Довериться? Попробуй

      Когда короткая стрелка часов красовалась на цифре шесть, а минутная достигла двенадцати, раздался, пожалуй, самый отвратительный и едкий звук будильника, тот самый «радар», от которого буквально хочется прострелить себе голову, лишь бы не слышать его. Каково же человеку с жесточайшего похмелья?       Плохо, очень плохо. Помимо банальной тошноты, голова казалась каменной, которую по ощущениям разбивают на части. Не может идти и речи о том, чтобы поднять её с подушки. Все суставы в теле выворачивало, а кости ломило. Приложив невероятные усилия, историк смог ударить по экрану телефона так, чтобы отключился столь ядовитый и пронзающий звук.       Приподняв тело, он оглядел тёмную комнату в попытках разглядеть что-либо. Глаз сразу же зацепился за бутылку воды, оставленную на прикроватной тумбе. Это должно быть спасением, не так ли? Вода. Целые пол-литра, как же прекрасно. Как бы не так.       Выпив то количество, что позволил организм, который и без того подталкивал побыстрее избавиться от содержимого желудка, Арсений предпринял почти успешную попытку встать с кровати. Очень холодный пол. Неприятный озноб сразу же пробил его с пальцев ног до макушки.       За обеденным столом на стуле сидел Серёжа. Ну, как сидел — спал, скинув голову на сложенные вместе руки. Его очки всё так же красовались на тёмных волосах, которые пригладились во время сна, если это вообще можно назвать сном.       Историк подошёл к другу и, потрепав его за плечо, обратился к нему своим уничтоженным за ночь, севшим голосом:       — Я надеюсь, ты живой, в обратном случае помоги себе сам.       — Ублюдок, — прохрипел Матвиенко с еле уловимой насмешкой. — Ты как? На работу пойдёшь?       — К сожалению, я не позаботился о выходном и моя жена не директор школы, увы и ах. Я в душ, иначе свалюсь прямо тут.       — Падай, я мягкий.       Закатив глаза, Арсений направился в сторону ванной, оставив друга наедине с желанной бутылкой воды.       Прохладный душ казался чем-то невероятным, по крайней мере, первые пару минут, а затем опять пульсирующая боль в висках, вновь и вновь дававшая о себе знать. Кажется, в таком состоянии можно справедливо сравнивать мозг с отбивной.       Из душа прямиком на поиски таблеток от головной боли. Мужчина поймал себя на мысли, что подобный маршрут становился всё более обыденным, но мигом постарался откреститься от этого. Ну кто хоть так не напивался? Да ведь?       Шуршащий звук упаковки, щелчок и пара таблеток, дарующие спасение от похмелья почти внутри. В момент, когда Арсений запивал эти самые таблетки, его мозг простроил то ли странный ассоциативный ряд, то ли расплывчатое воспоминание, а может, всё вместе: маленькое пошарпанное помещение, музыка, нарастающий дискомфорт в желудке, пакетик, непонятный пакетик на полу, и… аромат чего-то, очень похожего на малину, который успел въесться в подсознание.       — Арс! Ты в порядке?       — Да… А что?       — Ну, ты меня игнорируешь, — саркастичном тоном ответил Матвиенко.       — Прости, просто пытаюсь вспомнить… хоть что-то.       — Не напрягайся, сейчас это бесполезно. Надо собираться, я такси нам вызову, машину вечером заберу. ________________

      — Серьёзно? То есть, бухали они вместе, а отдувается на работе один? Я правда рассчитывала на сокращенный день. Слушай, Окс, если Арсений Сергеевич придёт сегодня, то я готова лично пожать ему руку, — произнесла Кира, смотревшая на расписание.       — Всё так плохо?       — Ты бы видела эту картину. Я же говорила, у него пиздец какой-то.       — Ну, зато на это интересно смотреть со стороны, особенно на ваши стычки, — произнеся это, девушка чуть захихикала, чем явно вызвала интерес у Киры.       — К чему ты это? Ты же знаешь, я всегда действую на нервы кому-нибудь.       — Ну да, но в этот раз это всё как-то иначе, что ли, — пока Оксана пыталась объяснить невинный смешок, Кира не сводила с неё выжидающего взгляда. — У вас будто химия какая-то, понимаешь?       — Боже, блядь, Суркова, прекрати! О чём ты вообще? — Темноволосая девушка засмеялась от предположения одноклассницы и максимально быстро постаралась прекратить эту тему, в чем ей помогла Кузнецова, подошедшая поздороваться.       — Ну-ну, посмотрим, Рихтер, — съязвила Оксана. — Привет, Ир. О, слушайте, пока не забыла, через несколько дней мы с Лешей хотим собраться с ребятами отпраздновать его день рождения, приходите.       — Как мило, отправь мне информацию, я, так уж и быть, подумаю, — ответила Кира.       — Договорились, — Одноклассница в очередной раз издала смешок и убежала в сторону кабинета, оставив подруг наедине.       — Привет, дорогая, — Кира крепко обняла подругу, вспоминая вчерашнюю ночь.       — Привет, Крысёныш. Слушай, хотела ещё раз поблагодарить, что поддержала меня.       — Ир, ты прекрасно знаешь, что я всегда готова тебя выслушать и помочь, но пойми, я очень переживаю, что ты увязнешь в этом, как я. Посмотри на меня, а? И я не хочу стать тем человеком, из-за влияния которого ты окончательно сторчишься, нужно выбираться из этого.       — Но… но ведь ты так и не смогла остановиться, почему я вдруг смогу?       — Умоляю, не сравнивай нас. Ты гораздо сильнее меня, и ты это знаешь. Ты не раз это доказывала. И я очень тебя прошу, остановись, пока не поздно. На глазах Иры проступили слёзы, ведь слова подруги всегда находили в ней отклик. Она видела смысл и правду в её словах, но попросту боялась.       — Я знаю, Кир… знаю. Но мне нужна помощь.       — Мы со всем справимся, слышишь? Сейчас тебе нужно успокоится, пойдём.       Когда девушки заходили в класс, Кира плечом задела почти вбегавшего в кабинет историка, который таки умудрился в очередной раз прийти вовремя.       — Ой, надо же, Арсений Сергеевич, а мы уже с мальчиками ставки ставили, придёте или нет, — вспоминая слова, брошенные несколькими минутами ранее, девушка продолжила разрушать личное пространство мужчины, — могу вам руку пожать? — Без сарказма в этой просьбе не обошлось.       Однако Кира получила не совсем ту реакцию, которую так жаждала получить. Историк взял её за плечо и практически выдернул из толпы одноклассников, которые спешили занять свои места.       — Рихтер, да, мне очень херово, и хоть я почти ничего не помню, но, судя по твоей реакции, ты опять стала свидетелем моего дерьмового вечера. Прошу тебя, не доставай меня, а я к тебе не притронусь, договорились?       Девушка немного опешила и в моменте подрастеряла своё язвительное настроение.       — Ух ты, ну, без проблем, только отпустите меня, — говоря учителю, Кира показательно убрала его руку с своего плеча.       «Одной проблемой меньше, ура, блядь», — прогнал у себя в мыслях Арсений. Пройдя в учительскую коморку, он резко остановился, зацепившись ещё за одну мысль: «Малина, ебучая малина». От осознания того, кто принёс ему воды ночью, стало ещё хуже. «Почему бы не удариться головой о стену прямо сейчас? Думаю, никто не обратит внимания», — но на этом парад отвратительных мыслей в голове и не думал останавливаться, — «тот зип пакет, это её? Серьезно?», — мужчина не был готов поверить в маленькую наркоманку, ведь это может что угодно и чьё угодно, это же чёртов бар, так ведь?       Арсений взял нужные материалы для урока, поправил на себе рубашку и вновь вышел в класс, поприветствовав всех, и зацепившись взглядом за Киру. «Там же было много людей, этой точно не её. Почему меня вообще это ебёт? Мне вредно пить.», — прекрасная мысль, с которой можно начать урок.       С горем пополам отведя пару по истории, дети убежали в столовую, а учитель так и остался сидеть за своим столом абсолютно без всякого желания работать, двигаться и, что уж там, существовать. Однако, мысль, что кто-то из коллег или учеников его заметит и захочет решить какие-то школьные вопросы, которые ему сейчас, мягко говоря, в хуй не всрались, он решил ретироваться в свою учительскую каморку и выпить очередную шипящую чудо таблеточку, которая должна облегчить его уебанско-похмельный синдром, так ведь там в фильмах происходит?       Сейчас была перемена, на которой обедали старшие классы, а гул от них, казалось, разносился по всей школе, как бы оповещая остальных обитателей данного места о переизбытке эмоционально-нестабильных особей в столовой. Ну и нескольких учителей. Кира, дожёвывая холодную рыбную котлету и слишком слипшийся рис, рассказывала парням о приглашении на праздник появления на свет ухажёра Сурковой, ещё не до конца приняв решение, нужно ли оно ей или нет. Однако, быстро взвесив все «за» и «против», Антон с Эдом единогласно согласились. Давно мозги, видимо, не проветривали (сутки?).       — Рихтер, ты уж не обессудь, подслушал, — одноклассник бессовестно отвлек девушку от её «превосходного» обеда и светской беседы с господами.       — Чего, Шевелев? — Кира сделала особый акцент на фамилии, раз уж к ней обратились подобным образом.       — Что там за праздник жизни Оксана устраивает? Почему мы ещё не поставлены в курс дела?       — Будь зайкой, спроси у неё самостоятельно, я в секретари не нанималась, — с милой, саркастичной улыбкой Кира предприняла попытку завершить диалог, не несущий хоть какого-либо смысла, однако её мечтания о спокойной трапезе были прерваны плюхнувшейся на стул Сурковой, которая ещё и половину компота разлила на стол, но отмахнулась от этого.       — Вот, Сергей, все вопросы попрошу сюда, — указывая пальцем на Оксану, девушка продолжила давиться столовской едой.       — Ребят, — начала Суркова, — будет просто небольшая встреча узкого круга, вы даже моего молодого человека не знаете. Мы, в целом, не против, если к гостям добавиться несколько человек, но раз такая песня, то попросила бы ВАС, — акцентируя внимание на Шевелеве с дружком Артёмом, — быть адекватнее и трезвее, чем на этих ваших вписках, договор?       — Обижаешь, дорогая, — ответил Артём. Слушая этот диалог, Кира показательно закатила глаза чем вызвала смешки своих мальчиков.       Окончив обед и рассуждения и предстоящих вечеринках, троица двинулась на оставшиеся уроки. Идя по полупустому коридору, их окликнул знакомый голос:       — Опа, ребятки, напомните-ка мне где находится кабинет вашего драгоценного классного руководителя? Кира с парнями обернулись на вопрос и увидели перед собой низкорослого мужчину в нелепой яркой рубашке с каким-то пакетом в руке.       — А, Сергей Борисыч, и снова здравствуйте, — с улыбкой произнес Выграновский, — вам на второй этаж, двести первый кабинет.       — Какие милые дети, и чего он так гонит на вас? Ума не приложу, — так же смеясь, говорит друг историка, — от души! Не трепите ему нервы! Перед тем, как Матвиенко удалился, Кира заметила странный взгляд от него, словно он пытался что-то понять, смотря на неё, и кажется, сделал какие-то выводы. В общем, это было странно, но девушка решила умолчать об этом, списав на то, что ей просто показалось. ________________

      — Вот такие, блядь, пироги. Извини, что вывалил это на тебя, но по факту ты спокойнее всех воспримешь подобное.       — Не парься, Серёж, я всегда рад выслушать, — ответил Эд, утешая друга. —То есть, чтобы уйти с этой работы, тебе, типо, откупиться нужно?       — Грубо говоря — да. В целом, я могу распродать оставшийся товар, там почти впритык нужная сумма, но я боюсь слишком активничать, поскольку мусорня так же слишком активна последнее время.       — А есть какие-то дедлайны?       — По сути, нет, но чем дольше я там остаюсь, тем больше работы, понимаешь? Поэтому это нужно сделать как можно быстрее.       —Пиздец.       — Исчерпывающий вердикт, но да. Только пожалуйста, мелкой с Тохой не говори, не хочу лишний раз их волновать.       — Добро. Но будь аккуратнее, пожалуйста. Ты же понимаешь, что в случае чего, Кира тебя с того света достанет, чтобы по роже въехать.       От упоминания Киры у Орлова появляется улыбка и какое-то приятное чувство внутри, он это понимает и пытается не показать собеседнику излишнюю эмоциональность, дабы не возникло подозрений. Хотя быть до конца честными, Выграновский с Шастуном давно начали подозревать сестрицу в романе, о подробностях которого она сейчас не считает нужными делиться, да они, в принципе, и не лезут. Но они пока не подозревают с кем этот «роман».