Сталь

30 Сентября – Середина Ноября После вводной вступительной по приему в Альфу, подписи нужных бумаг, чтения личного дела Джеймса и остальной мутотени с принятием бойца в СТРАЙК Брок бросает новоиспеченному бойцу привычное: - На работу не опаздывай, через полчаса на парковке. С удовольствием ловит чуть ли не детское удивление, отпечатывающееся на лице Барнса. К слову, тот достаточно быстро берет себя в руки: - Ох, а я думал, вы все еще злитесь, мой Командир. И, блядский боже, эта мразь снова облизывает губы, как тогда в баре. Броку требуется вся его выдержка, чтоб удержать себя в руках. Он даже не знает, чего хочет больше, прямо тут разложить Барнса и выебать, или въехать ему кулаком по морде, чисто в воспитательных целях, чтоб неповадно было к начальству приставать. Вместо того, чтобы принять одно из двух равноценно заманчивых предложений своего сознания и гадкой натуры, Брок только скалится и шипит в ответ: - Поверь, детка, твой кошелек сегодня будет просто стонать от боли. Новички проставляются. На деле такой традиции не было в рядах Альфы, но и Барнса новичком считать было бы кощунством, все-таки в ЩИТе он уже околачивается больше полугода. В мыслях Рамлоу он живет примерно столько же. За аренду, как известно, нужно платить. Барнс и Рамлоу приезжают вдвоем, СТРАЙК их не дождался и уехал первыми. Справедливо, они опоздали. На мордах бойцов Рамлоу может прочесть предвкушение предъявить ему штрафную, но не тут-то было. Командир весело объявляет СТРАЙКу, что за ВСЕ сегодняшние рабочие часы расплачивается Барнс. Его псы вопросов не задают, дареному коню в зубы не смотрят, и только Джек вопросительно изгибает бровь, переводя взгляд с Брока на Барнса и обратно. Потом, все же, останавливает его на последнем и говорит: - Если он тебе угрожает, моргни дважды. Баки смеётся и отмахивается от Джека: - Да ладно, если для того, чтоб смягчить сердце Командира, его надо залить пивом, то.. - Виски. - Что? - Сердце Командира смягчается от виски, Барнс. Джек закатывает глаза, Брок скалится, а Барнс пожимает плечами. Виски так виски. Все лучше, чем перекушенное СТРАЙКовским главным псом горло. Барнс уходит с Джеком к бару, а Брок садится к ребятам за стол, сразу же стараясь влиться в общее веселье. Это не так уж и сложно, все-таки СТРАЙК его детище и чувствует он себя с ними как рыба в воде. Дома. Спустя пятнадцать минут перед бойцами появляется пиво и только перед Рамлоу Джеймс карикатурно заботливо ставит граненый стакан с виски, еще и резную кружевом бумажку-подстаканник откопал где-то, засранец. Их взгляды пересекаются, и Брок расплывается в гаденькой такой, довольной ухмылке, томно изрекая: - Спасибо, куколка. Барнс, обычно принимающий условия подобных игр, недовольно ведет левым плечом, и если бы Брок не знал, что это за звук, то свалил бы все на потрескивание кубика льда в стакане. - Врежешь мне? – заметно тише шепчет Брок, на секунду думая, что перегнул палку. Не то, чтоб он собирался извиняться. Ну уж нет, он, блядь, Альфа среди этой своры собак и, если, блядь, сказал, что Джеймс куколка, значит куколка. Если тот думает взбрыкнуть, то безапелляционно получит ответ в, пускай и соблазнительную, но морду. Впрочем, до этого не доходит. Баки, видимо, старается быть игривым, но выходит это слишком сухо, несмотря на смысл сказанного: - Путаетесь, Командир. Я же деткой был всегда. - Ревнуешь? – хмыкает Брок. - Если бы ревновал, то врезал бы. – уже весело отвечает Барнс и наконец-то отходит от Брока на свое место между Марком и Джеком, сам же Брок сидит достаточно далеко. С Роллинсом он и так постоянно на связи, а внимание заботливого отца стаи нужно уделять всем бойцам, а то еще будет официальный повод числить кого-то любимчиком. Нетушки. Огребать любви они все одинаково будут от командира Рамлоу. Джека он все же ловит, уже достаточно поздно, и явно поддатые бойцы начинают один за другим разъезжаться по домам. У нескольких Брок самолично отбирает ключи от машин, несмотря на то, что значком бойскаута «за вождение исключительно в трезвом виде» никто из них похвастаться не может, даже в его понимании состояние некоторых из СТРАЙКа было уж слишком далеким от приемлемого. Ключи он возвращал нерадивым, только когда они усаживали свои туши в заботливо вызванное Роллинсом такси. Отправив еле стоящего на ногах Нила на желтом коне восвояси, Рамлоу поворачивает голову к другу и коротко спрашивает: - Ты же знал, ублюдок эдакий, да? Роллинс выдает красноречивое «Эээ?», и Рамлоу недовольно цокает языком: - Что Барнс метит в Альфу. Роллинс хмыкает и удостаивает командира взглядом «Ты это сейчас серьезно?». - Ой, да иди в пизду. Нет, я не заметил, - фыркает Рамлоу, пока они садятся за стол. Барнс ушел за следующим подношением для оставшихся пьянчуг: помимо них троих тут еще двое, Марк и Рой. Впрочем, второму явно пора уже баиньки, потому что глаза у него стеклянные. - Ты не мог не замечать, что он за нами хвостом ходит, Брок. - Ну ходит и ходит, он и за Кэпом ходил. И вообще, может, он просто на меня запал, вот на все попойки и припирался. Зам снова дарит ему тот же взгляд, только теперь под соусом «Рамлоу, ты еблан». С этим сложно не согласится, и еблан морщит нос. - Блядь, ну раз ты такой умный, мог бы поделиться своими домыслами. Тот жмет плечами: - Да все ты знал, мужик. Да и вообще непонятно, чего так вызверился. Он хороший боец, охуительно стреляет, парни от него в восторге. И ты, кстати, - делает многозначительную паузу Джек, - тоже от него в восторге. Тут как бы ему снова особо нечем парировать, потому что аргумент «у меня плохое предчувствие» звучит примерно так же, как «я не набираю бойцов на убывающую луну», а именно хуево. И все же. Единственная причина, по которой он не хочет Барнса - у него не хорошее предчувствие. Впрочем, с кем еще ему это обсуждать, если не с Роллинсом? Баки поставил пойло на стол, окинул взглядом говоривших и, видимо, решил не лезть к командиру и Заму, сев ближе к двум другим бойцам. Рамлоу даже кажется, что он уловил облегченный выдох от Роя, потому что тот уже несколько раз порывался уйти, но от баек Марка сбежать не так просто. А вот с Барнсом те наверняка могут трещать без умолку. Именно этим и пользуется клюющий носом боец, уверяет Джека, что справится с таксистом сам. Тот хмурится, и Рой обиженно протягивает им ключи от тачки, Брок оценивает его янтарным взглядом и говорит: - Иди, дитя, но, если соврал и сядешь за руль и разобьешься – я тебя из ада достану и убью уже собственноручно. Уяснил? Тот коротко кивает, салютует оставшимся и удаляется. Брок складывает руки на груди и покачивается на стуле, задумчиво возвращаясь к их диалогу: - Все равно не верю, что он тебе ничего не говорил. - Нууу… – сдавшись тянет Роллинс и Брок замирает, в очередной раз оторвав передние ножки стула от земли в ожидании, а после, теряя терпение, подгоняет друга: - Нуууу? Давай, вываливай. - Бляяя.. Ну может, он и заикался, что «устал выхаживать инвалидов» и хочет в поле, а его одного Кэп не выпускает, парных миссий с Кэпом сроду не бывало в ЩИТе, кроме того раза, когда их вдвоем нас вытаскивать послали, и то… Барнс вроде как не совсем по приказу попал в состав. Просто поставил всех перед фактом, что едет с Роджерсом. А на препирательства времени не было. Брок цокает языком, потому что… Ну, потому что это он тоже, блядь, знал, не какая-то дикая тайна, что Барнс был недоволен тем, что приходится нянчиться с чужими бойцами. Ну про поле да, с ним он об этом не говорил, но с его навыками это вполне ожидаемо. Так что да, видимо, Брок и правда еблан, теряющий хватку, потому что мыслями о том, как присунуть Сержанту он занят все еще больше, чем работой. На картинку в голове, где Барнс в поле с Альфой, недовольный зверь внутри Рамлоу вновь скребётся где-то изнутри, и он все-таки делится мыслями с Джеком, чуть понизив голос. А то вдруг у этого ублюдка не только глаз наметан на любую винтовку, но еще и слух как у пса? - Ты прав. Но... мне все равно это не нравится. - Что не так? Брок садится нормально, переставая мучать стул, и облокачивается локтями на стол, утыкаясь верхней губой и подбородком в сложенные перед собой пальцы. - По шкале от одного до десяти, насколько хуево звучит фраза «у меня плохое предчувствие»? Джек задумчиво делает глоток пива и проводит языком под верхней губой, выражая задумчивость. Ну, тот факт, что он не получил сразу же ответ «хуево» является хорошим знаком. И тут на тебе: - Хуево, - сделав еще один глоток, добавляет, - если бы я не знал тебя, я бы сказал, что это звучит хуево. Но ты всегда все жопой чуешь, Босс. Потому я бы сделал скидку до пяти. Это звучит как пять хуево из десяти. Результат, так-то, не плохой, он думал, что будут все десять, ну или девять, просто потому, что они друзья. - Но есть какие-то еще напрягающие тебя вещи? - Он никогда никому не жмет руку. - Может, брезгует или микробов боится, - на это уже Рамлоу смотрит на друга с ярким «ты еблан?» во взгляде, - А личное дело читал? Может, там что полезное. Брок на это лишь фыркает и тянется за своим виски. Надо завязывать, а то домой он будет ползти. А личное дело… Да, конечно, он его читал, причем не чищенное, которое хранилось у ЩИТа. То он еще в апреле выцепил, ну, потому что хуле нет, когда да. Но там все до тошноты прям вылизанное, почти как у Брока, только без Лагоса и ГИДРЫ. А вот то, что при приеме в Альфу дал ему Кэп… Что ж, жизнь у детки, конечно, не подарок.

***

Знакомьтесь, Джеймс Бьюкенен Барнс (ли?). Имя: Джеймс Бьюкенен Барнс Возраст: 28 лет Рост: 188 см Цвет глаз: Серый. Ориентация: Бисексуален Место Работы: Щ.И.Т. Должность: принят на службу под ответственность капитана Стивена Гранта Роджерса и работает под его прямым руководством. С 30.09.2014 переведен под командование командира Брока Рамлоу в команду огневой поддержки СТРАЙК, подразделение Альфа. Доп. информация: В левую руку вживлен имплант. Разработка Старк Индастриз. Вакандский сплав из вибраниума (на это Брок достаточно громко присвистнул и получил весьма красочное «Рамлоу» от Кэпа) Джеймс родился в Советской тюрьме. Когда ему исполняется год, оттуда его отправляют в детский дом. Отца он не знает. Матери позволяют видется с сыном раз в месяц, его исправно привозят в эти серые бетонные стены, обставленные обшарпанными приблудами для детей. Впрочем, все, что он отчетливо оттуда помнит, так это ярко-красные кубики с алфавитом. Еще он помнит, как его впервые не везут в это жуткое здание. А вот расстроился он тогда или нет – хоть убей, сказать не может. Факт в том, что больше туда он не ездит. Мать умирает, когда ему 4, и вот от этого он расстраивается, но эти чувства быстро вытесняются из детской головы, запертые в подсознании. Говорят, ее убил туберкулёз. Четырёхлетний Джеймс не знает, что это. А двадцативосьмилетнему Джеймсу настоящая причина уже не кажется важной. Барнс не его фамилия - это фамилия приемной семьи, но она ему явно роднее. Настоящей он и не вспомнит уже. А вот почему советская мать решает назвать сына Джеймсом - вопрос пиздец интересный, возможно, она и в тюрьме-то сидела за любовь ко всякому роду заокеанью. Возможно, отец Джеймса - американец, и назван он так в честь него. Кто знает? Мама умерла, и никто ему правды уже и не скажет. Почему в детском доме его зовут Яшей, ему вообще непонятно, уж лучше оставили бы злополучного Джеймса. Мальчик рос достаточно общительным, и у него не было как таковых проблем с другими детьми в детском доме. Он, скорее, хулиган, а не жертва. В его защиту можно сказать, что в таких условиях выбора особо у тебя нет, грызи или сам будешь съеден. Несмотря на это, даже в таком положении Яша умудряется сохранить лицо. Конечно, ему не раз достается розгой по жопе и линейкой по рукам. Он не знает никого оттуда, кому бы не доставалось. И тем ни менее, в его личном деле того времени мальчик описан как «способный к состраданию», «не замечен за жестокостью» и «обладает живым и ясным умом». Это правда. Даже местному другу разок навалял за тягание котенка за хвост из-под машины. Почему пушистый комок там от него прятался, мальчик предпочитал не думать. В Джеймсовом представлении о мире не было места издевательству над слабыми, даже если он рос с его примерами перед глазами. Когда ему восемь, его интеллект замечают. Не то чтобы он был гипер-умен, вовсе нет, обычный. Просто из всего этого шабаша выделиться несложно. Воспитателям надо выбрать пару самых лучших, потому что после распада СССР кто-то для пиара спонсирует места в частном пансионе для мальчиков. Барнс попадает в тройку «счастливчиков» из своего приюта. Там он связывается с плохой компанией, в хорошую его умные мальчики бы и не взяли, детдомовец - это все-таки клеймо, каким бы коммуникабельным и дружелюбным ты ни был. Плохая компания учит Джеймса курить за местными гаражами и пить пиво. В тот же период жизни Яша узнает, что попрошайки в переходах принадлежат мафии. Они даже пару раз «подрабатывают», стоя у метро в подранных шапках. Один из бандюганов, тоже выходец детдома, Алексей, относится к мальчишкам весьма снисходительно. Тогда он казался Джеймсу очень взрослым, но, вспоминая сейчас, кажется, что, наверно, ему было не больше двадцати пяти. Он учит мальчишек стрелять из пистолета. У Барнса получается, и уже через пару месяцев он с легкостью попадает по всем жестяным банкам, служившим им мишенью. Через полтора года Лешу находят расчлененным в местном пруду. Больше в переходах они не подрабатывали и с мафией дела не имели. Когда ему двенадцать, его усыновляет семья из США, и Барнс переезжает в Бруклин. Английский им, конечно, преподавали, но он никогда к нему серьезно не относился. Ну, потому что у сироты в постсоветском пространстве мыслей о заграницах и путешествиях отродясь не было. Тут попробуй кусок хлеба лишний в столовой добудь, уже праздник. Воспитанием Джеймса (слава богу, теперь его зовут по имени) там занимаются из серии «мы из тебя всю дурь выбьем», впрочем, это не особо отличается от детского дома, хотя в интернате их не били. Новоиспеченный Барнс пытается огрызаться на такой подход, брыкаясь и давая сдачи. Ловко заметает улики своих детских преступлений в виде запаха сигарет или банок от ворованного пива. Тут все это достать несовершеннолетнему куда сложнее, и потому парень быстро становится звездой местного двора среди подростков. Отчим Барнса - бывший военный. Его жена не может иметь детей по состоянию здоровья, а старику, видимо, хотелось умаслить судьбу за все содеянное, потому они и решаются взять Джеймса к себе и заморочиться со всеми ужасами бюрократии, чтобы забрать его из России. Видимо, грехов у старшего Барсна немало, раз ему принципиально был нужен «самый здоровый из самых побитых щенков». Несложно угадать, что именно от отчима он и получает свое среднее имя, Бьюкенен. Имя Джеймс хранило слишком много боли, а зваться как старый дед подростка не прельщало. Так и рождается короткое, запоминающееся, чуть ли не гавкающее, Баки. Благодаря его боевому характеру он и отчим начинают ладить. Бьюкенен учит мальчишку стрелять из охотничьей винтовки и удивляется, как у того все так просто получается. Про мафию мальчишка не рассказывает, боится, что его обратно выпнут в Пост-Совок. Сытая американская жизнь ему явно больше по душе. Да и миссис Барнс называть матушкой ему удается весьма просто. Именно из-за желания остаться, а еще благодаря среде и усиленным занятиям английским он наконец-то избавляется от акцента, не ощущает себя выброшенным за борт при общении с кем-то. Он растет красавцем, и девки за ним штабелями падают. Еще и эта «русская опасность». Теперь он кто-то вроде главного в этой песочнице. По этой же причине выбирает себе в пару самую красивую девочку из вьющихся за ним. Делает он это исключительно ради статуса, ни к одной из них он не ощущает влечения. Барышню зовут Лола, и она явно старается походить на жену русского бандита. Как-то раз даже до смешного упрямо клянчит из Барнса шубу. На этом он ее зовет ebnutaya, они расстаются, и Баки больше с женщинами не связывается. Шуба, блядь, ему пятнадцать, и они не в очередном российском боевике, которые Лола непонятно откуда выуживала. После очередной драки с каким-то задирой его отправляют в кадетскую школу, потому что «только кулаками махать он и горазд», хотя он просто отбивал нерадивого задрота от местного хулиганья. Ну, жизнь явно не в восторге от Барнса. Благодаря прошлому, свободному знанию языка «врага» и отличным навыкам стрельбы и рукопашного Баки на хорошем счету в академии и оканчивает ее с отличием. Отправляется в 18 на службу и уже в 19 становится сержантом. В целом, он достаточно успешен в карьере, что не остается незамеченным. Видимо, кто-то где-то Барнса не особо взлюбил. То ли глаза недостаточно красивые, то ли просто зависть душила, что тот такой молодой и успешный. Факт остается фактом, сержант едет в Афганистан. А дальше пробел. Не то чтобы прям совсем белый лист, но «В ходе выполнения боевого задания были получены травмы, несопоставимые с дальнейшей службой», а потом экспериментальное лечение от Старк Индастриз. После нескольких лет реабилитации (слишком долгих, по мнению Брока, но он не вякает) - служба в ЩИТе под ответственность самого Капитана Америки. Почему СИ в целом заинтересовалась именно Барнсом? Вокруг немало инвалидов, у которых и почестей побольше, и денег, и званий, и военного опыта, и так можно долго перечислять. Но ладно, спишем все на здоровый выносливый организм и все-таки красивые глаза. Хуй бы с ним. Но вот только про это лечение Рамлоу в жизни и краем уха не слышал. Не то чтобы он был вхож в дом Старков или ему кто отчеты отправлял раз в неделю по почте как подписку на военный журнал. Но когда ты всю жизнь военный, тебя каждый день окружают военные, а организация, в которой ты работаешь непосредственно спонсируется СИ и, блядь, военная, то ожидаешь нет-нет, так хоть какой-нибудь слушок о подобном припомнить. Нихера. Пробел в чистом виде.

***

В понедельник у Рамлоу чешутся кулаки испробовать новую игрушку Альфы, а именно, встать в спарринг с новой звездой их отряда, Баки Барнсом. Призраком. Тем, кто работал под началом Кэпа и обыграл его лучшего бойца со счетом 5:2. С тем, кого Брок мечтает уже почти девять месяцев уложить на лопатки и, ей богу, этого времени достаточно, чтобы привнести в мир новую жизнь, но Рамлоу никогда не отличался желанием создать семью. Другое дело взрослые мужики, развалившиеся перед ним на спине, вот это уже интересно. Ну и пускай сейчас это имеет не совсем нужный ему подтекст. Пока и так сойдет. Уже привычно встречает у полигона Барнса и Роллинса, привычно забирает из-за уха зама сигарету и ловит его привычно недовольный взгляд, пока тот тянется в пачку за новой. Подкуривает себе и другу, кивает вместо рукопожатия Джеймсу, дабы мышка не испугалась и не убежала в норку-раздевалку от злого командира. - Ну что, принцесса, готов? Баки расплывается в своей кошачьей ухмылке: - Так точно, Командир, - и глубоко затягивается. - Джек, хочу сегодня пощупать нашу детку. Так что после разминки с детсадом ты главный воспитатель. Зам закатывает глаза, но кивает. Брок не видит, ему слишком нравится рассматривать самодовольного Барнса. Вместе с табачным дымом он выпускает в сторону командира: - Я буду распускать руки. - На это я и рассчитываю, - хмыкает Рамлоу Разминка проходит чуть дольше, чем обычно. Рамлоу пытается приспособить нагрузки к модифицированному телу и навыкам нового бойца. Как бы командира не бесил факт охуительности сержанта по всем показателям, профессионализм не давал ему навешать все блины в округе на штангу. Хотя его раздражения хватило бы еще и на то, чтоб послать Роллинса за парочкой новых в ближайший магазин, что был примерно в двух часах езды от базы. Они медленно доходят до нужного режима для Джеймса, ловят баланс, чтоб нагрузка на живую и частично вакандскую руку была процентно одинакова, и записывают все это дело для отслеживания прогресса. Его раздражение немного отступает, когда Баки издает искреннее «Спасибо». Брок за это только коситься на него и ничего не отвечает. Это его работа, а не благотворительность. Он в няньки дружку Кэпа не записывался и до сих пор не питает восторгов к происходящему. Но благодарность — это как-то приятно, что ли. Как договаривались, дальнейшая ответственность за физическую активность отряда уходит в руки зама, и те двигают на полигон, а Барнс с Броком направляются в крытые помещения к матам для спарринга. Брок сбрасывает с себя верхнюю часть утеплённой экипировки и наматывает бинты на руки. Краем глаза замечает скучающую физиономию Барнса и, не поворачиваясь, рявкает: - Кого ждем, солдат? - Так вас и ждем, Командир. Брок недовольно щуриться и все же переводит взгляд на подопечного. Одно дело выкаблучиваться в барах или в курилке, да хотя бы под адреналином от хорошей драки, другое – при исполнении: - Как только ты переступаешь порог зала, полигона, стрельбища или любого другого помещения, предназначенного для того, чтоб я с тебя семь потов сгонял – ты выключаешь свой гонор, Сержант, - ровно, нарочито спокойно выдает Брок, и Барнс заметно тушуется, не ожидавший такого давления, - я ясно выражаюсь? Тот медленно кивает, не сводя взгляда с янтарных глаз, и нервно облизывается. Брок решает, что этого недостаточно и снова рявкает: - Я ясно выражаюсь?! - Да, Командир. Теперь он доволен, хмыкает и обводит взглядом фигуру, запакованную с ног до головы в привычную черную экипировки. - Ты знаешь, что такое спарринг, Сержант? Баки явно не понимает, в чем подвох в этом вопросе. Конечно, он блядь знает, что это такое. В какой-то степени благодаря ему он сейчас и находится в СТРАЙКе вместе с Броком. - К чему клоните, командир? - Что ты явно хочешь уложить меня на коленки и отшлепать. Барнс давится воздухом и выпучивает в удивлении глаза, а командир скалится, явно довольной такой реакцией. - Простите? - Прощаю, желание вполне понятное, но что скажет Кэп. - Качает головой Рамлоу, оставляя Барнса то краснеть, то бледнеть, а сам уже забирается в клетку, на ринг. - Иначе зачем ты выряжаешься на тренировки как звезда БДСМ? Сжаливается над бойцом командир, наконец-то давая понять, что имеет в виду, и с некой толикой разочарования наблюдает, как недоумение и растерянность исчезает с лица Джеймса. Тот в своей кошачьей манере уже следует за Броком и взбирается на ринг. - Все верно, командир, потому что хочу вас отшлепать, - язвит Барнс, и Рамлоу коротко смеется: - Мы еще посмотри, кто кого, - не перестает скалится командир, - детка. - До пяти? Брок жмет плечами: - Для разминки пяти хватит, дальше смотрим и корректируем. Барнс лишь кивает, и они встают в стойку. В отличии от Джека, Брок примерно представляет, кто такой Баки Барнс в рукопашной схватке. Потому, вместо долгого вальсирования, он предпочитает сразу ринуться в бой. Джеймс, не ожидавший такого напора с первых секунд, пропускает удар под дых и сгибается пополам. Брок уже победно думает сразу ему прописать и второе касание, но тот быстро приходит в себя и блокирует. Если Брок в бою надвигается, как неминуемая опасность, то Джеймс с лихвой окупает все свои пафосные погоняла типа «Тени» и «Призрака». С грациозностью и изворотливостью пантеры каждый раз пытается оказаться за спиной противника и ударить того по ногам, повалив на землю. Достаточно логично, дальше можно с легкостью придавить беднягу и добить его навороченной рукой. Для человека, который не в курсе модификации Барнса, подобная ошибка была бы фатальной. Брок же в курсе. Как и в курсе того, что Баки правша. В себе Брок долго и упорно вырабатывал амбидекстрию, потому увести бой преимущественно в левую сторону ему труда не составляет. Данный козырь не такой полезный, как супер-рука, но позволяет Броку заработать еще два касания, пропустив пока только одну из подсечек Барнса, но, быстро сообразив, не дав тому оседлать себя и «добить». Они достаточно долго ведут бой, понимает Брок, когда боковым зрением улавливает скапливающихся вокруг ринга бойцов. Видимо, Роллинс уже не знал, чем занять деток, и привел их то ли на рукопашные, то ли просто полюбоваться командиром во всей красе. Впрочем, из-за того, что Рамлоу отвлекся, любуются они сгорбленной физиономией своего главного пса, которому следом прилетает хук в кожаной перчатке. Жирное преимущество переливается в раздражительное: 3:3 Брок, забывшись, сплевывает кровь. За такие приколы он потом заставляет СТРАЙКовцев драить весь зал, но сейчас адреналин от боя бьет по мозгам сильнее, чем способность контролировать полевые привычки. Броку все-таки приходится вальсировать вокруг Барнса мягкой, пружинящей походкой, потому что ни один из них не решается нападать, не имея никакого желания заработать очередное касание. Первым не выдерживает все-таки Рамлоу. Идет ва-банк, пользуясь приемом Джека на нормативах, быстрым движением заходит за спину Барнса, делает захват в попытке сыграть на его центре тяжести и Да. Срабатывает. Впрочем, профдеформация не дает насладиться вдоволь выигранным касанием, и он ставит «галочку» в голове поработать над этим с сержантом. Один раз – это неожиданность, два – нехватка опыта. Своего рода заботливые мысли о бойце не отбирают у него возможности проехаться слева по ребрам солдата армейским ботинком, забирая себе последнее касание. Бой закончен. 5:3 СТРАЙК радостно улюлюкает, радуясь победе Командира. Тот только фыркает и протягивает Барнсу руку, предлагая помощь, но встречает затравленный взгляд. Он непонятливо вздергивает брови и тихо проговаривает: - Да не брезгуй ты, в перчатках же своих порнушных. По роже же мне заехал и вон, не рассыпался. Баки неуверенно переводит взгляд на правую руку, будто не верит Командиру, что та и правда в перчатке, а после все же протягивает ладонь, позволяя помочь ему встать, но быстро ретируется в уборную, «привести себя в порядок». Брок старается отбросить мысли о том, как детка в панике отмывает руки от их прикосновений даже через перчатку. Отряд все-таки пришел не просто поглазеть на Командира в бою, а тренироваться. Так что Брок возвращает себе бразды правление и уже ставит Роллинса с Барнсом отрабатывать неувязки последнего с центром тяжести. В таком ритме они и работают дальше. В пятницу он добирается домой около одиннадцати, после ужина с семьей Роллинса. Дочурка зама долго и упорно ныла ему про преподавательницу по балету, весьма удобно ощущая себя на коленях у «дяди Брока». Забавно держать на руках хрупкую девчушку в розовом балетном платьице с пачкой (для любимого дядюшки Брока надела! Ха!), когда еще пару часов назад ты орал отборным матом и чистил рожу, пускай и в тренировочном, но бою с ее папашей. Зефирная леди активно жестикулирует и без умолку болтает, Рамлоу в такие моменты сомневается, родная ли она дочь его лучшему другу. Все же родная, потому что ростом и разрезом глаз она явно пошла в Джека, в свои семь была на полголовы выше многих ровесников. Ее младший брат к Броку относится скептически, предпочитая прятаться у Мэри за юбкой, и боязливо выбегает из кухни, только когда мать просит принести дяде Броку еще чего-то или забрать сестру, чтоб та перестала донимать гостя. Впрочем, Рамлоу был совсем не против нянчить нежное создание. Все это навевало ему воспоминания о доме. Девчушка показала ему пару новых движений, что они учили на балете, и когда он ей признался, «по большему секрету», что совсем не умеет танцевать, в ответ на жалобное «хореограф говорит, что я ужасно танцую…», пришлось долго отмазываться от предложений научить. «Как-нибудь в другой раз» аргументом было разовым, Брок не питал иллюзий, но пока канало. Уж со школьницей он как-нибудь справится. Справится ведь? Дома, уже перед сном, он получает сообщение от Майка: 23:34 «Ничтожна та жизнь, в которой не клокочет великая страсть к расширению своих границ.» Брок хмурится и перечитывает сообщение еще несколько раз. Крутит переписку вверх и вниз, не понимая, к чему это вообще приплетено и, не находя каких-либо ключей к разгадке, выдает в своем стиле: 23:40 «Это ты меня так мягко подталкиваешь к мысли, что я не из умных?» 23:43 «Это я предлагаю тебе сходить со мной на выставку завтра в 15:00» Следом Брок получает ссылку. Ему откровенно хочется спать, потом он одним глазом просматривает, что за лабуду ему скинул оленёнок, параллельно прикидывая, есть ли у него планы и хочет ли он переться завтра в центр Нью Йорка. В ответ на его мысли ему приходит очередное от Майка: 23:55 «НИЧТОЖНА ТА ЖИЗНЬ, В КОТОРОЙ НЕ КЛОКОЧЕТ ВЕЛИКАЯ СТРАСТЬ К РАСШИРЕНИЮ СВОИХ ГРАНИЦ.» И следом еще два сообщения: 23:56 «Я даю тебе шанс стать разностороннее» 23:58 «Да весело будет, пойдем» С Майком они уже не виделись пару недель, и все-таки будет не лишним пересечься, узнать, как у мальчишки дела. Да и… Тупым быть Броку не хочется. Пиздец по самолюбию бьет. Так что, раз зеленоглазый зануда хочет взяться за его духовное развитие, хуй с ним, пусть валяет. 00:02 «Ок. Тебя забрать?» 00:05 «Ты лучший! Сможешь по тому же адресу в 13:30?» Брок мысленно прикидывает, насколько большой ему придется делать крюк, чтоб добраться в ебеня олененка, но раз сам предложил, то не сливаться же уже. 00:06 «Ок. Но еще раз назовешь меня тупым – жопу откушу» На это ему отвечают смайликом-поцелуйчиком, и Брок фыркает, откладывая телефон. Где-то в глубинах сознания клокочет, что вот это странным образом напоминает ему начало отношений, в которые от слова совсем не хотелось ввязываться, но мужчина отмахивается от себя тем фактом, что они все обсудили и спокойно засыпает.

***

Брок приезжает за юношей без опозданий и даже не злится, получая смс о том, что ему придется подождать Майка минут десять. Погода хорошая, солнце слепит так, будто на дворе июль, а не октябрь, и Брок даже жалеет, что достал пальто. Припарковавшись, он лениво крутит зажигалку в руке, разглядывая район, в котором живет оленёнок. В прошлый раз ему было не до этого действа. Что ж, весьма недурно, и он все-таки вылазит из кожаного салона. Осматривает ровные ряды практически одинаковых особняков, прикуривая сигарету. Броку было грех жаловаться на свое финансовое состояние, но вот это было на голову выше того, что он бы мог в теории себе позволить. Хотя нахуй ему такие хоромы, он тоже не особо понимал. Наверно, поэтому и не может себе позволить. Комфортно ему там, где он есть сейчас, да и возраст уже не совсем тот, чтоб за статусом гоняться. Хотя это скорее о расстановке приоритетов. Из размышлений его выдергивает появившаяся в воротах фигура Майка: - Привет. Извини, давно ждешь? Брок качает головой, и олененок тянется мазнуть его губами по небритой щеке в качестве приветствия. К этому он уже давно привык. Механично закуривает вторую и только после этого здоровается в ответ: - Привет. Я не особо всматривался, куда мы едем. Так что давай, краткий экскурс по расширению моих границ или что за хуйню ты там вчера мне втирал. Майк смеется, но делает шаг назад от курящего мужчины. «Ах да, ему же не нравится», лениво проносится в голове Брока, и он неожиданно для себя тушит только начатую сигарету под взглядом зелененных глаз. - Садись. Уже в машине Майк ему рассказывает, куда они едут. Выставка, посвященная любви, и едут они туда поглазеть на ее жемчужину, картину «Влюбленные» Рене Магритта. На самом деле там целая серия, лишь только одна из которых оригинальна, остальные копии, для полноты образа. Брок не особо понимает, в чем смысл рисовать подделки, если потом сами же эти «музейники» и коллекционеры страдают от плодящихся фейков, но вопросов не задает. Это меньшая из бед в мире, ему ли об этом не знать. Сам бы Рамлоу на такое не поехал, и искусством бы тоже не обозвал. Но оленёнок знал в этом толк, рассказывая обо всем, что попадало на глаза. Когда же они добираются до виновницы всея, Брок лишь хмыкает и улавливает недовольный, почти мученический выдох Майка, - А ты еще просишь не называть тебя тупым. - И как давно ты взрослым хамишь? - Накажешь меня? Брок косит на парня взгляд, но ничего не отвечает. Недотрах трактует подобные шутки по-своему. А может, все это время он просто не замечал подтекста в каждом изречении парня. В любом случае, он лишь снова пялится на картину* и устало выдыхает: - Ну давай, экскурсовод, отрабатывай растраты на бензин. - Нарисованы в ХХ веке, имя художника ты, думаю, с таблички уже считал. Вообще серия считается из двух картин, но после были нарисованы еще несколько, уже без вуалей. Вот эта подлинная, вторая из серии. - И какова загадочная природа этих простыней? - Ну… - протягивает Майк, чуть склоняя голову на бок. Он вечно так делает, когда погружается в рассказы о том, что ему интересно, - на самом деле художник тайны не раскрывал, но есть несколько версий. Первая, это увлечённость Магритта Фантомасом. Это роман, но по нему есть фильм, можем вместе глянуть. Там личность героя не раскрывалась и вполне возможно, что вдохновение пришло оттуда, - Майк делает паузу, наблюдая за реакцией Рамлоу. Впрочем, тот просто слушает паренька, разглядывая полотно, а потому он продолжает, - Если говорить о более трагичной версии, то это из-за травмы. Мать художника утопилась, а когда извлекали ее тело, то ночная рубашка обмоталась вокруг ее головы. Ему было тогда тринадцать, потому наверняка это сказалось на его творчестве. Теперь Брок кивает. Эта версия кажется ему более интересной и правдоподобной. А еще на подкорке сознания всплывает биография Барнса, и он задумывается, если травмы у Джеймса из-за смерти его матери. Хотя чего гадать. Конечно есть. - Последняя же весьма тривиальна, «любовь слепа». Тут уже можно вертеть, как хочется. От «они хотят друг друга, но им не суждено быть вместе», до «мы не выбираем, кого нам любить». Будучи откровенным с самим собой, еще пару лет назад Брок бы высмеял эту версию. Сейчас над таким смеяться у него не получится, потому что он сам оказался в круговороте подобной мозгодрочильни. Нет, о чем-то высоком типа любви он не задумывается, но его определенно тянет к Барнсу. И все происходящее кажется ему вопиюще нечестным, хотя борцом за справедливость он никогда не был. Впрочем, Рамлоу даже не уверен, с чьей конкретно стороны все происходящее нечестно: со стороны Барнса, который, не зная того, завладел и головой, и головкой своего командира, или же со стороны Брока - держать все в себе, не давая им даже шанса все это как-то обсудить и принять совместное решение... Брок утопает в задумчивости, и Майк услужливо оставляет его одного у картины, позволяя бродить по лабиринтам сознания. Из раздумий мужчину вырывает неподобающе-громкое: - Рамлоу! Ты что ли? Выдернутый из внутреннего мира, Брок пытается прикинуть в голове чей это такой отдаленно знакомый голос. Но времени для этого слишком мало, и он встречается с карими глазами, теперь в памяти все встает на свои места: - Привет, Ник. Он жмет руку старому знакомому еще со времен колледжа. Тот кивает в сторону материализовавшегося слева от Брока олененка, видимо, его тоже привлек зов по имени: - Эта красота с тобой? Мужчина никогда не скрывал своей ориентации. Да и если бы скрывал, предположение о ее нетрадиционности было бы вполне ожидаемым. Не ходишь ты с кем попало в галереи, еще и посвященные любви. - Красоту зовут Майк, и он вполне слышит, видит и может говорить за себя. Брок весело хмыкает на это. Видимо, не такое уж и безобидное травоядное его зеленоглазый друг, как он думал изначально, а может, Рамлоу на него дурно влияет. В любом случае, Ник удивленно вздергивает брови, а после извиняется. При этом сначала глядит на Рамлоу, а потом осекается и все же переводит глаза на парнишку, извиняясь еще раз. Протягивает и ему руку, изрекая емкое: - Ник Брок качает головой, но решает не отвечать на вопрос. Уже как-то и неудобно вроде отвечать, упущен момент и все такое. Он решает не спрашивать, с кем пришел знакомый и какими судьбами вообще тут оказался. Они не были близки во время учебы, так, пересекались пару раз и водили дружбу с одними и теми же людьми, не более, но парнем он вроде был неплохим. - Чем сейчас занимаешься? – невзначай спрашивает Ник, и Брок подвисает. Сказать, что тренер? Достаточно нелепо, учитывая, что в академии он отличался хорошими показателями. Правду он не особо любил говорить, а потому, быстро прикинув в уме, изрекает очередную ложь: - Телохранитель. Частная организация. Большего сказать не могу. Наверно, это слишком пафосно. Но Рамлоу не хочет зарываться в свою ложь еще сильнее. Врать нужно просто и без больших деталей. В конечном итоге, не похуй ли ему? Он нутром ощущает, что оленёнок кидает на него быстрый взгляд, но слава всем богам, во лжи не уличает. Видимо, вполне логично расценив, что скорее солгали ему при знакомстве, а не бывшему сокурснику. Ник отвечает, что служил по контракту, а сейчас взял отпуск. Ищет себя и понемногу увлекается искусством. На вопрос «настрелялся?», неоднозначно жмет плечами и говорит: - Да есть одно предложение. Но сам понимаешь. Трепаться о таком не положено. Брок понимал. Потому кивает, и мысленно задается вопросом, не пересекутся ли они в ЩИТе? Вот будет смеху. В любом случае, Ник прощается, еще раз жмет руку Рамлоу и, под веселое фырканье Брока, с опаской пожимает руку Майку. - Пугаешь взрослых дядь. – бросает ему Брок, получая в ответ закатанные глаза, а потом хитрое: - Телохранитель, значит? – насмешливо смотрит на него мальчишка, изогнув бровь. Брок лишь закатывает глаза и выдыхает. В тренера с военным прошлым поверить сложновато, олененок неглупый, а правду говорить, хоть умри, но нельзя. - Да. Но о таком не треплются. Брок морщится и складывает руки на груди. Наверно, отчасти это правда, о его работе и правда не пиздят налево и направо, а потому звучит и выглядит он весьма убедительно. Ну и опыт в их викторине «кто такая детка» тоже помог, хотя там Рамлоу не особо-то и старался. - Так у тебя и пушка есть? – заискивающе шепчет оленёнок в попытке разрядить обстановку и пихает Брока в бок. Тот хмыкает, но расслабляется. - Что, показать? – играет он бровями и оба смеются. Брок закидывает руку на плечо мальчонки и прижимает его к себе. Тот вздыхает и кладет голову чуть сбоку, на грудь мужчине. - На самом деле, хорошо, что ты мне об этом не сказал тогда в баре. – задумчиво тянет Майк, немигающим взглядом глядя сквозь картину. - Почему? - Я бы тогда не поехал с тобой. Решил бы, что тебя подослал мой отец. На этих словах мальчишка морщит нос и почему-то еще больше напоминает Броку оленёнка. - Проблемы в семье? - Да не то, что бы. Я отца достаточно редко вижу. Но правила в доме строгие, никого не води, о том не говори, се не рассказывай. Он когда-то хотел приставить ко мне охрану. Когда для нянек я стал слишком взрослым. Но, а толку то, если никто о моей семье ничего не знает. Мама меня поддержала, потому я волен как птица! Брок фыркает, но ловит на себе недовольный взгляд Майка и.. весело фыркает еще раз. Тот недовольно закатывает глаза. - Я правда взрослый! - и после, чуть тише, - ну хотя бы для нянек… - Ладно-ладно, не заморачивайся, взрослый. Просто забавно, что бежал от нянек с телохранителями и приклеился ко мне. Майк расплывается в улыбке и кивает. - Эх, хорошо, что ты не работаешь на моего отца. - Ну да, на работе я не трахаюсь ни с кем. Попытка пошутить сплывает Броку боком, потому что на нее олененок отвечает шутливое: - Ой ли? И… Ну у Брока на лице блядь все написано. Да кого он может обмануть. Со своей деткой Брок те еще марафоны на выносливость устраивает, правда, только внутри своей черепушки. Да и с Кэпом он по юности, хм, шалил. Но там все было вывернуто и сложно. Вечер заканчивается уютно. Они заходят перекусить, болтают о картинах и Майк нанывает, что ему нужно снова нагонять учебу из-за прогулов. Брок в такие моменты слушает в пол уха и превращается в Джека, отвечая практически на все красочным «угу». Когда все подходит к логическому завершению, он задумывается, а не отправить ли олененка домой на такси, потому что наматывать круги по городу так себе удовольствие. С другой стороны, ему не так уж и сложно, все равно у Роллинса суббота семейный день, а снимать кого-то в баре Брок пока что зарекся, а то так и правда не мудрено обзавестись детским садом по образу и подобию Барнса. Потому все же везет зеленоглазого искусствоведа обратно домой. «Да и темнеет сейчас рано», находит для себя очередное оправдание Брок. - Зайдешь? – как бы, между прочим, бросает Майк и мужчина окидывает взглядом сначала дом в свете фонарей, а после олененка. - Хочешь воспользоваться моей невинностью и развести на секс? – ухмыляется Рамлоу, откидываясь на сиденье авто, но почему-то не отказывает. Вместо этого шутит вот эту свою ерунду и черт бы его побрал, они же завязали! Почему он просто не может оставить паренька в покое? - Никакого секса, честное слово. Просто… – Майк осекается. Наверно, Брок знает, что это за «просто». Им все еще сложно оторваться друг от друга и привыкнуть к новому формату общения. Но сделать это абсолютно необходимо. Потому мужчина снова все берет в свои руки и качает головой: - Просто будет, если ты пойдешь домой готовится к своим зачетам, а я поеду к себе пить пиво. Оленёнок не спорит. Целует Брока в щеку на прощанье, говорит «спасибо за вечер» и выпархивает из авто.

***

Брока все еще бесит Блядский Сержант. Брок все еще его хочет до звона в ушах и яйцах. Но, в целом, работе это уже мешает не так сильно, да и в Альфу тот вливается, пускай и не как родной, но принимают псы его достаточно радушно. Так что, считай, почти свой. Курение втроем тоже становится чем-то «своим», превращается уже в ежедневный ритуал. Брок любит слаженные процессы, и ловит себя на мысли, что он, в целом, ничего бы и не менял в этой рутине. Вот и сейчас, они стоят и курят. Вчера вечером Гамма вернулись с одной из вылазок, отчет был не утешительным. Их подвела одна из винтовок. Никто не пострадал, но цель ушла. С одной стороны, времени перепроверить у них было достаточно, а по ебанине с огнестрелом он провел инструктаж всего СТРАЙКа еще пару месяцев назад, как только эти странности начали вылезать. Но, с другой стороны, несмотря на разговор с Кэпом, проблема не решалась от слова совсем, а тот факт, что неисправное оружие просочилось не только на тренировочный полигон, но и на миссию, был фееричной оплошностью ЩИТа, а не отряда. - Брок? Командир поднимает глаза на Роллинса и вопросительно изгибает бровь. - Думаешь, нас прикроют? - С какой стати прикрывать СТРАЙК? Не мы же проебались. - Я про ЩИТ. Походу, финансирование накрывается. - Это где ты такое услышал? - Да не… это я… это.. думаю так. - Ааа.. думаешь. Ну дело похвальное, тренируйся. – фыркает Брок под заливистый смех Барнса. Вот на это перестать залипать у него никак не выходит. И он бессовестно пялится на смазливую морду с абсолютно блядской ухмылкой на ней. Баки, конечно, замечает зависший взгляд Командира, и Рамлоу даже думает, что тот специально для него красуется. Пускай. Он, откровенно, заебался прятаться и скрывать свои чувства. Ну двинет ему Кэп, если это его детка. Или сам Барнс двинет. Или просто цивилизованно даст отворот-поворот. Оно же к лучшему. Будет трахать олененка и горя не знать, тот носом от него явно не крутит. Не будет. Сам себе на эти мысли отвечает Брок, потому что в пизду вот эти игрища. В конечном итоге он просто отпускает эту мысль, потому что на этот раз в разговор его дергает уже сержант: - И все же, командир, что думаешь по поводу происходящего в ЩИТе? - Что Кэп жопу греет без дела в офисе. Сколько можно проблему-то решать? - Не думаю, что Роджерс всему решение. Брок вздыхает, но в него ввинчиваются уже два пытливых взгляда, требующих от него какого-то мудрого ответа. У него этого ответа нет, зато есть куски, заученные из библии, потому он выдает многозначительное: - Не всегда будет мрак там, где теперь он огустел. Баки, видимо, узнает религиозные строки и от этого вздергивает брови вверх. Если тот и догадался, что Рамлоу отвечает им сейчас на отъебись, то благоразумно молчит. Нехуй злить Командира. А вот Джек явно подвисает, задумчиво чешет репу, пока давит бычок носком армейского сапога. - Это ты к тому, что все станет явью? - Ага. Видишь, мыслительные тренировки идут тебе на пользу, - сухо бросает Рамлоу, и они уходят работать. Что ж, в разное время в разных местах Брок по-разному относится к Блядскому сержанту. Дома в ванной он наяривает, крутя это абсолютно блядское «Командир» из уст бойца, и всерьез опасается, что скоро у него выработается рефлекс, как у собаки Павлова. Будет весьма неудобно щеголять с эрекцией на каждое «Командир» от Барнса, которое засранец повторяет по десять раз на дню. На работе, если забить на все спермотоксикозные проблемы, которые подходят больше гормональным подросткам, но никак практически сорокалетним мужикам, Барнс Брока восхищает и выбешивает одновременно. Но он не может не отметить тот факт, что наличие Барнса благосклонно влияет на отряд. Показатели Нила на тренировках стали куда выше. А на ринге тот наконец-то перестал быть такой сонной мухой; если бы Брок раньше знал, что для этого его нужно приложить металлической граблей, одолжил бы ее у жены Джека еще пару лет назад, а не дожидался, когда им в отряд подсунут киборга. Марк, кажется, портрет Джеймса держит где-то за пазухой, ну или как минимум дома возвел алтарь в его честь. Стрелок просто не отлипает от Сержанта и чуть ли в рот ему не заглядывает. Это тоже дает свои результаты, и уровень стрельбы бойца становится еще лучше. Да и в целом, общие показатели отряда растут во всех своих проявлениях, а сам Джеймс отлично вписывается в команду. А потому единственное, где Брок может выебываться на сержанта, так это его внешний вид: «Че мы там не видели, Барнс?!» « Вот эти твои БДСМные костюмчики врагов не возбудят» «Сержант, оденься как человек, у меня на такое не встает» На последнем Рамлоу безбожно врет и не краснеет. У него на Барнса и в мешке от картошки встало бы. В общем и целом, все идет как по маслу. Да, им нужно время притереться и сработаться в бою, но это они без труда наработают опытом на поле. Кстати о поле...

***

Как и предполагал Брок, их вызывают на миссию. Он не уверен, хочет ли брать туда Баки. Тот хоть и быстро сработался с ребятами, но у Брока тянет под ложечкой. Джек говорит, что не видит проблемы, но можно поставить Барнса на подхвате у Нила, а не в ключевые фигуры. Кэп тоже просит взять Баки. И он окончательно сдается, но мстительно поручает Барнсу проверить все оружие перед отправкой в ебеня. Тот вовсе не против, уж слишком ему радостно от мысли, что Брок каким-то чудом решил взять его на задание. Однако Марк, балда эдакая, увязывается за ним помочь. «Вот смеху-то будет, если этот стопроцентный натурал втрескался в Барнса по уши», думает Брок, наблюдая за удаляющимися к джету фигурами мужчин.

***

Результативность миссии говорит о том, что она прошла успешно. На выполнение задачи им давалась неделя. Они справились за три дня, и теперь могут рассчитывать на четыре заслуженных выходных в счет спланированной миссии. Все выглядят довольными, кроме Барнса. Тот упорно ноет, что они закончили бы еще быстрее, если бы ему не пришлось нянчить Нила, а Рамлоу не был упертым мудаком, который не хочет пускать Джеймса в настоящий бой. Это правда. И Рамлоу даже признает это. Не вслух, конечно, но пропускает замечание Сержанта мимо ушей. Мол, не заметил критики в свой адрес, списано. Блядь, на самом деле, если бы не Барнс, то миссия прошла бы достаточно далеко от понятия «удачно», а парня они вытягивали бы сейчас в лазарете. В лучшем случае, просто со сквозным ранением. В худшем, у них была бы еще пара дней отгула и рюмок в придачу, «за упокой» недобойца. Тот, поверив в свои силы после роста результатов на тренировках, подставился под ненужный риск, и только реакция Джеймса и его какие-то абсолютно запредельные навыки стрельбы помогли снести снайпера быстрее, чем тот снес Нила. И Брок бы даже согласился с Барнсом, если бы тот, мать твою, умел выговаривать свое «фе» по уставу. Не то, что бы СТРАЙКовец был ярым борцом за соблюдение всех правил, но вот эта критика его действий и решений на всеобщее обозрения отряда – это пиздец. Даже Джек уже несколько раз просил Барнса «остыть». Мол Командир это не из вредности (нет?), просто Барнс новенький и Рамлоу надо понять, как бы тот мог повести себя на миссии, чего от него ожидать и прочая лабуда. Но Барнс упертая скотина. Потому, после приземления, вместо того, чтобы идти в душ, как им было велено Командиром, ловит его на полпути к капитану и уже наедине заводит осточертевшую за это время Броку шарманку: - Если бы ты поставил меня на переднюю, а не Нила, то все бы, блядь, закончилось без рисков. Нахуй ты вообще его таскаешь на ключевые позиции?! Просто потому, что тебе, блядь, так захотелось, а стратегия и оценки рисков это для неудачников?! И вот эта мина на лице Барнса, скорченная, будто он долго и усердно разжёвывал лимон, перед тем как его проглотить, только еще сильнее раздражает СТРАЙКовца. Брок щурит глаза, в голове проносится резонное «это работает в обе стороны». Вот этот сраный вопрос Джеймса, его можно вбросить и обратно. Глупо, мстительно, по-детски, чтоб защитить гордыню внутри себя. Мол не один он тут делает то, что хочет: - А ты, Барнс? Нахуй это все тебе нужно? Рожа становится у Баки попроще, и тот недоуменно пару раз моргает: - Что? Этот вопрос звучит даже невинно. Будто Брок оскорбил девицу на выданье, уточнив, девственна ли она. Но Броку так-то похуй. Он еще и юбку прилюдно задерет, и проверять полезет, если надо будет. - Спрашиваю, зачем ты-то за нами тогда таскаешься? Вон есть Кэп, готовый в лепешку расшибиться. Есть одиночные миссии. Есть пробелы в Гамме, которые твоими навыками можно было легко прикрыть, выставив тебя на передовую. И не делай такую рожу! Альфа, пусть, и не состоит из вакандских экзо-скелетов, но у нас, блядь, все схвачено, никто и не жаловался, до… - Схвачено?! Да он чуть не помер там! Ему не место на передовых, если уж ты решил, что ему вообще место в Альфе и на поле! Поставь меня! Я надежнее, прикрою и тебя, и его! Ты сам знаешь, что это правильно решение, что я лучше! - перебивает его Джеймс, а после встречается с потемневшим от злости взглядом и в ступоре отшатывается на месте. - Че уж там, Барнс. Бери выше. Можем тебя командиром Альфы поставить? А? Раз ты у нас тут теперь решения принимаешь! Пошли, при тебе распишусь Роджерсу об отставке. И то, как злостно, на адреналине он выплевывает это в Барнса, не оставляет у него не единого сомнения, что Брок именно так сейчас и поступит. Потому в панике хватает его за капюшон ветровки и лепечет: - Прости, нет… Это… Я не считаю, что Альфе нужен другой командир, конечно, нет, - но он по глазам Рамлоу видит, что этого мало, а потому добавляет побежденное, - прости, что усомнился в составе твоего отряда и в твоих решениях. И это вырывается из него вымученно, будто Барнс — это забитое в угол животное, которое решается наконец-то лечь лапками к верху и показать победу особе покрупнее. Вот только Брок не крупнее, куда уж там, он просто яростнее и у него уже порядком закипает от поведения Барнса. А потому, вместо того, чтоб спустить все на тормозах, он повторяет: - Командир. Задал. Вопрос. Нахуй ты за нами таскаешься?! - шипит сквозь зубы на бойца Рамлоу и впивается взглядом в сержанта. - Я просто могу быть полезен. Полезен ЩИТу, Роджерсу, СТРАЙКу, Альфе. Тебе, командир. Я могу и хочу быть полезен тебе. Безусловно, Барнс говорил о своих навыках. Безусловно, поставить его на передовую было бы хорошей идеей, и любой другой так бы и поступил. Но вот только Брок не «любой другой». Как истинный хищник, он полагался на свои инстинкты, а все тот же пресловутый внутренний зверь, что выцарапывал когтями его кости изнутри, не унимается. И если присутствие Барнса в стае он мог игнорировать даже с этим ощущением, то на поле он просто не мог позволить себе лишние нервы. На нем была ответственность за успех миссии. На нем была ответственность за СТРАЙК, за свою шкуру, за то, чтоб Джек вернулся к детям и жене домой. И вот это вот все не стоило амбиций Барнса. Даже если Рамлоу сходил по нему с ума и мечтал выдрать. А мечтает ли все еще? Или ему просто чуждо осознание, что все эти греховные, похотливые образы, что он навешивал на Барнса как на рождественскую елку последнее время блекнут, не справляясь с прикрытием простого, человечного, а от того чуждого для Рамлоу факта. Ему нравится Барнс. Он просто ему, блядь, нравится. Вот эта вся звериная грация, сила, красота, загадочность – заставляет его сидеть дома и дрочить в кулак, а не шляться по барам. И Бог свидетель, у этого были свои выходы. Пока Баки Барнс не стал из порно-журнальной картинки производить метаморфозы в личность. Умение показать слабость, несмотря на животную силу и ловкость; жизнерадостность, несмотря на откровенно паршивое прошлое; даже его ебанутая идея попасть в Альфу и вот эти выкрутасы в сторону Брока. На самом деле, с каждой новой деталью нравится он ему все больше. С любым другим подобный диалог удосужился ярлыка «нытье», хотя по факту, с любым другим критика отряда была бы последним диалогом в принципе. Джеймс Бьюкенен Барнс являлся исключением из каждого ебаного правила Брока. Но Броку Рамлоу проще выдернуть себе язык с корнем, чем сказать это вслух. И он явно не готов к подобным откровениям даже с самим собой. Именно поэтому он обратно выплевывает: - Еще один подобный взбрык, и я буду говорит с Роджерсом о твоем отстранении. Барнс шумно выдыхает и поспешно выдает: - Понял, командир. Разрешите идти? - Пиздуй. На глаза мне сегодня не попадайся. На отчетности Кэпу об инциденте с Барнсом Рамлоу не заикается. Миссия, как ни крути, прошла успешно. Им дают их заслуженные четыре дня отгула. На следующий день, как все отоспались и отожрались, СТРАЙК полным составом традиционно заваливается отметить очередной день, когда все они выжили. Джек нудит, что Барнс не придет, мол, ему ехать далеко и голова болит, и еще куча всяких отмазок. Брок невольно думает, а не из-за их ли препирательств тот девицу из себя корчит, и вот уже он сам набирает бойцу. Тот берет трубку так быстро, как будто только и ждал звонка Рамлоу: - Привет, командир. - Детка, что за комедия? - вместо приветствия спрашивает Рамлоу. - В смысле? - Считай, что вот это такая же часть твоей работы, как и миссии. Какого черта не на смене? - Так вы сами просили не отсвечивать. Брок закатывает глаза. Ну, потому что это хуевая отмазка, и Барнс наверняка сам об этом знает, а потому добавляет: - Да чет звезды не так сошлись. Я согласен на последующую штрафную. - Тебе там капитан платит как всему СТРАЙКу вместе взятому? С твоей щедростью мы скоро все сопьемся, Барнс. - Ну тогда штрафная только для вас. Рамлоу думает, что наверно сейчас лучший момент подкатить, а потому выпаливает: - Мне приехать, что бы ты угостил меня виски? На том конце провода повисает тишина, и Брок про себя чертыхается. - Не думаю, что это хорошая идея, Брок. Сердце отдается неприятным ноющим чувством на этот отказ. О том, что это отказ и что Барнс расценил его предложение правильно, свидетельствует именно это панибратское «Брок», но ему нечего тут добавить. Нет, значит нет. По крайней мере он может потихоньку сворачивать свой дроч-марафон на Барнса. Выдавливает напущено-безразличное: - Как скажешь, детка. Остаток вечера он подумывает снять кого-нибудь в баре, но все кандидатуры кажутся ему слишком неподходящими, да и настроение скорее нажраться, чем потрахаться. Не то чтобы ему разбили сердце, любовью там особо и не пахло, но раны от отказа зализать стоило.

***

На третий день ему звонит Майк. Олененок просит притворится его «крутым парнем». По всей видимости, тот активно хвастался Рамлоу своим знакомым и грозился познакомить со всеми. А теперь они типа «резко расстались» и это подозрительно. По-хорошему, Брок в этом участия принимать не обязан и вообще, он сразу сказал, что никакие, блядь, это не отношения, но Майк был профессиональным нытиком, потому вот эти «ну мы же друзья» и «тебе че, сложно что ли» делают свое дело. Ебанный манипулятор. Ничем хорошим это не закончится, Брок нутром чует, но, вместо отказа, начинает задавать вопросы: - Что за друзья? - Из колледжа. - И что ты им про меня наплел? - Нууу… Просто что ты суперклевый, старше и отлично трахаешься. - Ладно хоть тут не напиздел. – самодовольно изрекает Рамлоу, прижимая плечом телефон к уху. Одновременно с разговором он пытается сообразить себе антипохмельный завтрак из всего того, что у него завалялось в холодильнике. Выходит не очень, и он с печалью вспоминает картошку с беконом от Майка. «А ладно, гори оно все синим пламенем», думает брюнет и бросает в трубку: - Тащи свой зад сюда, проблема. С тебя картошка, не ебу, что ты там в нее кладешь, но бодун она снимает как рукой. А я, так уж и быть, заставлю твоих друзей захлебываться слюной. Только не веди меня на эти ваши молодежные вписки. Я стар для этого дерьма. - Это просто ужин и разговоры. - Да-да, как скажешь, просто имей в виду, что как только это будет похоже на детскую попойку – я сваливаю. Ты, я надеюсь, уже в штанах и мчишься ко мне? - Через час буду! Никаких вписок, обещаю! Вот эта волшебная картошка лучшее, что происходит с Рамлоу за последние дни и в благодарность на ужине друзей оленёнка он ведет себя как шелковый. Даже несколько раз зовет того «милый» и ладонь ему на колено кладет, когда они сидят на диване и общаются. Круг общения у Майка подстать ему самому, образован и даже немного нуден, зеленоглазый и правда ощущается сокровищем посреди этого сброда из богатеньких зазнаек со спорным чувством юмора. Потому что Майк единственный, над чьими шутками Рамлоу смеется искренне и не сводит с него глаз, когда тот что-то увлеченно рассказывает. И это не скрывается от присутствующих. Потому кто-то особо смелый и подвыпивший выдает: - Да поцелуй ты уже его, а то он тебя глазами съест. Брок каменеет, потому что вот это делать абсолютно точно не стоит. Но не бить же в морду нерадивого ребенка, да и тот даже не сообразит за что. Потому вместо боевого характера или поцелуев, Брок демонстрирует умоляющий взгляд, направленный на Майка, мол «это же твои друзья, разберись как-нибудь». Тот и правда пытается отшутиться, чем-то вроде «ты не выдержишь такого зрелища» или «мы не сможем остановиться», но толпа хмельных студентов лишь загорается этим предложением о поцелуе, а у Брока плохо с переносимостью детского нытья. Потому он мысленно шлет всех малолетних алкашей, подтягивает к себе олененка за талию и рассчитывает отделаться легким чмоком в пухлые губы, но неожиданно для себя не может оторваться от парня, как и он от него. И вот это уже плохо. Потому что остаток вечера они периодически целуются, когда не могут прекратить случайно установленный зрительный контакт. В конечном итоге они засиживаются, Майк отзванивается родителям, мол, останется ночевать то ли у Криса, то ли у Райана, Брок не запоминает имен. Они даже не обсуждают это, Рамлоу просто забирает олененка с собой, и они едут к нему, периодически сталкиваясь ртами на светофорах и отлепляясь друг от друга из-за недовольного бибиканья редких машин за ними. Они снова спят вместе, и на этот раз Рамлоу спит именно с ним, а не со своей фантазией. У парня бегут мурашки по всему телу, и он сладко стонет куда-то в сгиб шеи мужчины. Брок жмет к себе хрупкое тело, входя медленно, но жестко, каждый раз на всю длину, и ловит губы любовника уже перед самой разрядкой. После всего этого он дает Майку несколько минут насладится объятиями, позволяя, как раньше, чуть ли не полностью залезть на себя. Гладит по спине, бездумно целует в подставленные губы и улыбается в ответ на улыбку парня, и все вроде чудесно, вот только внутри разливается тревожное «какой же ты мудила, Рамлоу». На очередном поцелуе он говорит, что ему нужно в душ и просит его выпустить. Прохладная вода отрезвляет поплывший от алкоголя разум и Брок вымученно стонет в кафельную стену. Вот эти порывы загоняют его туда, где ему никак нельзя быть, а именно в хрупкое юношеское сердце. Раньше разбить его было просто неловко, потому что они друг другу никто и Брок ничего никому не обещал. Но вот сейчас. Как сейчас сказать разморенному лаской олененку, что это ничего не значит? Даже не так, это могло бы что-то значить, но какая из них может быть пара. Он почти вдвое старше, его работа та еще «сказка», а несмотря на все танцы с бубном и отказ, он все равно спит и видит, как присунуть злополучному Барнсу. И даже когда это помешательство выветрится из его головы, он просто захочет секса с тем, кто в его вкусе, а не хрупким юношей, кто так увлеченно лепечет об искусстве и грезит большой и светлой любовью. После душа он не возвращается в спальню, а тихо проскальзывает в зал, эгоистично оставляя свет в ванной гореть и выуживая для себе еще несколько минут на подумать. Открывает окно и закуривает с мыслями о Майке, но в голову ничего толкового не лезет. Только неправильность его поступка и том, как донести это до паренька. Майк появляется в гостиной минут через десять, завернутый в одеяло, подходит к нему вплотную, несмотря на дымящуюся (уже третью) сигарету в руках мужчины и толкается лбом в его грудь: - Что ты уже себе навыдумывал? - шепчет он и притирается к промерзшему телу, - ты замерз, пойдем в кровать, я не съем тебя. - Не надо… - Что не надо? - Вот этого всего, не надо. Я не хочу. – выдыхает Брок, даже не глядя на парня. Майк раздосованно поджимает губы и снова режется его упрямство: - Я не понимаю, что не так? Почему нет, Брок? Нас тянет друг к другу, нам хорошо вместе, весело и мы можем прекрасно проводить время без секса. Я вовсе не против твоей работы и не сержусь, что ты мне соврал. На это Брок лишь хмыкает, потому что нихуя олененок не знает. Хорошо, что он принимает это по-своему, продолжая: - Ты же сегодня был со мной, а не с ним. Я знаю, что это так. Разве было плохо? Не было. Броку и правда понравилось. Больше, чем когда он представлял на месте Майка Барнса, в этот раз было эмоциональнее, правильнее и это чувствовалось иначе. Ему определенно не было плохо. - Ты прав. Он встречается с зелеными глазами, полными надежды и ему становится от себя тошно, но он не может не быть честным с Майком. Наверное, потому что и правда привязался и проникся им, пусть даже это было не то, чего от него хотели: - Знаешь, ты как синица в руках, вместо журавля в небе. Говорят, что так лучше, особенно, если знаешь, что журавля тебе не достать. Я даже попытался. После той чертовой выставки, на которой мы были пару дней назад. Чертовски глупо, но вот это вся «слепая любовь» убедила меня, что стоит собрать яйца в кулак и подкатить. Не выгорело, бывает. Вот только хотеть от этого меньше пока не выходит. И опять-таки, вроде лучше синица в руках, чем журавель в небе. Но какой в этом смысл? Если дрянного журавля хочется настолько, что можно невзначай свернуть хрупкой птичке в ладони шею. Брок замолкает, докуривая сигарету в одну затяжку и отправляет очередной бычок в свободный полет. Тянется за следующей, потому что это выученное действие единственное, что сейчас держит его якорем в здесь и сейчас. Он надеется, что Майк скажет хоть слово, но тот все так же пялится на него своими невозможными зелеными глазами и чего-то ждет. Рамлоу остается только продолжить свою тираду: - Теперь ты понимаешь, что я не смогу тебе дать того, что ты от меня хочешь? Не мучай. Я не знаю, легче тебе или наоборот будет от этого признания, но да. Ты был прав, узнай я тебя ближе – шансов влюбиться в разы больше. И влюбился бы. Будь я лет на пять моложе, а ты все таким же. Майк неожиданно берет сигарету из его рук и затягивается, даже не закашливается, хотя вроде как совсем не курит. Они делят эту сигарету и безбожно лижутся с этим отвратным вкусом табака. А потом спокойно выкуривают еще по одной, Броку кажется, что от этого табачного марафона он выплюнет легкие, хотя по большей части сигареты тлели в его руках, чем он их курил. Когда уже Брок закрывает окно, Майк выдает: - Ты прав, я хочу любви, а не суррогата. Но ты. Ты задрал планку; и за тобой должок.

***

Конец ноября Возможность отплатить должок подворачивается Броку за пару дней до дня Благодарения. У них подобное было принято называть «подарочными миссиями». Это когда тебе платили как за полноценную вылазку, а на деле отправляли «следить за периметром» под видом гостя на какой-нибудь расфуфыренный прием. Обычно это была своего рода благодарность от начальства. Брок парочку раз бывал на таких, пару лет назад. Сейчас же благодарность, видимо, была за Барнса. Что того и в Альфу приняли, и на миссию взяли, и чуть ли не облизали со всех сторон, такой он весь из себя был светящийся от радости. Джек тоже получил свой лакомый кусок от посиделок с Барнсом. Остальной СТРАЙК довольствовался положенным выходным. Он набирает олененку и спрашивает планы на двадцатое ноября. Тот уклончиво отвечает, что весьма гибок и Брок хмыкает: - Ты говорил, что за мной должок. - Да. Позвонил отнекиваться? Или умолять меня вернуться? Брок цокает языком: - Будешь выделываться – никуда не пойдешь. - Я пошутил! А что? Куда мы идем? В общем, от идеи потусоваться со сливками общества и отхватить себе выгодную партию Майк, не будучи дураком, конечно, не отказывается. Они приходят вместе и Рамлоу замечает, насколько оленёнок напряжен. В принципе, ожидаемо, он бы тоже был напряжен попади сюда в свои ранние двадцать. А вот когда тебе почти сорокет, подобная мишура вряд ли способна смутить. Ему пить вроде как нельзя, но подобные правила скорее существуют для галочки. А зеленоглазое чудовище так себе вообще никого не найдет, если хоть немного не расслабиться. Брок уже хочет оставить Майка и сходить им за выпивкой, как тот хватает его за руку: - Стоять. Рамлоу аж поперхнулся от оленьей властности и вопросительно вскидывает брови. Парень кивает куда-то в сторону, и Брок прослеживая его взгляд, натыкается на фигуру Барнса. В костюме тот выглядит неприлично хорошо, волосы собраны в пучок на затылке, его можно было бы даже назвать аккуратным, но пару непослушных прядей все равно из него выбивались. И зачем Сержанту вообще мучатся с выбором одежды, если достаточно просто выбившегося локона волос, чтоб затмить всех вокруг? Рамлоу даже не замечает, в какой момент оленёнок перестает рассматривать Джеймса и во все глаза следит за реакцией самого мужчины: - Это он? - Кто? - Думаешь, я слепой?, - недовольно цокает языком Майк, - Детка твоя, это он? Брок уже не удивляется резкой смекалистости своего юного друга. Ну, потому что да, это он, и вот эти ямочки на щеках и подбородке, пухлые губы, светлые глаза, молочная кожа и каштановые волосы по плечи – выдают его с потрохами. Вместо ответа, Рамлоу ухмыляется, еще раз окидывает предмет своей страсти похотливым взглядом и, обращая наконец-то внимание на спутника, спрашивает: - Нравится? Майк закатывает раздраженно глаза, но возвращает взгляд на сержанта, рассматривая его уже под другим углом. Высокий и стройный, заставляющий людей вокруг себя смеяться и притягивая каждый взгляд к своей персоне. Разве Джеймс Бьюкенен Барнс может кому-то не нравится? Наверно, может, но Броку все равно сложно в это поверить. Майк подтверждает его мысли раздраженным хмыканьем: - Да, нравится. Но это, блядь, изначально было нечестно! – недовольно дует губы паренек и Брок фыркает на это: - Что же тут не честного? - Как я вообще должен был с ним тягаться? Рамлоу не думал об этом. Да и с чего бы должен был? Ему нравится Барнс и все тут, он не подозревал, что это может вызвать у кого-то комплекс неполноценности или типа того. Хотя он, в целом, не собирался ни одному из мальчиков-зайчиков давать знать, кого он представляет на их месте, Майк просто был его огромным проебом. Впрочем, он не может сказать, что как-то сильно жалеет об этой ошибке. - А я бы назвал это охуенным комплиментом. – скалится Брок и получает тычок острым локотком куда-то в бок. Он даже не уворачивается, дабы предоставить олененку почувствовать удовлетворение от хоть какого-то реванша. А после утыкается носом в макушку и тепло смеется, притягивая юношу за талию чуть ближе: - Если тебе станет легче, то ты очень хорош собой. А еще весьма умен и образован. Не сравнивай себя с ним. То, что я мудак, не должно повлиять на твою самооценку. Парень немного утихает, анализируя сказанное Броком и медленно кивает, когда тот отстраняется и заглядывает в зеленые глаза. Мужчина ободрительно ему улыбается и предпринимает вторую попытку сходить за алкоголем: - Теперь я могу идти к бару? - Да, вали уже! А то всех кандидатов на мою персону распугиваешь своим видом! Рамлоу ржет и оставляет Майка охотится на сердца местной публики, пересекаясь с ним еще пару раз, первый - вручить джин с тоником и поинтересоваться, как он, а второй, чтоб отвадить какого-то престарелого толстосума. У олененка было слишком много воспитания и мало опыта, чтоб послать того на хуй. Порой, в эти моменты, он ловит взгляд Баки, но не придает этому значения, они с ним даже не здоровались этим вечером. Прикрытие и все такое. Зато с Джеком он общается вдоволь. Глупо скрываться от лучшего друга. Если кому-то слишком важно было о нем что-то узнать, то Роллинс - это первое личное, что злоумышленники могли бы о нем откопать, потому в этом вопросе он с чистой совестью забивает хуй на «маскировку». В целом, Джек с ним согласен, потому что этот болван притащил с собой в виде +1 жену. Но Роллинс взрослый мальчик, так что Рамлоу засовывает свое негодование по этому поводу куда подальше. Ближе к полуночи юноша находит Брока, и от него явно пахнет алкоголем. Впрочем, тут он тоже не нянька, разберется сам. Майк лепечет, что Рамлоу лучший, чмокает в щеку и упархивает под руку с каким-то мужиком Броковской породы. Мда, попортил он вкус мальчонке знатно. Хотя может, тот такой и уродился, поди разбери этих мальчиков-зайчиков. Брок все же думает, что им больше впору встречаться с кем-то вроде Роджерса. Или эти мальчики-зайчики в таких Роджерсов и вырастают? Ох уж эти теории заговора в пьяных умах. Наутро он кидает Майку «Ты как? В порядке?» и спустя пару часов получает «Да, все хорошо, не переживай». Ну, это Брок может.

***

Новая рабочая неделя встречает шквалом из слухов и недовольства персонала. Нет, не лично Броку, боже упаси. К СТРАЙКу особо никто не лез, себе дороже связываться с пришибленным Рамлоу. Однако, не замечать происходящее при всем желании не получится, если ты, конечно, не отшельник, запертый в четырех стенах. СТРАЙК отшельниками не были, потому тот факт, что в ЩИТе набирают популярность слухи о сокращениях зарплат и частых ошибках в бухгалтерии при выплатах они знали. Да и сложно не заметить, когда жрачка в столовой не только портится, но и у половины бойцов живот начинает китом петь к концу тренировок, потому что порции заметно поубавились. Апогеем пиздеца (не считая, мать его, оружия!) становится пустой бойлер. В организации Брок уже больше десяти лет и, верите-нет, это первый раз, когда блядский бойлер без воды. К нему подходит Барнс, он что-то хотел сказать, но улавливает настроение Рамлоу, прослеживает его взгляд и.. тоже немного подвисает. - Давай я новый притащу, командир? Только махни, в какой стороне искать. Брок поворачивается к нему и наверняка напоминает бойцу пятилетку, потерявшего маму в магазине. - Знаешь, Барнс, я в душе не ебу, куда тебе махать. Не сочти меня мелочным гондоном, знаю, после вечеринки твоего присоединения сложно, но.. вот эта хуйня первый раз. И это все похоже на пиздец. Под недоумение СТРАЙКовца Барнс кивает с серьезным видом и, разворачиваясь на пятках, уходит. Видимо, искать затворника-Кэпа. Вот тот со своей жизнью офис-поле-офис с легкостью мог пропустить происходящие изменения в стенах организации. На следующий день его зовут в кабинет Роджерса с самого утра. Он ставит Джека за главного и отмечает, что ни на площадке, ни на полигоне не видел Барнса. Что ж, потеряшка находится в кабинете начальства. Изящно изображает мебель. Если изъясняться более детально, изображает сатанинскую икону греховной похоти. И как у художника только руки не отпали от гнева Всевышнего, изображать Сына Его в таком развратном виде? Потому что ничего нет святого в этих пухлых губах, в этом Брок абсолютно точно уверен. Блядь, надо уже наконец-то потрахаться, ну сколько можно?! Он уже сам себя бесит. - Хотел меня видеть, Кэп? - Да, хотел… Барнс еле слышно хмыкает, впрочем, оба его коллеги отчётливо это слышат. «Да какой из тебя приспешник Сатаны. Детсадовцы, ей богу» с закатыванием глаз думает Рамлоу, впрочем, все это длится не дольше пары секунд. Он достаточно быстро возвращает свое внимание на Кэпа. - Так что? - В общем, говорят, в ЩИТе есть проблемы… Теперь уже весело хмыкает Брок. То есть вот эта хуйня со страховкой и откровенный ебанный пиздец с оружием не «говорили», а чуть падает уровень фасоли в мисках и сразу «проблемы». - Так вот, хотел спросить, не слышали ли вы жалоб от бойцов? Помимо мне уже известных, конечно. Или… или от кого-то ещё… Брок уже откровенно посмеивается, выходя из стойки смирно в вольную, и складывает руки на груди. - Ты меня ради сплетен позвал, Капитан? Что, с подружкой закончились темы? Или он тебя не удовлетворяет так, как я? Брок явно веселится, особенно его забавляет, как краснеют кончики ушей его прямого начальника. - Командир Рамлоу, вы… - Да нет, - все ещё веселясь перебивает его СТРАЙКовец, - чаю не хочу. Так вот. Шутки шутками, но ему и правда стоило поговорить с Роджерсом еще раз об этом всем пиздеце. Он прочищает горло и считает своим долго напомнить Капитану что именно является Проблемой, даже если он о ней, вроде как, знает. Решения то все еще не наблюдается. Напротив, медленно и верно становится хуже. - «Не считая», - он специально пальцами выделяет кавычки над головой, - что с огнестрелом по-прежнему продолжается непонятная поебень и дерни нас резко на миссию, одному Богу известно, чем это может обернуться. Перепроверить оружие у меня и ребят просто не будет шанса, а после, судя по всему, придется еще и собирать себя по кускам за свой счет. Все это он буквально выплевывает в лицо Роджерса и делает многозначительную паузу, вглядываясь в праведные голубые глаза, а после добавляет уже с меньшей претенциозностью: - Слыхал, что жалуются на жрачку. Стала хуже, порции меньше, да и урчание в животе Роллинса к концу дня всех голубей в округе распугивает. Переживают, что тот за хлебные крошки с ними скоро будет драться, доведете мужика. Пару раз ползли слушки, что кому-то не доплатили, то там, то тут; об отмене премиальных или их сокращений. Отпускные тоже дают через раз и задерживают выплаты по ним. По мелочам, но, если поскрести изо всех углов, картина получается не утешительной, но на огромный заговор с целью своровать миллион – не похоже. Скорее, кто-то в администрации жадничает и распихивает по карманам. Капитан переваривает сказанное, сложив руки за спиной, и кивает. Джеймс одним слитным движением поднимается с дивана и становится за спину командира. Брок думает, не его ли это Тень теперь. Кэп наблюдает подозрительно побитыми глазами, и Рамлоу не может понять, неужели новость о том, что его драгоценного Баки теперь будут кормить в столовой хуже обычного, так сильно разбивает геройское сердце?

***

Начало декабря Четверг. Птички поют, солнышко сияет. Казалось бы, охуительный конец недели. Мог бы быть, но случается пиздец. Да, Брок понимал, что у Барнса есть какие-то тараканы по поводу прикосновений. Но одно дело, когда ты их просто плохо переносишь. Другое дело, когда тебя пытаются оттянуть два бугая, один из которых Роллинс, от уже практически посиневшего Нила, прижатого к железным шкафчикам за горло клешней сержанта. Именно за этим их застает Брок, возвращаясь в раздевалку и сначала замирает, а после рявкает: - Барнс, ебанный в рот! Отпусти его! Какого хуя тут творится?! И только после этого у Роллинса получается сильным движением столкнуть того на скамейку, второй же боец подхватывает Нила и молча уводит в мед блок. Джек с каменным лицом чеканит: - Бедняге не повезло похлопать товарища по плечу, пока Барнс переодевался. Дальше все произошло слишком быстро. Джеймс же просто шумно дышит, впиваясь взглядом в одну точку, куда только что вжимал боевого товарища, грозясь переломать тому шею, как воробушку. И лучше буйного не нервировать, маячит мысль на задворках сознания Брока. Однако гнев от произошедшего бьет по голове слишком сильно, в то время как пресловутый зверь, что живет внутри Брока и так яро был против присоединения Барнса к стае, наконец-то победно беснуется внутри него, только разгоняя кровь: - Припизднутый! Руки в ноги и за мной к Кэпу, пока я за ухо тебя не выволок, мать твою! Я не Нил, по зубам дам так, что долго будешь собирать по всей базе. Брок не был послушным мальчиком, но и завсегдатаем кабинета начальства не славился. По крайней мере последние пару лет. Потому тот факт, что ему приходится оказаться там дважды за неделю достаточно знаменателен. Впрочем, всем жилось бы легче без этого. Пока Брок выкатывал всю тираду из злости и негодования, Барнс услужливо не отсвечивает, стоя в углу рядом с фикусом. Впрочем, сейчас этот факт мелькает только на периферии сознания больной головы Брока. Основным объектом его размышлений это ор об инциденте. Мягко говоря. - КАКОГО ХУЯ, Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ, РОДЖЕРС, НИ СЛОВА НЕТ ОБ ЭТОЙ ХУЙНЕ В ЛИЧНОМ ДЕЛЕ БАРНСА?.. - Не выражаться! – скорее по привычке бросает Кэп и сразу тушуется. Потому что лицо Рамлоу явно перекашивается еще больше от подступающей агрессии. Спустя мгновение вещи со стола Роджерса одним мощным рывком отправляют в свободный полет, а Брок кулаками опирается о дубовый стол и приближает свое лицо к лицу Стива через него: - Я. Спрашиваю. Какого. Хуя. В. Ебанных. Блядь. Бумагах. Не. Было. Ни. Одного. Блядского. Слова. О. Ебаннутой. Припиздоности. Твоего. Дружка?! Капитан, мать его, Америка шумно втягивает воздух носом и молчит. Ему нужно время, чтоб успокоиться и не начать орать на Брока в ответ: - Потому что раньше инцидентов не было. – наконец-то спокойно изрекает Стив, неотрывно глядя в янтарные глаза. - Но ты, - шипит Рамлоу и тыкает пальцем в грудь начальства, - ты знал о его ебанутости, да? - Он не ебанутый. - Ооо, не ебанутый? - уж слишком наигранно-спокойно тянет Рамлоу, - Обознался, извините. Видимо, это, блядь, ебучая дружелюбность заставила его ПЫТАТЬСЯ ПЕРЕЛОМАТЬ ШЕЮ МОЕМУ БОЙЦУ? ДА, КЭП?! - Командир, я.. – все же подает голос из своего укрытия Барнс, за что получает вполне ожидаемое: - Ебало завали, Барнс. Никакого блядь Командира. С Кэпом пляши, к СТРАЙКу я тебя, больного, на пушечный выстрел не подпущу! - Брок. От этого Кэповского «Брок» веет чем-то больным и не сбывшимся. Видимо, не только Рамлоу так кажется, на лице Роджерса тоже непродаваемая гамма чувств. Он следит, как дергается кадык на мощной шее, и краем глаза пытается оценить, замечает ли Барнс перемену в обстановке. Как же бесит, что даже в этой выебнутой ситуации, он все равно думает о чувствах Блядского сержанта. - Судя по отчету по прошлой миссии, инцидента с Сержантом не было. - Никак нет, - злополучное «Брок» повлияло на него достаточно извращенно, выбивая весь запал на «поорать». - Экипировка Сержанта позволяет скрывать максимальную площадь открытого тела, а тренировочные хуки никогда не служили триггером. Так ведь? - Верно. Этот разговор ничего не менял. Потому что нахуй ему не нужен такой боец, который при неверном касании товарищу голову свернет. - Брок, - «Блядь, Кэп, иди ты нахуй, это не может работать вечно», - показатели бойца отвечают нормам, а в некоторых дисциплинах, даже превосходят те, что установлены для подбора бойцов в Альфу. - Его ментальное здоровье не подходит ни для одного из формирования СТРАЙК. Без обид, Стив, но вот этот пиздец разгребаете без меня. Он не смотрит на Барнса, потому что всем своим естеством знает, что последние минуты тот не сводит с него взгляда. И что-то ему подсказывает, что даже побитые щенки выглядят более жизнерадостно, чем Баки сейчас. - Я понимаю, что денежный вопрос всегда был слабой мотивацией, но все же.. Брок чуть ли не давится громким, лающим смехом, даже слезы на глазах наворачиваются. Ему требуется пару минут, нервы не выдерживают и потому Брок в привычной манере исходится на говно, обращаясь к Барнсу: - Слышал, детка? Капитан место тебе в Альфе готов купить. Все-таки считает, что тебя можно продать, как то самое, злополучное, выгодное предложение. На словах о продаже лицо Баки искривляется так, как Брок до этого и представить себе не мог. Тот зеленеет на глазах, сливаясь со своим соседом по углу и, блядь, сблевывает себе под ноги. Роджерс подскакивает к нему, забывая о присутствии Командира, лепечет свое «Баки», участливо пытается заглянуть в глаза, предлагает воды, извиняется. Говорит, что вовсе не это имел в виду, но ответом ему служит лишь резкое отталкивание руки с салфетками и игнорирование. Стоит Барнсу отдышаться, как стальные глаза ловят Брока в ловушку, он вязнет в этом нечитаемом взгляде, как муха в паутине. И нутро кричит ему о том, что он непременно будет съеден. Стив прослеживает его взгляд и ярость накрывает геройский лик лавиной, он рывком подлетает к Броку, выпятив грудь колесом, но не бьет. Оружием Капитана с подчиненными были не кулаки, а слова и их сила: - Командир Рамлоу! То, что вы только что нам продемонстрировали, лишь говорит о вашей неприго… - Оставь его, Стив. Роджерс осекается и даже делает шаг назад. Будто пса за поводок дернули. Брок может лишь молча наблюдать за демонстрацией силы ошейника Барнса на шее Капитана Америки и это… Завораживает? Раздражает? Вызывает ебать какое количество вопросов? - Он прав, - тем временем продолжает Баки под недоуменный и даже побитый взгляд Стива, - не стоит рисковать отрядом ради одного меня. Ты сам знаешь, как важно спасение многих. И опять эти непонятные шифры между Барнсом и Роджерсом. Что-то вымученное, больное, скользящее во взглядах обоих мужчин. То же, что было на нормативах, когда Барнсу нужно было продемонстрировать свою левую конечность. Только теперь эти ощущения будто выкрутили на максимум, и Рамлоу хотелось как можно скорее сбежать из этой комнаты, которая постепенно тонула в боли, к которой он уже не имел никакого отношения. - Можете идти, Рамлоу. И Брок даже не отвечает, молча вываливаясь из кабинета Роджерса, возвращаясь к команде, в которой Барнса уже официально не было.