Эд, заметивший немного потрёпанный вид учителя и отсутствие дорогого пиджака или жилетки, которые всегда были на нём, не удержался от шутки и выпалил:       — У вас что, тоже утро не задалось? — получив на это взгляд исподлобья а-ля «лучше сядь на своё место», он довольный реакцией ушёл к ребятам досыпать недостающее.       По прошествии десяти минут от начала урока парни и ещё несколько человек на так называемой галёрке задремали, чему Кира могла только позавидовать: с каждой минутой её накрывало тревожное состояние, которое ощущалось куда более мощным, чем обычно. Девушка поймала себя на мысли, что слова активно рассказывающего что-то у зелёной доски историка не кажутся ей фоновым шумом — она вообще не улавливает их. Всё просто разом стихло.       Слышен лишь шум в голове, создающий полный хаос и дереализацию. Все люди, находящиеся в кабинете, стали походить на одну сплошную серую массу. Кира сидела толком не в силах пошевелиться или спугнуть то, что сейчас её накрывало. Спустя несколько мгновений, что казались вечностью среди всего беспорядка в мыслях, Кира зацепилась за одну единственную, которая начала непрерывно заявлять, что с каждой новой дозой она всё ближе ко дну. К своему концу. Сейчас, на финишной прямой к панической атаке, — это вызвало у девушки неподдельный и даже животный страх. Она не понимала, как ей быть, ведь зачастую Кире казалось, что всё под контролем, либо уже безвозвратно проёбано.       Ещё через какое-то время в глазах начало рябить и постепенно темнеть, а способность слышать и вовсе пропала. Когда всё тело стало окончательно ватным, девушка схватилась обеими руками за парту, чем привлекла внимание всех вокруг, включая Арсения Сергеевича. Мужчина заметил, как побледнела его ученица, что моментально его встревожило.       — Кира, ты в порядке?       Девушка же не обратила никакого внимания на адресованный ей вопрос и поняла, что должна покинуть класс, пока на это есть самые минимальные силы, ибо воздуха становилось либо слишком мало, либо чересчур много, отчего ей казалось, что она сейчас потеряет сознание. Собрав остаток мыслей, Кира попыталась сказать что-то похожее на «извините», но даже не смогла подать голос. Она просто быстрым неуверенным шагом вышла куда-то в коридор, благодаря себя за то, что не упала, споткнувшись о свою же ногу.       Негромкий шум и перешёптывания одноклассников таки разбудили Антона, который мельком увидел исчезающую Киру и взгляды, направленные на неё. Он ещё не понимал, в чём дело, но подорвался со своего места. Однако сделать и шагу не смог, поскольку это заметил историк и практически приказывающим тоном кинул ему: «Шастун, сядь». Сам того не ожидая, парень действительно сел, так до конца не отойдя ото сна. Проскользнула мысль, что это тоже часть сна. Ему нужно было растормошить себя.       Выйдя в коридор, Арсений не увидел Киру, но ему было нетрудно догадаться, что она сейчас отсиживается в туалете, куда мужчина тут же направился. Войдя в обделанное дешёвым кафелем помещение, он сразу услышал из дальней кабинки всхлипы и непрекращающиеся попытки вобрать в лёгкие побольше воздуха.       — Кира, ответь пожалуйста, тебе плохо? Мне нужно позвать медсестру?       — Нет, блядь, нет, никого не нужно, — срываясь на крик, резко ответила ему ученица, — уйдите, оставьте меня, я по-человечески прошу вас. Мужчина подошёл ближе к кабинке и увидел, что девушка сидит опёршись на стенку и поджав к себе колени.       — Прости пожалуйста, но я не могу оставить тебя одну в таком состоянии. Я в ответе за тебя, пока ты на территории школы. Если тебя не тошнит прямой сейчас — открой мне дверь, я помогу тебе, в чём бы ни была проблема.       — Я. Не. Просила. Помощи. Не лезьте ко мне, — отчеканила девушка на этот раз действительно из последних сил, ибо членораздельная речь давалась крайне тяжело. После этого она почувствовала резкую боль где-то в районе солнечного сплетения, которая начала мешать всему дыхательному процессу, который на мизерный процент был восстановлен благодаря уходу из людного места. Вслед за болезненными ощущениями, а точнее, из-за них, — у Киры вновь начала кружиться голова.       Арсений обратил внимание, что девушка чуть притихла, и, пытаясь понять всё ли в норме, он заметил красные капельки, которые постепенно падали на пол со стороны Киры.       Выпустив из себя очередное за утро «блядь», мужчина начал практически выбивать дверь, ибо побоялся, что девушка может себе навредить. На его счастье, замки и петли в школьных туалетах держались на слове Божьем, так что труда это не составило.       Распахнув дверь кабинки, он тут же сел на корточки и пододвинулся к Кире. На секунду его сердце кольнуло от её вида: заплаканная девушка, пытавшаяся остановить кровь из носа, которая была спровоцирована ослабленными зависимостью сосудами; слёзы, стекавшие по её покрасневшим щекам; глаза, в которых читалось полное отчаяние.       Мужчина начал бегать взглядом по всему, что их окружало, но ничего лучше, чем туалетная бумага, попросту не было. Он не знал, сколько пригодится, поэтому просто оторвал половину оставшейся. Арсений помог Кире убрать волосы с лица и протянул ей свёртки бумаги, сказав, что голову девушке лучше опустить пониже. Оставшаяся абсолютно без сил Кира сделала то, о чём её попросили. Сопротивляться она не смогла бы, да и понимала, что лучше своё положение отказом не сделает.       Когда учителю показалось, что Кира немного успокоилась, то он предпринял новую попытку узнать, что с ней произошло, но та не хотела идти на контакт.       — Послушай, я обязан отвести тебя в медицинский кабинет.       — Слушайте, я не переношу вас, ваше присутствие и вашу правильность. Хоть раз сделайте исключение. Почему это не может быть вашими извинениями за тот случай с… с родителями?       — Рихтер, это детский сад. Ты убежала с урока больше похожая на живой труп, чем на человека, и это видел весь класс. Даже при всём моём нежелании об этом узнают другие. Меня могут запросто уволить за такое, понимаешь? Вставай, я помогу тебе дойти до медика.       Кира почти ударом оттолкнула от себя руку Арсения, которую он вытянул, дабы ей было проще подняться.       — Нет. Можете позвать Антона или Эда. В ином случае — свалите пожалуйста.       В который раз осознавая всю вредность этого ребенка, мужчина поднялся, устало потерев глаза, и вышел из туалета, дав девушке спокойно вздохнуть. Однако он всё равно собирался позвать медработника, ибо не знал, что с ней такое, и что ещё может случиться. Он мог бы скинуть со своих плеч этот груз, доложив всю подноготную социальному педагогу, но настолько портить и без того плохие взаимоотношения не хотелось. Мужчина сам не понимал почему.       Когда дверь туалета захлопнулась и послышались удаляющиеся шаги историка, Кира нащупала в кармане штанов телефон и отправила Антону сообщение, чтобы они с Эдом пришли к ней.       Девушке не пришлось долго ждать: меньше чем через минуту оба сидели на корточках рядом с ней, узнавая, что произошло. В момент, когда Кира в общих чертах рассказывала им, что её накрыла одна из самых сильных паничек за всё время, в помещение зашёл Арсений Сергеевич с женщиной средних лет в белом халате. Парни почти насквозь просверлили классного руководителя взглядами, а Кира просто измученно выругалась себе под нос.       — Мальчики, пожалуйста, вернитесь в кабинет. Арсений Сергеевич, вы тоже можете идти, я разберусь.       Эда сильно разозлило то, что его не подпускают к своей сестре, но ещё больше на его нервы действовал историк. Эд понимал, почему мужчина так поступил. Знал, что это правильно, но также понимал, что случится пиздец вселенского масштаба, если кто-то узнает, что весь сыр-бор из-за зависимости и отходняков Киры.       В момент, когда все немного утихли, Выграновский резко поднялся и подошёл к учителю — будучи примерно одного с ним роста — и поравнялся с мужчиной. Указывая на него пальцем, Эд грубым тоном сказал:       — Сволочь, не лезь туда, куда не просят.       Зная вспыльчивость Эда, Антон тоже резко встал и подошёл разнять их, ибо у обоих во всю играли желваки и белели костяшки на кистях. Не выдержав происходящее, Кира поднялась и резким тоном сказала, чтобы все успокоились. В этот момент от резко принятого вертикального положения и сдавшего позиции давления девушка пошатнулась, но медсестра сразу же удержала её.       — Я пойду с ней, только прошу вас всех не пиздиться из-за моего плохого самочувствия.       Казалось, что мат из уст Киры стал уже привычным для Арсения, что было несвойственно для него, поскольку Кира — его ученица, а он — её учитель. Но ситуация с этими тремя настолько выбивала из колеи, что нецензурная лексика просто пропускалась мимо ушей.       Сидя на диване у медсестры в кабинете, Кира почти окончательно пришла в себя. Хоть она и не хотела сюда идти по понятным причинам, но в школе есть лишь два человека, к которым девушка питала тёплые чувства: как раз таки медик и повариха в столовой, которая сейчас заварила для неё крепкий и сладкий чёрный чай.       — Милая, скажи мне, что произошло? — спокойно обращалась женщина к Кире, ставя акцент на слове «мне», как бы давая понять, что всё останется между ними.       — Простите за то, что вас вот так в это втянули. Я просто перенервничала. Сильно начала переживать из-за экзаменов, а кровь — такое у меня с детства. Сосуды слабые или что-то такое.       Мысленно Кира пыталась представить, как выглядит со стороны, когда говорит подобное — ведь это было совсем на неё не похоже. Однако, судя по сочувствующему лицу женщины в халате, — она приняла это за чистую монету.       — Как это всё ужасно… Иногда у меня складывается ощущение, что вас лишь запугивают, а не учат. За всё то время, что я тут проработала, у меня отсиделось невероятное количество учеников с нервными срывами. Мне искренне жаль, что у вас всё это проходит таким образом.       Кира ничего не ответила на это — лишь кивнула в ответ и сделала глоток чая. На секунду ей даже стало стыдно, что она так бессовестно врёт столь милой женщине, но это лучшее, действительно лучшее из того, что она могла сказать в своё оправдание.       — Вы же уладите всё с Арсением Сергеевичем? Не хочу ещё больших проблем…       — Кирочка, конечно, не волнуйся. Я всё ему объясню, он должен понять.       — Спасибо вам большое…       Женщина тепло улыбнулась девушке и вышла из кабинета, оставляя её наедине с собой и чаем, чтобы дать полностью прийти в чувства. Однако Киру брал озноб несмотря на горячий чай и кофту, которую ей успел вручить Эд. Ломка медленно, но верно давала о себе знать всё больше.