Довериться? Попробуй

      Время близилось к ночи, а питерская погода медленно, но верно стремилась к нулевой температуре, заставляя двух девушек кутаться в куртки и прятать подмёрзшие руки в карманы или в импровизированную муфту из рукавов.       Кира безумно радовалась тому, что она сейчас так хорошо проводит время со своей близкой подругой, ведь в какой-то момент она думала, что такого у них уже не будет. Но несмотря на приятную беседу, легкий свежий мороз и до ужаса вкусный кофе, взятый в круглосуточной кофейне, Киру не покидало ощущение, что Ира пытается с ней чем-то поделиться, будто хочет подвести к теме, но в последний момент так и не решается.       Откинув свои мысли, возможно, накрученные, девушка вновь вернулась к активной беседе и предпочла насладиться прогулкой.       — Ну, то есть да, я не знаю, сложится ли у нас дальше с Антоном. Я, если честно, не совсем понимаю, что у нас сейчас…       — Передруг-недопарень? — со смехом произносит Кира.       — Из твоих уст это звучит ещё смешнее, но да, все обстоит именно так. Нам правда очень комфортно друг с другом, просто пусть всё идёт так, как идёт.       — Ир, а что тебя беспокоит? То ты говоришь, как всё сладко и мило, то в следующую секунду проваливаешься в сомнения… Просто… Мне кажется, будто ты хочешь мне что-то рассказать… — Кира всё же затронула эту тему, ведь в какой-то момент ей отчетливо стало понятно, что у подруги на уме что-то есть и это что-то на неё давит.       — Крысь…       Кира сделала два опережающих шага и встала лицом к лицу с девушкой. Взяв её за обе руки, она продолжила:       — Ир, мы уже столько лет друг друга знаем и проходили вместе через такое дерьмо, пусть мы стали не так часто общаться, но мы по-прежнему очень близки и дороги друг другу, ты же сама это знаешь, так ведь? — Не выдержав такого неожиданного напора, Ира упала в объятия к Кире и, не выдержав, заплакала. — Я правда очень хочу рассказать, мне трудно самой это вывозить… — хлюпая в плюшевую куртку Киры, говорила Ира, — просто я не понимаю, как…       — Для начала тебе нужно успокоиться, хорошо? Пойдём обратно до кофейни, посидим в тепле поговорим, там всё равно сейчас никого не будет, договорились?       — Да… Спасибо тебе, солнце.       Где-то через пару часов после красивого побега девушек из бара люди начали постепенно расходиться. Диму всегда удивляла эта логика: лить в себя любой алкоголь, который видишь, до самого утра посреди недели — это в порядке вещей, но с воскресенья на понедельник — не дай боже. Ну, за исключением некоторых кадров. Сегодня вот, парочка учителей выбилась из этого правила.       — Мужики, я всё понимаю, но я сейчас буду закрываться, — потирая глаза, уже потеряв всякую надежду на понимание, сказал Дима.       За свою пьяную компанию решает вступиться зачинщик сего мероприятия — мужчина с небрежно уложенными волосами, на которых красовались солнцезащитные очки, смысла в которых он и сам-то особо не видел осенью, однако носил. Справедливости ради, они очень гармонично перекликались с его цветастой гавайской рубашкой, накинутой на обычную белую футболку.       — С-слушай, ты же вроде нормальный мужик, да? — Количество выпитого алкоголя, давно перевалившего адекватную отметку, явно мешало Сергею говорить, однако он держался до победного. — Мы пытаемся помочь человеку, понимаешь? Ну тяжело ему без нас. — Буквально на пару секунд свесив голову вниз, словно комната вокруг него сделала очередной кульбит, он продолжил: — Дима же тебя зовут, так?       Отчаянно вздохнув, он ответил темноволосому:       — Так точно.       Заметив всю безысходность и усталость бармена, Антон с Эдом подбежали прямиком из гримёрки ему на помощь, а вслед за ними увязался уже угашенный Орлов, надеясь увидеть шоу.       — Арсений Сергеевич, Павел Алексеевич. — Не зная, как зовут третьего, Эд повернулся на него и выжидающе посмотрел.       — Сергей! — гордо выкрикнул мужчина. — Борисович!       — Меня Эдуард зовут, вот и познакомились. Сергей Борисыч, к вам вопросов нет. А вот вы, дорогие наши учителя, не забыли, что мы завтра вас на уроках будем ждать?       Видя со стороны всю нелепость ситуации, Антон не выдерживает и в приступе смеха складывается пополам, таща за сбой Орлова, который моментально подхватывает истерическое состояние.       — О, уроки… точно… — с озарением произнёс историк, — ладно, мужики, договор ещё на пол бутылочки и расход, а, Дима?       — Добро. Я слежу. _________________       — Подлить тебе ещё чай?       — Нет, спасибо, Крысь… — в очередной раз поникнув, произнесла Ира. — В общем, вот, и с сердцем проблемы у неё и с сосудами. Я пиздец как переживаю, Кир. Больше всего я боюсь потерять бабушку…       Кира, сидевшая напротив подруги, опять взяла её ладони в свои, надеясь, что это поможет её успокоить. Хотя бы чуть-чуть.       — И…       — И что? Милая, не бойся со мной делиться, ты же сама знаешь.       — Ну… Когда она начала обследоваться и постоянно жаловаться на больное сердце, я сходила к врачу, чтобы мне что-нибудь выписали, я просто чувствовала, что у меня нервы не выдерживают такого.       Слушая откровения подруги, на лице Киры постепенно начинал отображаться страх, а где-то в животе разрастаться огромный ком тревожности.       — Ну ты же всё пьёшь по назначению врача, так ведь? — задавая этот вопрос Ире, Кира начала не на шутку волноваться, так как прекрасно знала, к чему всё это может привести. Знала по собственному опыту.       Ира попыталась дать какой-то внятный ответ, но отчаяние захлестнуло её вместе с новой порцией тремора и слёз.       — Блядь… — Кира слезла со своего красного диванчика и села рядом с подругой, обняв её, — давно?       — Как только всё это началось. Уже несколько месяцев…       — Просто скажи, как ты это допустила? Ты же всегда меня ругала за наркотики, пыталась помочь мне…       — Я сама не поняла, когда что-то пошло не так, понимаешь? Когда я начала пить таблетки, у меня вмиг исчезал любой страх и тревожность, я даже с мамой смогла поговорить… И в какой-то момент я поняла, что начала их пить постоянно — при любом стрессе. А теперь… А теперь я не могу без них. Прошу, только не говори ничего Антону, он должен от меня это узнать.       — Вот почему ты так переживаешь за ваши отношения…       Ира подняла на Киру взгляд, полный слёз, страха и бессилия, в ответ на что подруга просто продолжила её обнимать.

— M83, Felsmann + Tiley — solitude (slowed + reverb) —

      Проводив подругу домой, Кира, надев наушники и погрузившись в пучину своих мыслей, пошла до дома бара.       «Как я могла это проглядеть? Как? Отвратительно. Страшно. Очень, блядь, страшно. Я не понимаю, как ей помочь. Я не понимаю, как себе помочь… Зависимость всегда будет рядом со мной?»       Глаза девушки медленно наполнялись слезами, а ком тревожности окончательно лопнул и разливался по всему телу, по каждой клеточке, по каждому нерву. Хотелось просто закричать во всё горло, так громко, чтобы спугнуть всё это, все проблемы. Почему так нельзя?       Спустя половину пути и разрушительного самокопания грусть и отчаяние Киры вмиг сменились на агрессию. На чистую ненависть, до омерзительной дрожи в теле. К кому ли? К окружающим, что ломали её? К себе, что не смогла противостоять этому? Потеряла контроль собственной жизни?       Вернувшись в бар, девушка обнаружила там всё ту же компанию: три вусмерть пьяных мужчины и сидящие в другом конце бара ребята.       — Тусовка у вас, конечно, отстой, — произнесла девушка, оглядев помещение, где из большого освещения остался лишь одинокий включенный торшер.       — Сами в ахуе, — крикнул ей Антон.       — Дима в коморке?       — Ага.       Поняв, что в приятной обстановке заглушить свои мысли не удастся, девушка выдохнула и направилась в сторону уборной. Закрывшись в одной единственной кабинке, Кира достала из внутреннего кармана куртки маленький зип-пакет с белыми кристаллами.       Рассыпав их на бочок унитаза, она придавила их пластиковой картой и начала вычерчивать аккуратные линии. Забавно. Сейчас, снюхав всё это, станет очень хорошо, вся тревожность уйдёт далеко-далеко. Страх за близких также растворится в небытие. Будет казаться, что всё так хорошо и беззаботно. А потом волшебная пелена наркотика начнёт спадать, очередная паническая атака, психика расшатается ещё больше. Замкнутый круг, откуда не видно выхода.       Вдох.       Второй.       Кира оперлась на стену кабинки. Ей казалось, что такой огромный и тяжелый камень только что упал с её плеч и уже никогда обратно не ляжет на них. Кажется. Ей кажется. Но это не страшно, ведь сейчас всё хорошо, да?       Разумеется, кому-то именно в этот момент, в момент расслабления и погружения в лёгкий транс нужно прервать всё. Кира слышит звук открытия двери и улавливает знакомый аромат чужого парфюма. На самом деле он ей очень нравился. Она разбирала в нём нотки чего-то древесного, табака и того, что всегда присуще классическим мужским ароматам.       «Блядь, ну почему сейчас?» — с этими мыслями она стряхнула всё, что осталось, с бочка, чтобы совсем ничего не могло её выдать.       Кира поправляет волосы и отпирает кабинку. Опять встреча с историком. Опять в туалете бара. Девушка уже находила это смешным. Было видно, что он не в состоянии заводить какие-либо разговоры, а вот резко повеселевшее нутро Киры стало нуждаться в коммуникациях:       — Что, уже плохо, да? А представьте, как утром будет.       — Рихтер, выйди отсюда, по-человечески прошу.       Кира ухмыльнулась и вышла из туалета, но путь она держала к холодильнику, что стоял за барной стойкой. Взяв оттуда бутылку прохладной воды, она словила себя на мысли: «На хер я вообще это делаю?» — и обратно пошла к историку.       Войдя в кабинку, продолжая держать бутылку в руках, она присела рядом с ним на корточки и начала говорить в своей излюбленной язвительной манере с толикой флирта:       — Я тоже просила вас оставить меня, но вы по-человечески этого не сделали. — Закончив фразу и посмотрев ему прямо в глаза, она поставила бутылку рядом с ним и покинула помещение уборной.