Сталь

СЕРЕДИНА АВГУСТА – СЕРЕДИНА СЕНТЯБРЯ Брок все-таки опаздывает, не критично, минут на десять, но раздражения это ему добавляет. Он заходит в раздевалку и окидывает своих бойцов взглядом: те вялые и передвигаются как сонные мухи. У многих, наверняка, похмелье после вчерашнего, и Броку нужно найти Джека, чтоб получить «отчет» о конце вчерашнего вечера и о том, какое вообще общее состояние у команды. - Утро, бойцы. Живы? – гаркает он на свой детский сад, и те вяло откликаются «Доброе, Командир. Вроде». Рамлоу закатывает глаза и выдает привычное: - Отчет о состоянии, а то лепечете непонятно что! - В норме, - лениво, но хором и вполне внятно откликаются бойцы, даже отрывая взгляд от своих дел и поглядывая на начальство. - В норме они, ну-ну. Делом на стадионе докажите. Брок так и не находит за эти полминуты разговора Джека и обращается к Нилу: - Где твоя подружка-Роллинс? Тот хмыкает: - Так он ваша подружка, Командир. Снаружи вас ждет уже. - Ты мне тут поумничай, - фыркает Рамлоу, успевший переобуться и завязать шнурки. Он закидывает сумку в железный шкаф, хлопает Нила по плечу в жесте «Спасибо», а второй рукой проверяет пачку сигарет в кармане и выходит на поиски Джека. - У вас 15 минут на прихорошиться, принцессы! – бросает Командир на прощание. Роллинс, как ему и сказали, был недалеко от стадиона. Вот только не один. Утренняя сигаретка с замом была одной из самых приятных вещей для Рамлоу, и он был не шибко доволен, увидев того стоящим рядом с курящим Барнсом. Впрочем, Джек уже заметил его и махнул рукой, поэтому развернуться назад было бы хуевой идеей. Подойдя к ним ближе, он приветственно пожал руку Роллинсу и кивнул Барнсу, с ухмылкой бросая взгляд на сигарету, зажатую между этих слишком пухлых губ: - А Кэп по жопе не надает, если узнает, что ты куришь? - А вы не ябедничайте, Командир, он и не узнает, - хитро щурясь, парирует Барнс, чем вызывает хмыканье-смешок из Джека. - Ты передо мной в вечном долгу. – серьёзно выдает Рамлоу и расплывается в ухмылке, которую зеркалит Сержант, вновь зажимая сигарету в очередном затяге. У Роллинса сигарета красуется за ухом, и Брок чувствует какое-то тепло от этого в груди. Ну, потому что да, болтай с ним сколько хочешь, Блядский Барнс, но это мой друг, и курить он ждет меня! Ха! Барнс, явно читая его мысли, бросает короткое «До встречи», и уходит на стадион, чтобы собрать своих балерин и освободить место для тренировки СТРАЙКа. Брок чуть дергается, потому что тот как-то особенно неудачно ступает на ветки, и они отдаются треском в ушах. Наверно, Джеймс тоже это замечает и потому недовольно ведет левым плечом. «А его еще Призраком пытались величать. Ага.» ехидно подмечает под себя Брок. - О чем сплетничали? – как можно более безразлично спрашивает брюнет, подкуривая сигарету другу. Тот делает затяг и переводит взгляд на Брока. - Да о семьях говорили. Он, оказывается, из Бруклина. Как и Кэп, - весьма кратко рапортует Роллинс, и Брок решает больше не спрашивать, да и есть вещи поважнее сейчас. - Сильно вчера нажрались? - Да не, Барнс был вполне адеква… - Мне абсолютно похуй, нажрался ли Барнс, я про наш шоу-балет спрашиваю. Роллинс хмыкает, делает еще затяжку, выдыхает клуб табачного дыма и задумчиво проводит его взглядом. Только после этого изрекая: - Да как всегда, жить будут, но головеха у них явно трещит. Так что, если нет желания, чтоб кто-то грохнулся в обморок, я бы сегодня больше 10 кругов не давал. Брок хмыкает, докуривает сигарету в один длинный затяг, выбрасывает бычок и хлопает друга по плечу. - Пойдем, а то они там совсем заскучают. В итоге Брок дает им 12 вместо привычных 15 кругов. Чтоб неповадно было так нажираться. Впрочем, Роллинс явно решил всех пожалеть, ибо команда выглядит пускай слегка помято и не первой свежести, но вполне себе адекватно, и остальная часть тренировки проходит без подачек с его стороны, по полной программе. Перед самым обедом он узнает, что сегодня тренировки с Кэпом не будет. Внутри он невероятно горд и немного злорадствует, думая, что это потому, что его псы все-таки вчера ужрали Роджерса и тот валяется дома с похмельем. Уже позже, тем же днем, оказывается, что того срочно дернули к Фьюри. После такого стоило ожидать, что через два-два с половиной месяца их могут отправить на вылазку, так что вместо того, чтоб распустить шоу балет и сделать пятницу коротким днем, он ведет всех на стрельбище. Команда выдает откровенно отвратительные результаты, включая Брока. Огнестрел пиздецки кренит вправо, и он не может понять, что за хуйня происходит. Он распускает всех, кроме Марка. Они вместе разбирают и собирают заново один из автоматов, но одни запчасти заметно хуже других. Несколько деталей не совпадают по серии выпуска с телом оружия и делают отдачу просто невыносимой. -Это пиздец, - изрекает Марк и Брок с ним согласен. Они стараются на пару пристреляться, поправляя друг друга и направляя. Пересобирают оружие еще несколько раз, как конструктор, из семи удается собрать полноценных три. Когда Марк интересуется, что делать с четырьмя недоделками, Брок говорит просто их оставить и отпускает со словами «Отлично поработал». А с вот этим бардаком пусть ЩИТ сам разбирается. Остаток недели он проводит как всегда: выпивка с Роллинсом, потом олененок послушно приезжает, кормит, и объезжает Брока, а в воскресенье зал и залипание на мужиков «в его вкусе». Хотя он уже не уверен, что существует кто-то, кто в его вкусе, если этот кто-то не является Блядским Сержантом. В понедельник он находит Роллинса снова с сигаретой за ухом и пиздящим с Баки, который, кажется, вообще хуй положил на доверенных ему бойцов. Впрочем, когда Рамлоу кидает на них быстрый оценивающий взгляд, ему придраться не к чему. Те, как шелковые, наяривают круги по стадиону в заминке. Он здоровается с Роллинсом и думает протянуть руку для пожатия и Барнсу, но тот как-то еще в начале движения со стороны Брока резко оборачивается к бойцам и ругается, что те вообще распустились и ему пора. Он салютует обоим СТРАЙКовцам и уходит. Теперь их утренний перекур с Роллинсом становится перекуром с Роллинсом и Барнсом. Ну как, начинается перекур: Роллинс и Барнс, а заканчивается Брок и Джек. У Брока ощущение, что детка его избегает, стоит Рамлоу только подумать, чтоб протянуть руку для пожатия – тот тут же находит предлог здрыснуть. Как-то он даже спрашивает у Джека, не сделал ли он чего странного, раз Сержант от него чуть ли не шарахается, как от прокаженного. Роллинс жмет плечами и молчит. И правда, что только Брок от него ожидал. Роллинс же всегда отличался повышенной болтливостью. За пересобранные и раскоряченные остатки оружия им, как и ожидал Брок, никто не делает ни единого замечания. Правда, теперь на стрельбище ему приходится делить команду надвое, что не особо хорошо для тренировок, но да ладно, пока перебьются. Он спросит с Кэпа, как только тот снизойдет осветить их своим ликом, потому что это уже ни в какие ворота не лезет. Первое, что узнает в среду Рамлоу, как только добирается на работу, Кэп возвращается в пятницу утром и тем же днем хочет снова поработать с ним и его ребятами. Он ставит галочку у себя в голове, что скорее всего, добрая душа Капитан снова распустит их домой пораньше, а значит детский сад нужно будет вести на вторую работу. С этими мыслями он выходит покурить к Роллинсу и Барнсу. Те там же, где и всегда, пока балерины Сержанта кружат по стадиону. Он все еще задумчив, потому кивком приветствует коллег и закуривает, даже забывая прикурить Джеку. Впрочем, за него это делает Барнс. - Все в порядке, Командир? – бросает тот, и золотой взгляд уже привычно тонет в стали. - Роджерс возвращается в пятницу. – все еще задумчиво изрекает Рамлоу и выдыхает табачный дым. Роллинс рядом хмыкает и Брок слышит, как от затяга трещит табак в его сигарете. Он невольно задумывается, что рядом с Барнсом все его органы чувств выкручены на максимум, раз он замечает даже такую мелочь. - Да, знаю, а в чем, собственно проблема? – Спрашивает Барнс, и Командир СТРАЙКа пожимает плечами. - Да хуй его разберет, предчувствие у меня так себе. Роллинс говорит, что ему надо отлить, и отбрасывает в сторону недокуренный бычок. Барнс и Брок остаются одни. - Сядем? – Барнс кивком показывает на бортик у стадиона и Рамлоу кивает. - Так че случилось с Уинстоном? – Спрашивает брюнет, потому что вот это исчезновения отца семерых дитяток, которые потерянно наяривают круги сейчас у Рамлоу на глазах, отдает чем-то мутным. И ему это не совсем нравится. Молчание затягивает, и Брок переводит взгляд на собеседника. Тот сложил руки перед собой в замок и, проведя языком по зубам, изрекает что-то не совсем то, что от него ожидается: - Вон видишь того парня? – Барнс тычет пальцем в одного из бойцов, что бежит, чуть отставая от остальных. Это не так уж и заметно, они все бегут плюс минус вровень. - Ну, его видимо пристрелят первым, - хмыкает Рамлоу, но Барнс пожимает плечами. - Уже. Его колено собирали по частям в прошлом году. Только возвращается в строй. А пару месяцев назад пришел какой-то непомерный счет из страховой на его имя. Уинстона отстранили, пока ведут разбирательство, потому что в бумагах ЩИТа счет оплачен тем же днем. Брок опирается локтями на колени и опускает голову на ладони перед собой. - Это не он. - Что? – переспрашивает Сержант, и Рамлоу шумно выдыхает, растрепав волосы на затылке и теперь откидывает голову назад. - Деньги ЩИТа, это не Уинстон. Баки вопросительно изгибает бровь в немом вопросе. - Марк. Стрелок мой. Он потянул запястье, в июне что ли. Пару дней назад рассказал, что ему пришел блядский счет из страховой. Плевый, но он запереживал, что если что-то серьезное будет, то не расплатится. Вот как этот твой смертник. – Брок кивает в сторону нерадивого бегуна. К слову, для человека с пазлом вместо колена бегал он весьма резво. - Блять. Он отчеты никому не писал? Брок отрицательно качает головой. Как же ему повезло, что его команда, в первую очередь, считает себя СТРАЙКом, а не ЩИТом - Я рассчитывал спросить у Кэпа напрямую, когда тот вернется. Ненавижу бумажки переводить писаниной. Ну, там защита природы, деревья, птички, вся хуйня. - Да, Стиву стоит знать. С этими словами Баки поднимается с места и пластиковый стул трибуны издает характерный треск. А Барнс больше не оборачиваясь идет к своим бойцам, ставя точку в их диалоге. Брок же возвращается в раздевалку и гаркает, какого хуя они все еще тут прохлаждаются? Впрочем, на ответ Броку абсолютно похуй и он просто ждет, когда его девочки, одна за другой, вывалятся из раздевалки. Он смотрит на Роллинса, который громко захлопывает шкаф и, глядя в глаза Броку, изрекает повальное: - Отолью и приду, Командир. Он гоняет их по полной, и когда СТРАЙК валится с ног, то отзывает Роллинса и спрашивает вполне емкое «Че за хуйня?». Джек говорит, что ему с Барнсом нужно было поговорить, тот же переживал, что сделал что-то не то. Брок закатывает глаза и называет друга ебланом. За что получается вполне заслуженное «Сам еблан», и они ржут. Когда зам интересуется, поговорили ли они, Командир отвечает расплывчатое «и да, и нет» и пересказывает, что узнал. - Похоже, кто-то крысятничает. - Видимо так, - соглашается с другом Брок. - А с Кэпом что? - Он обещал разобраться с оружием, но пока на успех не похоже. Про страховую поговорю, когда вернется. - А не отстранят? Брок кривит рожу и думает, что стоит чуть больше двенадцати баксов, но понимает, что тут дело не совсем в деньгах. - Не думаю. Ты же знаешь, если Кэп у Фьюри, значит, через пару месяцев нас снова отправят спасать человечество на отшиб матушки земли. - Меня поставят вместо Командира, - мечтательно тянет Роллинс, впрочем, Брок знает, что тот шутит. - Ага. А после твоего командования мне придется новый СТРАЙК собирать или, чего хуже, Гамму в разряд Альфы переводить. Под твоим началом вы там передохнете все, - язвит Брок, и Роллинс толкает его локтем. Они снова ржут, но уже как-то печальнее. Потому что с таким оружием сдохнуть они могут вне зависимости от командования. Как и обещано, Кэп приезжает на базу после обеда, и они тренируются вместе. И Роджерс не был бы самим собой, не будь он таким предсказуемым и не отпусти его ребят пораньше. Впрочем, кое-что все-таки настораживает, а именно, отсутствие занудной мотивационной речи. Не то чтобы Брок без нее терял желание спасать стариков, детей, котят и далее по списку, но это было не в правилах Роджерса - оставлять его дитяток без сладкого после основных тумаков на поле. Командир показывает жестом Роллинсу "через два часа на парковке", а сам зовет блондина на пару слов. - Сегодня без меня, Рамлоу. – выдает Кэп, и Брок хмурится, не сразу понимая, о чем он. - Еще в бар начальство я добровольно не звал, - машет на него рукой СТРАЙКовец и продолжает, - я про страховую хотел поговорить. Капитан весь разом собирается и даже распрямляет и без того ровную спину. - Кто-то из Альфы болен? «Не считая моей головы из-за твоей натуры наседки, нет, Кэп, никто не болен» - выдыхает про себя Рамлоу, злясь, что тот не дает ему даже начать. - Нет. Марку пришел счет за запястье. Стив хмурится и молчит. Ну наконец-то, думает Рамлоу и продолжает: - Там ерунда, но сам факт. Разве ЩИТ не покрывает такие расходы? - Покрывает. Кто-то еще знает? - СТРАЙК и твой дружок. - Баки? – удивленно спрашивает Стив, будто только это его и интересует, - Вы дружите? Брок скалится, потому что вопрос у Кэпа получается настолько удивленно-искренним, как будто он не большой дядя-военный, а десятилетка в школе, у которого уводят друга. - Ревнуешь? Роджерс берет себя в руки и фыркает. - Просто удивлен, что тебе знакомо понятие "дружба". - Ого, Кэп, может, ты еще и кусаешься? - ржет Брок и хлопает его по плечу. - Точно не хочешь с нами выпить? Стив качает головой и добавляет: - Нет, я сегодня пас, куча бумаг. Я проверю по поводу счета Марка. Но ему точно не надо ничего самому оплачивать. - Хорошо, я передам. - И возьмите с собой Джеймса. Брок издает короткий смешок: - Заставляешь моих ребят дружить с твоим мальчиком? А он на них не будет плохо влиять? - Иди нахуй, Рамлоу. - Есть, Капитан! Он карикатурно отдает честь и уходит. Встречает Барнса в коридоре и все же предлагает ему поехать с ними. Тот кивает и говорит, что будет чуть позже. Брок напоминает ему с ухмылкой о штрафной, и Баки отвечает ему молчанием и закатыванием глаз. Каждый раз, примерно между вторым и третьим стаканом, Брок думает, что пиздец как любит свою стаю. Он смотрит, как Нил уговаривает Роллинса на армрестлинг и проигрывает ему в нем раз за разом. Роллинс покупает ему утешительное пиво и Рамлоу задумывается, а не было ли это каким-то хитрым шагом от парня, чтоб нажраться нахаляву. Он говорит Марку, чтоб тот не спешил оплачивать счет и что Кэп со всем разберется. Тот смеется, и теперь уже пиво покупают Броку, за спасение несчастных двенадцати баксов и «потому что Командир душка». «Душка» закатывает глаза и обещает, что в понедельник все пожалеют, но от пива не отказывается. Барнс заваливается в бар с опозданием ровно на сорок минут, и ближайшие к выходу столики снова замолкают на пару секунд. Чертов Джеймс выглядит как голливудская звезда в своей льняной рубашке и светлых брюках. Тишина в обычно шумном баре оседает напряжением и не хватает только софитов, чтобы выставить грех Рамлоу главным героем какого-нибудь театрального представления и заставить его то ли петь, то ли плясать. Брок с трудом отрывает взгляд от этого издевательства над человечеством и переводит глаза на СТРАЙК. И вот тут его бьет по голове снова шумом и звуком. Ребята смеются и пьют дальше, будто и не было гробовой тишины до этого, будто… Никто и не заметил появление Джеймса? Тот подходит к команде и громко заявляет о своем присутствие жизненно важным для всех вопросом: - Пиво? И ребята правда выглядят удивленным, увидев Барнса, однако восторженно соглашаются. Брок морщится. Неужели вот эта вся тишина, проклятые пальцы в растрепанных волосах и соблазнительная ухмылка были заметны только ему? И была ли эта чертова тишина или он просто выпал из жизни на пару минут? Кто-то пихает его локтем, и он вновь возвращается в бар. В здесь и сейчас. Снова гул, гогот и запах пива. Кто-то окликает его: - Командир Рамлоу? – Барнс изгибает вопросительно бровь, а его обеспокоенный взгляд скользит по телу Брока. И будь проклят Блядский Сержант, потому что даже от этого у него появляется напряжение в области ширинки. Они идут за стойку к бармену, и Баки все так же обеспокоенно смотрит на Командира: - Все в порядке? Стив что-то сказал? Видимо, лицо у Брока явно потерянное, раз кому-то в голову пришло обсуждать рабочие дела в баре. - Барнс, первое правило на второй работе - не говорить о первой. Брок вытаскивает свою самую беззаботную ухмылку из арсенала и Баки согласно кивает. Они болтают, пока ждут пиво. Разговор обо всем и ни о чем. Он жалуется на подтанцовку, которую тренирует, говорит о том, что те не в состоянии пройти по-людски полосу препятствий и у него ощущение, что он там деградирует. Они все же говорят о работе, но, видимо, это не особо их ебет, потому что их заказ стоит перед ними уже минут пять и они даже принялись за одну из бутылок пива, передавая ее друг другу. Они не решаются полноценно взять по одной, потому что вроде как вот-вот должны вернуться к остальным. Барнс что-то рассказывает, но Брок не может оторваться от вида этих губ, обхватывающих горлышко. Рамлоу чудится, что он даже пару раз смеялся над рассказанным Барнсом, и тот неожиданно выдает: - Брок Рамлоу, у вас весьма приятный смех. И тот натурально ржет, а Барнс лишь довольно ухмыляется и снова сует в рот проклятую бутылку, из которой только что пил сам Рамлоу. - Я сказал смех, а не гогот, - хмыкает он, и Брок шлет его нахуй. Очень надеясь, что Баки предложение примет. Так они и возвращаются обратно за стол без одной из бутылок, потому что успели ее вылакать за стойкой. Одну на двоих. Он ловит на себе взгляд серых глаз еще несколько раз за вечер. Чаще, чем любых других, хотя старается быть максимально вовлеченным в происходящее за столом. Заходит разговор за секс и какой был лучшим в их жизни. Когда вопрос доходит до Брока, он говорит, что лучшим был тот, о котором им безопаснее не знать, иначе они сдохнут от зависти. Кто-то раздраженно закатывает глаза и говорит: «Командир как всегда, сама скрытность» и «Это не по правилам», а кто-то просто смеется, но они, в любом случае, двигаются с этим вопросом дальше по кругу. Он ловит на себе заинтересованный взгляд Барнса снова и скалится в подобии улыбки. Джек, предсказуемо, говорит о жене, и Броку немного даже завидно о том, с какой искренностью и теплом он это делает. Никаких грязных подробностей, конечно, нет. Он просто говорит, что это было в их медовый месяц. Большего от него никто не ожидает. А вот Марк хвастун, каких поискать. Он долго перескакивает с одного события в своей сексуальной жизни на другое, выглядит это примерно так: «наверно в кино... нет, в раздевалке, Майя меряла такое красивое белье, мм… или это была Картер?… А нет, на круизном лайнере, боже, вы бы видели ноги той гимнастки». Это надолго, и он немного выпадает из этого похабного монолога и разглядывает Джеймса, который выглядит весьма увлеченным и даже смеется над похождениями его лучшего стрелка. Когда же очередь доходит до него, то он отбивает пальцами ритм музыки из колонок и игриво морщит нос: - Я еще не такой старый, мой лучший секс еще впереди. Надеюсь, когда до него дойдет, вы точно все сдохнете от зависти. Судя по всему, отсылку понимает только Брок и тупо пялится на Барнса. Блядский Сержант ему на это подмигивает. И, ссссука, если это не приглашение, то что? Хуй знает, что это, но, видимо, все-таки не приглашение, потому что после этого Барнс на него больше не смотрит. Брок зол как черт, потому что он не в восторге от таких игр. Может, ему бы и нравилось, но он вообще не выкупает правила. Когда его очередь идти за напитками, он кладет руку на спинку стула Барнса. Убеждается, что все слишком заняты болтовней о сексе и тихо спрашивает: - Детка, не поможешь? Тот даже не оборачивается на него и говорит, что ни за что не пропустит самое интересное. Брок сдерживает злой рык и берет с собой Роллинса. Остаток вечера он ощущает, что не в состоянии поддаваться общему веселью. Настрой окончательно потерян и у него нет желания пить или наблюдать за героем его мокрых снов, который, походу, его только что отшил. Он набирает олененка, они договариваются встретиться через час и Брок уезжает под всеобщее неодобрение, и только у Барнса на эту новость вид абсолютно скучающий. Мальчишка никогда не опаздывает, а вот Брок снова задерживается. Треплет того по волосам и звонко целует в губы перед тем, как запустить внутрь квартиры. Тот говорит, что голоден, и спрашивает, хочет ли чего-то Брок. Тот глубоким голосом отвечает «только тебя», и это работает. Ну, потому что вот с Майком, в отличии от ебанутого Барнса, его подкаты работают. Рамлоу снова злится. Он грубо трахает зеленоглазого в глотку, и тот давится и плачет. Брок только зло рычит, пытаясь натянуть того сильнее ртом на эрекцию, потому что он явно не готов сотрудничать и расслаблять горло. Олененок упирается ладонями ему в колени и пытается вырваться из хватки на волосах. И вот это настолько удивляет Брока, что он выпускает свою добычу. Это первый раз, когда Майк дает ему отпор и показывает, что ему что-то не нравится. Мальчонка загнанно дышит, его лицо перепачкано в слезах, поте и слюне и, блядь, это не должно, но будит что-то жестокое в Броке. Он думает о Барнсе и видит его лицо в лице Майка. Он вспоминает, как паршивец показушно облизывал в баре губы и как присасывался к горлышку бутылки, из которой только что пил Рамлоу. Злость и возбуждение лавиной кроет Брока. То есть бутылку сосать готов, а его член нет? Он вновь грубо хватает Майка за волосы и тащит ближе к себе, утыкается головкой в плотно сжатый рот и не получает никакого отклика. Встряхивает как котенка, когда тот продолжает упрямо сжимать губы и пытается отвернуться. Он бьет пару раз членом по его лицу, но все еще безрезультатно. Брок теряет терпения, а член начинает ныть из-за отсутствия должного внимания. Рамлоу опрокидывает юношу на пол точным, прицельным движением. Вздергивает его бедра вверх, заставляя выставить зад. С силой кусает ягодицу, сжимая зубы, пока не слышит вскрик, и только тогда тянется рукой под подушку дивана и выуживает оттуда смазку и возвращается к заднице Майка. Сминает ее в ладонях, широко разводит в сторону ягодицы и чуть царапает коротким ногтем дырку. - Готовился? – хрипло спрашивает Рамлоу и получает еле разборчивое «пожалуйста, не делай мне больно». Брок хмыкает и двумя пальцами шлепает по дырке. Майк в испуге дергается, и боец расплывается в ухмылке. Он смазывает пальцы и, чуть подумав, льет смазку на колечко мышц. - Как думаешь, сколько пальцев в тебя поместится? – шало шепчет Брок, и Майк вздрагивает, зажимаясь. - Пожалуйста, не делай мне больно. Брок вслушивается в повторную просьбу и переваривает ее в голове. Он старается унять возбуждение хоть немного, напомнить себе, что он может и убийца, но не насильник. Его член немного опадает, но голова проясняется. Он наклоняется к следу от своих зубов и мягко целует его, проникая параллельно одним пальцев внутрь хрупкого тела. - Не буду. Прости, что напугал. – хрипло говорит Рамлоу, и тело под ним немного расслабляется. Он долго и аккуратно растягивает юношу, навалившись на него сверху, покрывает поцелуями его шею и игриво покусывает за ухо. Майк полностью расслабляется и подставляется под хаотичные прикосновения губ. Когда паренек начинает стонать и подмахивать бедрами на уже три пальца, которые достаточно свободно расходятся внутри него, Рамлоу приставляет головку члена ко входу. Внутри слишком хорошо, жарко и влажно. Перед глазами снова плывет. На белоснежной шее, из-под каштановых волос, виднеются пару легких засосов. Сознание снова подкидывает образ Барнса, который трет у бара шею, и у Брока слетают шлюзы. Он трахает тело под собой жесткими ровными толчками, больше не в силах заботиться о чужом комфорте. На языке крутится злополучное «Детка» и Брок не может ее сдержать, рычит куда-то между шеей и левым плечом. Он проводит по местечку языком, в надежде ощутить рельеф бугристой кожи, но нет, она нежная и гладкая, и он до боли жмурится, думая о Барнсе, а потом чувствует щекочущий рецепторы стальной привкус. Сталь будто преследует его. Тянется к члену любовника и получает в ответ благодарный всхлип от тела под собой. Начинает дрочить Майку в такт своим толчкам. Юноша изливается первым и слишком плотно сжимает член брюнета внутри себя, не нарочно будя в нем еще большего зверя. Брок не может остановится, а потому продолжает дрочить слишком чувствительный орган. Олененок под ним снова кричит и резко срывается на хрип. Брок кончает глубоко внутрь и откидывается назад, лениво прикрывая глаза и наблюдая, как трепетно сжимается подрагивающее колечко мышц, откуда после начинает медленно вытекать его собственная сперма. Он относит олененка в душ на руках, осторожно намыливает, и они долго целуются, потому что Майк никак не может оторваться от Брока. Тот ощущает себя виноватым, что юноше пришлось просить его не делать ему больно. Еще и дважды. Он никогда и не собирался, откровенно говоря, но Барнс делает из него чудовище. Впрочем, об этом любовнику лучше не знать. Майк тоже рвется его помыть, хотя скорее просто наслаждается рельефом мышц под ладонями и в итоге минут пять наглаживает его пресс. У него снова встает, как и у парня, но они слишком вымотаны, скорее даже эмоционально, нежели физически. Он просто притягивает к себе юношу, они вновь лениво целуются и дрочат друг другу. Когда оба кончают, Брок чувствует необходимость сказать олененку что-то хорошее, потому что ему все еще паршиво и совестно за случившееся. Он смотрит в его глаза и выдает феноменально глупое: - Зеленые. И Майк смеется, так искренне и легко, что Брока попускает. Мальчонка отвечает, что в курсе, а еще добавляет, что Брок выглядит уставшим и им бы поспать. Они заваливаются в кровать, и дальше все идет по знакомому всем сценарию. Конец Сентября Все идет по накатанной последние пару недель, он больше не срывается на Майке, а тот ведет себя как шелковый и больше не лезет к Броку со своими романтичными заскоками. Единственное, где он косячит, это когда зовет его «детка» в сексе. Но в целом к нему тут не придраться. Это ж не чужое имя, ей богу. Ну ладно, может и чужое, но, по крайней мере, никто об этом не знает. За неделю до конца квартала и сдачи нормативов привозят недостающее тренировочное оружие. Он вызванивает Марка, и они приходят в этот день пораньше, чтоб проверить и, если надо, пересобрать его и пристреляться. И вот самое ебанутое, что недостающих их отряду четыре огнестрела привозят такие как надо. Еще и ставят, аккуратненько так, рядом со старыми тремя. Как будто знают, из какой, блять, секции Рамлоу берет для своих ребят автоматы. Чего они не знают, или решили не учитывать, так это то, что Рамлоу ублюдок, ну или профессионал, зовите как хотите, а может и то и другое. Факт в том, что ему принципиально важно, чтоб все работало как надо. Потому что не дай бог какая-то хуйня попадется одному из его ребят. А потом снова сам себе мазюкалку покупай за двенадцать баксов, потому что отдачей ебнуло так, что аж яйца зазвенели, как у коровы колокольчик. И вот когда они залазят в этот ящик Пандоры, там опять ебала. На пятом он просто сдается и ржет. В таком состоянии его и находит Кэп. - Все хуйня, Кэп, давай по новой. - Я смотрел их, не может быть такого. - Да? - поднимает на него резко посерьезневший взгляд Рамлоу, - Думаешь я тут тебе розыгрыш решил устроить, блять? Брок злится, потому что вот это «я их смотрел» вперемешку с чувством собственной важности Кэпа его выводит. Потому что он не позволит ни одному из СТРАЙКа сдохнуть где-нибудь в поле из-за неисправности ебаного, блять, реквизита! Потому что вот этот мусор оружием у него язык не поворачивается назвать. И если надо будет, то он, блять, и в позу встанет, и ни одного человека не то, что из Альфы не пустит на задание, а весь СТРАЙК в целом. Пусть этот Фьюри и Кэп сами бегают с пластиковыми пистолетиками за террористами, умники, блять. - Давай, попробуй сам. – не может угомонится СТРАЙКовец, и не то, чтоб он был не прав, но это все-таки Капитан, мать его, Америка. Брок хватает один из огнестрелов и Кэпа за руку, и буквально выволакивает того на стрельбище. Марк плетется следом. - Стреляй. - Рамлоу, успокойся, я… - Я. Сказал. Тебе. Стрелять. – рычит ему в лицо Брок и его золотые глаза опасно сужаются. Роджерс сдается, принимает из рук Рамлоу оружие, целится и… Не то, чтоб он прям промахнулся, но уж точно не попал. Видит, в процессе, что прицел сбит. Но вот его тело откидывает назад с такой силой, что ему приходится сделать полшага назад вслед за плечом, на которое пришлась отдача, иначе бы его просто вывихнуло. - Проверял?! – шипит злостно Рамлоу, не сводя взгляд со Стива. - Я услышал тебя, Брок. И не так часто Роджерс называет его по имени. Раз, примерно, в никогда. Потому Командир СТРАЙКа принимает это за извинения и, хмыкнув, удаляется. - Сорри, Кэп, но вот это все реально уже его достало. – выдает Марк и, встречаясь со взглядом голубых глаз, в защитном жесте поднимает руки. - Все-все, удаляюсь. Брок ходит злой весь день. Молча курит с Джеймсом и Роллинсом, те обсуждают, как несправедлив мир балета к маленьким девочкам. Рамлоу в процессе не участвует, но услужливо угукает, если встречается взглядом с одним из них. Не то, чтоб ему было похуй на душевные терзания мелкой Джека. Он ее даже по-своему любит, но вот прямо сейчас у него мысли поважнее, чем строгая хореограф, которая довела малышку до слез за пару, по ее мнению, лишних килограмм. Потом он гоняет своих ребят и изо всех сил старается на них не срываться. Он едет в бар, один, потому что рискует послать сегодня кого-нибудь к чертям и ему совсем не хочется, чтобы это был кто-то из СТРАЙКа, поэтому даже Роллинса с собой не берет. И сдается. Понимает, что ему надо или отпиздить кого-то, или потрахаться. И набирает Майку. Вот только сегодня не пятница и даже не четверг, а ебаная среда. Знает, что ему нужно идти на компромисс, мелкий «собирался посмотреть фильм и не планировал сегодня никуда выходить, ужин думал только приготовить». Брок закатывает глаза, понимая, к чему тот клонит и ну ладно, хуй с ним. Уж слишком нужно потрахаться. Он соглашается и на фильм, и на ужин, и на забрать. Рецепт романтики от Брока Рамлоу, первое, второе и потрахаться с доставкой. Все, как и заказывали. Он сжимает зубы и едет по скинутому адресу почти в конец города. И его это бесит. На задворках сознания мелькает, что, вообще-то, зеленоглазая хлопота ни разу не ныл, когда перся к Броку и еще ждал его у двери, как щенок по 15-20 минут. Но блядь! Это, вообще-то, его выбор, а не Брока. Тогда сознание говорит ему, что переться через город сейчас тоже «его выбор». Один-ноль в пользу совести, и он даже выдавливает улыбку при виде олененка, хотя, по сути, пока он сюда перся, сто раз прорепетировал, как выскажет ему о том, что тот его погнал в какую-то непонятную дыру, которую и Нью-Йорком то уже не назовешь. Пока они едут к Броку, оленёнок трещит о всякой ерунде. О том, как в парк с другом ходил и видел там лису, что пробовал вкусное фисташковое мороженое, что хорошо написал контрольный тест. Рамлоу слушает вполуха и иногда кивает, у него нет сил притворяться заинтересованным. В целом, сегодня он этого ни с кем не делал, потому виноватым себя особо не чувствует. Майк спрашивает, все ли в порядке у Брока на работе, и это единственный раз за всю поездку, когда тот кидает на него взгляд. Видимо, взгляд весьма говорящий, потому что паренек только говорит «оу» и замолкает на некоторое время, а Брок не роняет ни слова. Когда они подъезжают, зеленоглазое нечто уже скачет к подъезду, тот открыт. Паренек, не оглядываясь, забегает внутрь. Рамлоу задается вопросом, когда его жизнь успела завернуть не туда, что какой-то ребенок точно знает, где он живет. Мужчина ставит машину на сигнализацию и неспешно поднимается по лестнице, он чувствует, что олененок наблюдает за ним через пролет и потому выжидает момент, чтоб резко поднять на него голову. Ему кажется забавным удивление на его лице, и он ему подмигивает. Тот смущается и прячется обратно, давая Броку подняться без наблюдателя в его лице. А после жмется в поисках ласки, пока брюнет открывает дверь. Он принимает его в свои объятия в квартире и думает, что может они все-таки смогут обойтись без ужина и фильма, но Майк настойчиво отталкивает мужчину, когда осознает, что Брок пытается его увести сразу в спальню. Он аргументирует это безапелляционным «я голодный», и Рамлоу тяжело выдыхает, но не спорит, сам же согласился. Они едят, и потом Майк включает какой-то фильм на телеке. Рамлоу не особо вникает и часто отвлекается на телефон, читая новости и пытаясь прикинуть, где разгорается конфликт и куда его с ребятами могут отправить. Зеленоглазая зануда, конечно, это просекает и начинает дуться и ныть, а Брок потихоньку закипает и жалеет о том, что вообще в это ввязался; надо было просто снять кого-то в баре. Или отпиздить. Да, отпиздить было бы неплохо. И вот видимо, все это так в нем накапливается и давит, что, когда Майк в очередной раз начинает свою песню о том, что Брок совсем не смотрит, тот затыкает его рот поцелуем. А потом… Потом у него срывает тормоза. Он помнит, что пытался уделять время растяжке и смазке, но сейчас понимает, что этого было недостаточно от слова совсем. Он трахает паренька слишком грубо, и тот упирается руками ему в грудь, не отталкивает, просто старается придержать его пыл, потому что слишком. Потому что много, резко и грубо. Брок помнит, что рычит ему в ухо злополучную детку и что только после этого Майк начинает плакать. Эти воспоминания накатывают на него лавиной, и он только прикрывает глаза ладонью. Боже. Ему пиздец как жаль. Он медленно поворачивает голову и тупо пялится на молочную шею, на которой виднеются засосы. Аккуратно прижимается грудью к спине юноши и целует его в макушку, тихо прошептав «Прости». Он знает, что тот спит, судит по размеренному дыханию, потому повторяет это действие еще раз, но вместо прощения говорит: «Это все не тебе» и ему чудится, что на этой фразе частота дыхания немного сбивается, но Рамлоу уже проваливается в сон. Утром они встают по его будильнику, и олененок правда старается вести себя как раньше, но что-то неуловимо меняется. Нет, он все так же готовит завтрак и льнет к Броку, вот только будто по привычке. Брок же наоборот, старается вкладывать в прикосновения чуть больше осознанности. Благодаря этому он замечает, что зеленоглазое создание иногда вздрагивает от его касаний, но быстро берет себя в руки и льнет обратно. Он прощается и практически забывает поцеловать Брока, вспоминает об этом, только когда видит, как тот собирается закрыть дверь. Вместо привычного воровства, он неловко спрашивает: - Можно? И Рамлоу в ступоре кивает и сам наклоняется к нему. Поцелуй тоже весьма смазанный. Он пишет в середине дня «Как ты?» и получает «В порядке. Не переживай, ты не сделал ничего ужасного, а то на тебе лица не было утром.». Рамлоу выдыхает, но все же добавляет «Ничего не болит? Я могу заехать в аптеку». Брок думает, можно ли считать, что он размяк или делает слишком много для мальца? Олененок же вроде сам соглашается с ним видеться, значит, все устраивает. И все равно внутри где-то тянет ощущение, что он поступает неправильно. «Вот же ж блять, отыскал совесть на четвертом десятке». Майк отвечает только ближе к концу рабочего дня «Я правда в норме. Ты хочешь увидеться?». Брок мнется, но все же решает, что нет, о чем и сообщает парню. А еще добавляет, что они могут провести вместе пятницу, как всегда. Майк отвечает ему краткое «Ок. Напиши мне.». Брок не планировал идти пить со СТРАЙКом в эту пятницу, да и вообще решает завязать с попойками, потому что на носу конец квартала, а значит нужно снова плясать перед Кэпом с наилучшими показателями. Но вот Роллинсу отказать не может. Как оказалось, в свою очередь, Роллинс не может отказать чертовому Барнсу. Потому, когда он ждет друга в привычном баре недалеко от дома тот ему сообщает, что Баки тоже приедет, минут через сорок. Рамлоу фыркает на это, но ничего не говорит: - Знаешь, он описал твою реакцию именно такой. - Чего блять? - Что ты будешь носом крутить на опоздание. Сказал, что купит тебе пива первым же делом. - Да мне похуй, когда он приедет, я вообще его не звал. Но если это даст мне залезть к нему в кошелек, то я в деле, - подмигивает другу Брок, и те больше не вспоминают о Джеймсе. Барнс появляется как гром среди ясного неба, и Рамлоу даже рад, что в кои то веки не замечает пришествия своего развратителя. Потому что прошлый раз его не слабо так вштырило. Он подсаживается к ним со стороны Брока и вместо рукопожатия вручает тому пиво, Джеку же просто кивает. Брок хмыкает и думает, что даже приятно, что пиво досталось только ему. А после этих мыслей сам себе велит завалить ебало. Рамлоу честно старается сконцентрировать все свое внимание на Роллинсе, но стоит появиться кому-то еще и, честное слово, даже стена будет общительнее Джека. Так что, в конечном итоге, ему остается только тонуть полвечера в стальных глазах этого придурка, который не замолкает. Брок правда старается слушать, но теряет концентрацию и просто залипает на лицо Барнса. Провожает взглядом каждое движение уголка рта, зеркалит каждую ухмылку и прищур, представляет, как вместо очередной байки тот сладко стонет под Броком. Рамлоу остается только молиться, чтоб в его глазах отображалась хотя бы видимость интеллекта и заинтересованности, потому что ему упорно кажется, что там виден только грешный Барнс из снов, разложенный на его кровати. От того чтобы придаться похоти, его отвлекает всплывшее уведомление ВатсАппа, где читается лаконичное «Майк». Барнс тоже смотрит на экран, а после они резко пересекаются взглядами, по спине мужчины пробегает холодок. Ему чудится, что этого взгляда, глаза в глаза, было достаточно, чтоб раскрыть все пошлые секреты Брока, и он поспешно его прячет. Рамлоу игнорирует сообщения, и они продолжают выпивать. Когда на экране вновь всплывает «Майк», он берет телефон и отходит к бару, ссылаясь на то, что у них заканчивается пиво, а без него он просто не может выносить нескончаемую болтовню Джека. 21:00 «Привет, ну что, мы сегодня видимся?» 21:17 «Мне просто надо понимать, собираться ли, а то сам знаешь, добираться долго :( » 21:21 «?» Брок вздыхает и показывает бармену три пальца, тот кивает и наливает им пиво. Брок нарочно берет разливное, чтоб Блядский Сержант перестал уже сосать эту ебаную бутылку. Иначе он не выдержит и посадит его на нее. А как перед Кэпом потом оправдываться будет, это уже вопрос десятый. Кто знает, может детке даже понравится. Вертит гаджет в руке, не решаясь ответить. С одной стороны, он обещал, да и яйца ноют так, что с удовольствием переспал бы с Майком. Особенно, если промотать в голове кусок, где Барнс обсасывал… Нет, блять, никаких бутылок. А вот, с другой стороны. Ситуация на работе, плюс дикое возбуждение и злость на дразнящегося Барнса. Ну, объективно, ничем хорошим это не оборачивалось в последнее время. Он боится, что может не сдержаться. А значит, вот это нечто нездоровое нужно потихоньку сворачивать. Поколебавшись еще с полминуты, быстро печатает, пока не передумал и даже не перечитывает перед отправкой: 21:25 «Нет, Майк. На работе пиздец, не хочу накосячить еще и тут» Он отправляет, а после кривится. Потому что, что это за «тут» ему в край не понятно, и разбираться желания примерно между нулем и «да пошло оно нахуй». Он думает, что «да пошло оно на хуй» вполне себе решение. Он сможет оборвать все общение, если тот будет в ответ ныть. Боже, да, Брок безумно надеется, что оленёнок начнет сейчас ныть. Потому что тогда он больше не будет после каждого соития бояться, что на этот раз переломал хрупкое создание. Он с надеждой заглядывает в приложение, как только телефон отзывается вибрацией. Блядь. 21:27 «Хорошо. Спасибо, что поделился» И вот это «спасибо, что поделился» выбивает воздух из его легких. Оно слишком человечное и мягкое. Оно предназначено для любящих друг друга людей, которые серьезны в своих намерениях. Которые планируют купить дом и продвигаться вверх по карьерной лестнице. Для тех, кто хочет путешествовать и дожить до глубокой старости. И вот это вот все – оно же явно не для Брока. Да он выиграет в чертову лотерею, если дотянет до 45! И в жизни, блять, не выедет за пределы Штатов добровольно, потому что вот тот остальной мир ассоциируется у него только с пылью, бедностью и терроризмом. И дело не в зашоренности, просто в жизни Брока были только такие «путешествия». Ему кажется, что он задыхается, потому что легкие явно не вмещают то количество кислорода, которое ему нужно, чтоб справится со всей информацией. Из пучины мыслей его вырывает мельтешение пятерни перед глазами, но стоит ему попытаться оттолкнуть чужую руку, как та исчезает также внезапно, как и появилась. После этого до ушей доносится достаточно громкое: - Рамлоу, прием! Ты явно еще не настолько ужратый. Барнс резво прячет руки в задние карманы джинс и с прищуром смотрит на Брока. - Ты в порядке, приятель? Брок думает, что впору огрызнуться. Какие нахуй из них приятели? Но ему явно не до этого. Он медленно кивает и фокусируется на лице Джеймса. Тот выглядит участливым и взволнованным. Кидает на стойку пару купюр, подхватывает бокалы с пивом и молча идет на их место. Ему не надо оборачиваться, чтобы знать, что Брок идет следом. На этот раз Рамлоу усаживается с краю возле Джека, будто подсознательно прячась за друга. Никто не говорит на это ни слова, но он ощущает, что на него иногда кидают взволнованные взгляды. Он все еще думает, стоит ли отвечать Майку. Мнется, открывает и закрывает диалог. Даже разок видит, что тот что-то печатает, но сообщение так и не приходит. Брок вздыхает и отправляет короткое: 21:53 «Приедешь завтра?» 21:53 «Да» И только после этого он выдыхает и возвращается к Баки и Джеку, как ни в чем не бывало. Ближе к двум приезжает Майк. Брок не знает, зачем позвал того, и что ему нужно. Он не чувствует никакого желания спать с парнем, потому что… Ну, потому что вот эта вся ерунда с представлением Барнса в лице Майка откровенно пугает Брока. Он никогда не стремился быть хорошим парнем, но насилие — это явно не то, что ему бы хотелось записывать в свои «заслуги». А по всем другим аспектам тот его просто не заводил. Броку нравилась звериная сила и грация, а Майк… Олени, конечно, тоже звери, но Рамлоу предпочитает хищников. Парнишка привычно орудует на кухне, и Брок думает, что тот отлично там смотрится. Невольно вспоминает, как тот впопыхах искал хлеб в первое утро и перерыл все ящики. Забавно, что именно туда хлеб был засунут Броком по ошибке, но после этого случая он всегда клал его в одно и то же место. А еще по четвергам стало новой привычкой закупаться продуктами, чтоб Майку было с чем разгуляться в своих кулинарных порывах. Вот это уже казалось мужчине чем-то пугающим, а не забавным. Мальчонка в этот раз задумчиво тихий, и в воздухе висит много вопросов и недосказанностей. Брок не уверен, что готов инициировать разговор. Во-первых, он не особо-то и знает, что хотел бы сказать и что ожидает от этой встречи, ну а во-вторых, помнит, что Майк не умеет слышать «нет» и то, что ему не нравится, а скатывать все обратно в выученное поведение у них не получится. По крайней мере, не должно получиться, «ибо это пиздец» думается Броку. Перед ним появляется чашка с кофе. Он точно знает, что тот сделан ровно так, как любит, и не уверен, относится это к категории «забавно» или «пугает». Через полминуты появляется жареная картошка с беконом. Она определено относится к «забавно», просто потому что категории «нравится» Брок не предусматривал. Рамлоу помнит, что Майк тогда нос от нее воротил и ничуть не удивляется, когда себе оленёнок приносит мясо с салатом. Впрочем, мяса перепадает и Броку. Они сидят за столом, но никто не решается первым притронуться к еде. Откровенно, Майк даже смотреть на Брока побаивается, и потому мужчина все же решается начать первым. Так что он чуть громче нужного прочищает горло, заявляя о своем намерении начать разговор, и неуверенно начинает: - Вчера вечером… Перед тем, как я спросил хочешь ли ты приехать сегодня… Ты хотел что-то написать? На симпатичной мордашке мигом отображается удивление, а следом смущение. - А.. да, ничего важного... – мнется мальчишка, но Броку прям ноет. Пока он не сказал это вслух, тот даже не подозревал, насколько ему важно узнать, что же там было. Так что он настаивает: - И все же? Майк задумчиво кусает губу и не отрывает взгляда от вилки, проводит по ней пальцем и вздыхает. Брок не торопит его с ответом, в такие моменты он умеет ждать. - Сегодня выставка, хотел на нее попасть. Начинается в 19:00. Думал предложить тебе, но вспомнил про время и силы.. - Я пойду. Быстрее нужного отвечает Брок, и только потом соображает, что его-то на самом деле никто так и не звал. - Что? - растерянно отзывается олененок. - Ну, если ты хочешь, то да. Я схожу с тобой на выставку. Это первый раз за день, когда Рамлоу удается поймать взгляд зеленых глаз и он не сдерживает улыбку. Майк улыбается в ответ и быстро кивает. - Да, очень хочу. Они принимаются есть, и первое время кажется, что напряжение отступило. Но с чего бы? Они так и не поговорили. На самом деле, с вот этим вот согласием на вечерний выход в люди все теперь кажется куда более запутанным. Брок думает, что наверняка так кажется только ему, потому что мальчонке он дал как раз то, что тот так долго хотел. Впрочем, юноша иногда умел поражать сообразительностью. - Брок? - Ммм? - У меня есть вопрос. - Я догадался, - насмешливо изгибает бровь брюнет и мальчонка закатывает глаза, но быстро становится вновь серьезным. - Это важно. И да… что бы ты не ответил, я это приму. Брок хмурится, но не перебивает. - Кто… Кого…, - Майк прочищает горло,- Кто эта… детка? Что ж, Брок не был совсем идиотом и понимал, что этот вопрос его когда-нибудь нагонит, хоть упрямо и уверял себя, что этого не случится. Хотя, может, мальчишка не так уж и умен? Попробовать-то стоит, хотя он наверняка уже опаздывает с ответом, если бы собирался сейчас сказать правду: - С чего ты взял, что это кто-то определенный, а не предоргазменное помутнение от нежности? - Брок. И в этом Брок отчетливо скользит и обида, и разочарование, и упрек. - Я бы, может, и поверил, но помутнению от нежности? - хмыкает оленёнок и дует губы, укоризненно тыкая в него огурцом, надетым на вилку. Оружие, конечно, так себе, но кто знает, что у зеленоглазого любовника в голове, - да у тебя на роже написано, что это кто-то. Брок вздыхает, откладывает прибор и зачесывает рукой волосы. Он позорно молчит. Позор заключается скорее не в том, что его обман раскрыт, нет, он даже не особо скрывался. Позор в том, что вслух он не готов признаваться ни себе, ни Майку, о ком думает при каждом соитии, хотя какая из этого может быть тайна? Все равно, сознание упорно отказывается произносить что-либо вслух. - Брок... Это ведь все не для меня? Упрощает ему задачу Майк, спрашивая наконец-то то, что может поставить точку в этом диалоге. И он устало качает головой, заставляет себя из соображений совести смотреть юноше в глаза, и отвечает: - Нет, не для тебя. Майк кивает, и они заканчивают обед в молчании, каждый занятый своими мыслями. Уже бывшие любовники вместе моют посуду, складывают ее на сушку и все это действо ни к месту пропитано уютом. Брок наконец-то осознает, что рядом с Майком абсолютно расслаблен. Стоит им закончить с рутиной, и они по какой-то болезненной привычке тянутся друг к другу. Сильные руки мужчины жмут к себе хрупкое тело, они жадно целуются, понимая, что как только отстранятся, то все рассыплется, как карточный домик. Но вот легкие предательски начинают сжиматься от недостатка кислорода, и оба загнанно дышат, неотрывно глядя друг на друга. И нет в этом больше картины «хищник и жертва». Оба выглядят достаточно разбито от осознания факта, что им не стоит этого делать. Но Майк не может выдавить из себя "нет", настолько сильно ему хотелось заполучить Рамлоу раньше, что теперь отступление ощущается как предательство по отношению к самому себе. Брок берет это на себя. Проводит большим пальцем по невозможно пухлым губам и в грустно-прощальном порыве касается их еще раз, тихо шепча на выдохе: - Ты прав, нам не стоит. Вместо вполне законного «я ничего не говорил» Майк понимающе кивает и поджимает губы, немного отстраняясь от мужчины. Брок бросает взгляд на настенные часы и говорит: - Мне надо переодеться, и мы можем выезжать на твою выставку. Подождешь? Майк удивлен. Он не ожидал, что тот и впрямь поедет. На самом деле Брок тоже этого не ожидал. Но отпускать олененка ужасно не хочется. Да и когда он вообще выходил куда-то, не считая попоек в баре, зала и работы? Чем не повод расширить кругозор. Но это, конечно, все отмазки в угоду прихотям. Да и хуй с ним, они вроде как все решили. Рамлоу решает сходить в душ, хотя был там всего пару часов назад. Делает он это скорее из жеста «если ты хочешь по-тихому сбежать, то вот он твой шанс». Он смотрит на себя в зеркало и вслушивается в звуки за дверью. Там тихо, но он нутром понимает, что дома кто-то есть, а значит оленёнок все-таки его ждет. В груди брюнета от этого теплеет. Пока они едут, Майк непривычно тих, и Рамлоу решает взять заполнение эфира на себя. Потому что, по сути, инициатором их совместной субботы, в итоге, можно считать именно его. Впрочем, говорит опять-таки именно Майк, но уже с подачи самого Брока, который впервые интересуется юношей как человеком. Так он узнает, что тот из хорошей семьи и припоминает, что на деле-то район, в который он ездил за мальчонкой, весьма дорогой. Он спрашивает, не интересовались родители, где ночевал их сын каждую пятницу. Майк краснеет и говорит, что интересовались, и он отвечал «у своего парня». Брок понимающе хмыкает, что-то такое он и ожидал. Олененку в декабре исполняется двадцать, а еще его родители считают его своим рождественским подарком, потому что родился он за пару дней до праздника. Майк на втором году университета и изучает что-то связанное с искусством. Он любит то, что делает, поэтому с успеваемостью у него все прекрасно, а риск отчисления исключительно из-за прогулов. - Потому что искусство нужно созерцать, а не слушать о нем от занудных стариков! – всплескивая руками, возмущается Майк, оправдывая свои прогулы. Брок расплывается в улыбке. Наверно, даже стонущий под Рамлоу, тот не был таким перевозбужденным и живым, как сейчас, когда рассказывает об одном из побегов с лекций ради того, чтоб посмотреть на работы одного из своих фаворитов художественного мира. И это очаровывает, потому что иначе и быть не может. И вот уже пугающая хрупкость отдает аристократичностью, назойливость шармом, а слишком огромные зеленые глаза на смазливой мордашке воспринимаются красотой. Майк красив, образован и весьма сообразителен. И только слепой мог этого не заметить. Он восторженно рассказывает Броку о каждой картине на выставке, показывает, какая его любимая, рассказывает, почему. Говорит о сочетании цветов, техниках, мазках и смыслах. И вот бессмысленное мазюканье из разряда «может каждый» перерастает в искусство даже в настолько прагматичной головы как у Брока. Он правда получает удовольствие и вовлекается в процесс, задает вопросы и говорит о понравившихся работах. И даже если он оценивает их обывательски и без сотой доли той глубины, с какой это делает Майк, тот только восхищенно подхватывает его мысли и дотягивает до «интеллектуального» уровня. И это ощущается невероятно плавно и нежно. Только слепой мог бы не влюбиться в Майка. Но Брок таковым и является, его бельмо зовут Джеймс Бьюкенен Барнс. Брок с изумлением ловит себя на мысли, что это лучшая суббота за последние полгода. А в воскресенье он с удивлением понимает, что у него появляется еще один друг, помимо Роллинса. Ему приходит по-детски наивное сообщение от Майка «друзья?», и он не может не улыбаться. Быстро печатает искреннее «Я бы очень хотел», и они начинают общаться. Мальчишка присылает ему какие-то статьи, рассказывает о картинах и на какие выставки мог бы сходить с Броком, если тот захочет. А еще делится тем, как у него дела, и незатейливо выуживает из Брока похожую информацию. Он с удивлением находит, что, делясь с олененком чем-то из жизни, начинает ощущать себя лучше. Неделя проходит достаточно быстро, Брок переписывается с Майком, тренирует ребят. В среду узнает, что Уинстона восстановили и что тот со следующего квартала заберёт своих детей у Барнса обратно и тот, видимо, снова уйдет «под начало Кэпа». Марк говорит, что ему пришло письмо-извинение от самого Роджерса и что счет из страховой отозвали. Вопрос окончательно решен. Осталось только разбирательство с оружием. И все идет своим чередом вплоть до… 30 Сентября День нормативов для Брока не особо отличается от любого другого, он уверен в своих парнях, но ему пиздец как важно, чтобы они постарались сегодня на славу. Потому что проводить «чистки» и выискивать «слабые звенья» ему откровенно не хочется. СТРАЙК сейчас выглядит ровно так, каким бы он хотел его видеть. Нет, конечно, им есть над чем работать, результатами там, формой, хуе-мое, но вот как цельный механизм и по личностным составляющим СТРАЙК был завершенным. Брок скорее разминает их, а не тренирует перед отчетностью. Дает правки по тактике боя на спарринге, поправляет позиции при стрельбе, напоминает о дыхании при беге. СТРАЙК, конечно, все это и так знает, но знать и ощущать, как правильно делать - вещи достаточно разные, потому Брок следит не за результатом, а самим исполнением. Смотрит, чтобы каждый ощутил и запомнил, как чувствуется тело в момент правильного выполнения и стремился к этому ощущению. После обеда бойцы ждут командования уже от Кэпа. Брок стоит слева от него и наверняка напоминает гордого отца. Ну, потому что его стая выглядит весьма презентабельно и, блять, да, они, вообще-то, работали для этого. - Хочу еще посмотреть на результаты Барнса. Кроме спаррингов. – говорит ему Кэп и в подтверждение его слов к ним приближается Баки, кивает Роджерсу и Рамлоу, становясь в строй. Брок только хмыкает, ему, в целом, без разницы. За первые сорок минут они расправляются с частью по выносливости и скорости. СТРАЙК пока выдает хороший результат, просто небо и земля по сравнению с прошлым кварталом. Но вот ебаный Барнс. Тот бьет абсолютно все рекорды, и у Брока в груди начинает неприятно тянуть. Как будто все вот это не для «посмотреть Кэпу», а какое-то шоу, и Командиру дурнеет от мысли, что оно для него. Блядь. Для него. Окончательно это понимает Брок, когда Баки берет неисправное оружие на стрельбище. Взвешивает его в руке и долго прицеливается. Прям вот пиздец, как долго. Отставляет ногу, перемещает центр тяжести, перепроверяет цель то в прицел, то без него. Марк становится по правую руку от командира и шепчет «Оно же неисправное» и получает в ответ красноречивое «мгм». Выстрел. Повисает тишина. Марк идет вслед за Кэпом посмотреть, что же выдал Барнс, потому что, несмотря на все эти танцы в приседе на месте, отдачей ему знатно отдает в левое плечо. У бойца должен быть как минимум вывих. Но левому плечу Джеймса, видимо, наплевать на физику и ее законы. Брок не идет смотреть на результат. Он по нахальным серым глазам видит, что там сто из ста. Эти глаза неотрывно следуют за ним взглядом, будто ищут реакцию. Ответ. Похвалу. Они вопрошают Брока «Ты же это видел? Видел, как я хорош?». И Рамлоу хмурится. Он прекрасно понимает, куда все это ведет. Ну стреляет он, конечно, охуенно. Тут придраться не к чему, и Марк будет еще год в подушку рыдать. Но это, блять, не повод брать его в Альфу. Вообще нихуя. И вот эта блять рожа его кирпичом. Нет. - Блядь, Кэп. Ты же знаешь, что твой дружок с ебанцой! Нахуй ты мне его суешь как выгодное предложение?! Думаешь, устроишь удачные показательные пострелушки, и я каждую неприкаянную псину буду у себя ютить?! - Удачные пострелушки? – ядовито выплевывает Барнс и изгибает бровь. Ведет левым плечом, разминая, и даже не морщится, будто ебаный киборг. И по нему видно, что он хочет что-то еще бросить в лицо Брока, и Рамлоу с агрессивным азартом ждет, когда тот скажет очередное слово. Маскирует оскал за ухмылкой и щурит янтарные глаза. Будто ждет команду фас. И тогда, в ответ, можно будет вгрызться в горло Сержанта и оторвать от того кусок, вырвать с мясом все недовольство. Пусть только откроет пасть, ну же! Кровь внутри бурлит от ярости и ощущения загнанности, будто все давно решили подсунуть вот эту нерадивую овцу под его зоркий пригляд. И он, блядь, не намерен терпеть натягивание поводка. И вот это показательное выступление со стрельбой, на пятерочку с плюсом, только больше выводит из себя Командира. - Что ты имеешь в виду, Рамлоу? Кэп явно не разделяет недовольство Брока. Хотя с чего бы ему это делать? Его золотой мальчик показал себя чудо каким ловким и выносливым, а попадание в яблочко из неисправного оружия можно даже отметить звездочкой в дневнике! Ну правда, чего еще можно желать от бойца? И Брок не знает. Он не знает, почему так яро против того, чтобы принять Блядского Барнса в ряды Альфы. Нет, дело не в платоническом желании и даже не в том, как складно они все это подстроили. Что-то в самом Барнсе напрягало Рамлоу, дергало за все его инстинкты и заставляло натягиваться, как пружину. Он был слишком идеальным. Настолько, что казался сломанным. Вот за всей этой горой мышц, затянутой в ремни и чёрную кожу экипировки до кончиков пальцев, пряталось что-то непонятное. И это казалось Броку небезопасным. - С чего ты взял, что я хочу пристроить Барнса в Альфу? СТРАЙКовец аж воздухом давится от такой наглости и заходится смехом. На лице Барнса не дергается ни единый мускул, тот будто застыл с маской безразличия. И только взгляд неумолимо тухнет. - Что, хочешь сказать, что этот цирк был не для меня? Отсмеявшись, говорит Брок и сразу же морщится. Боже, как же раздражает это вождение за нос. Роджерс молчит, а его дружок мрачнее тучи – это говорит за них красочнее любых других слов. Они так и пялятся друг на друга. Рамлоу в ожидании, а Роджерс в растерянности. Потому что на Брока впору повесить предупреждение «легко воспламеняемое» и лучше бы ЩИТу с этим поторопиться, а то прикроют за несоблюдение норм пожарной безопасности. Будто из ниоткуда, спасательным кругом всплывает Роллинс со своей непрошибаемостью: - А почему без спаррингов? Или у Барнса какие-то особые льготы для вступления в ряды СТРАЙКа? Джек, спокойный как скала в океане, и никакое пламя ему не помеха. Он уверенно берет право на принятие решения и условий на себя. Потому что Брок явно не готов к конструктивным переговорам. - Никак нет. Уж слишком быстро и по-военному отзывается Барнс, и Броку на плечо ложится тяжелая ладонь друга. Удивительно, насколько хорошо тот его чувствует, потому что именно эта незатейливая поддержка не дает Командиру снова зайтись в истеричном смехе. Его молчание дает зеленый свет заму принимать сие действо на себя, а сам Командир становится наблюдателем. И только Кэп хмурится и качает головой. - Баки, ты не обязан, это плохая затея. И это как сигнальный огонь. Потому что если что-то нельзя, то Броку надо. Да у него уже бегущей строкой можно считать с лица «Нет уж, Блядский Барнс, ты обязан.». Стив тоже понимает, как сильно облажался только что. Если до этого могли хотя бы в теории быть какие-то другие разрешения этой ситуации, то теперь попасть в Альфу Сержант Барнс может только повалив его бойца на маты. И впервые в голове Брока это не отдает никаким подтекстом. - Бак… Тебе нужно будет.. - Я знаю, Стив, все в порядке. И в этом диалоге из двух фраз сквозит чем-то вымученным и искренним. Взволнованным. Что-то будет, зверь внутри Брока чует это и начинает метаться. Он не особо вдумывался, что имеет в виду, когда бросал про «ебанцу» в лицо Капитана Америки про его дружка. Но это явно была не пустая грубость. Дальнейшее заставляет дыхание и разум Брока сбиться. Барнс ловко расстегивает ремни экипировки, так торопливо, будто боится передумать. Зубами стаскивает кожаную перчатку с левой руки, а после выплевывает ее в ноги Командиру. Он медленно высвобождает левую руку из рукава, обнажая неровный шрам на стыке плеча и шеи. Рамлоу видит, что то, что он заметил еще пару месяцев назад случайно в коридоре оказывается лишь малым началом того месива что у Барнса на плече и начале бицепса вместо кожи. Пока он стаскивает одежду, обнажая левую половину тела по пояс, Броку снова мерещится хруст веток и он щурится, потому что все стоят на месте и, кажется, даже дышат через раз. Джеймс чуть ведет обнаженным плечом и непонятное незнакомое потрескивание усиливается, звук, который его сознание списывало на окружающую среду, начинает доносится четче и напоминает жужжание механизма. Брок с недоумение начинает понимать, что кликанье доносится от самого Барнса. И все это время, это был не табак в сигарете, не ветки и даже не чертовы скрипящие трибуны. Это была рука Сержанта. Ну или то, что он носил под ее видом. - Сплав редкого металла вместо костей. Некоторых мышечные ткани заменены пластинами. Иногда их приходится калибровать, но это контролируется и на поле не мешает. – без особых подробностей рапортует Барнс, да и Брок почти все самое важное для себя услышал. У его детки вместо левой руки было чертово оружие. Только один вопрос бился в голове: - Что с сенсорикой? Нервными окончаниями? Ты ею чувствуешь? – хрипло интересуется Брок и Джеймс отвечает неуверенным кивком, а после говорит: - Чувствую, но иначе. Уровень давления, вместо прикосновений. Боль скорее отдается осознанием неминуемого повреждения, нежели ощущениями. Температуру чувствую, но могу переносить гораздо больше, чем среднестатистический человек. - Степень возможных повреждений? Стив хмурится, не особо понимая, что Брок имеет в виду, а он просто не знает, как лучше сформулировать свой вопрос. Не будешь же ты напрямую спрашивать, не задушит ли киборг невзначай кого-то из СТРАЙКа в спарринге, когда рядом стоит Кэп, который может и по жопе надавать за такие вопросы его драгоценному Баки. Впрочем, Барнс понимает его и так: - Я ее контролирую. - Рамлоу, мы можем обойтись без этого. - Черта с два, Кэп! Нахуй он мне тут нужен? Жопой греть скамейки? Если ты его хочешь подсунуть мне в СТРАЙК, то мало притаскивать на попойки! На лице Барнса проскальзывает страдальческая гримаса, но Броку плевать. - Одевайся. И в клетку. – бросает Командир нерадивому подкидышу и хлопает Джека по груди. Через 10 минут они все собрались у матов ринга. На нем же воцарялся полностью «упакованный» в свою экипировку Барнс и Джек, в легкой хлопковой форме. Тот еще контраст, однако. - До пяти касаний. – коротко рапортует Кэп и те кивают, подтверждая, что услышали. - Барнс, ты же помнишь, что мы друзья? – шутливо напоминает Джек и подбородком указывает на левую руку Джеймса. Тот лыбится и ведет плечом, калибруя пластины. - Не беспокойся, я правша. Джек держался вполне достойно, не считая первых двух пропущенных ударов, остановленных Сержантом у лица противника в засчитанном касании. Брок списывает это на то, что Джеймс видел его друга на спаррингах и примерно знает, как тот ведет бой. У Джека нет такой форы, и это не говоря о чертовой руке. Они долго пружиняще ходят по краю клетки, выжидая удачного момента для удара, а после Джек неожиданно делает Барнсу подсечку, используя смещенный весом железа центр тяжести, и укладывает на лопатки. 2 : 1 в пользу Барнса. Скорее, этот успех был вызван внезапностью, потому что свое модифицированное тело Сержант знал отлично и больше на лопатки уложить себя не давал, но пропустил один из хуков справа. Бой длился достаточно долго, но закончился неутешительным результатом для Джека: 5 : 2 - Это было бы резонно... – уже стоя рядом с ним шепчет Командиру зам, снимая бинты с костяшек. Но Брок и сам это понимает, хотя настороженный зверь все никак не унимается, продолжая недовольно скалится на мысль о принятии Джеймса в Альфу. Барнс лыбится, как черт. Тянет довольную улыбку от уха до уха. Искреннюю такую, чуть шальную от еще не выветрившегося адреналина. А еще довольно щурится, потому что видит, что Рамлоу отошел и облизывается, как дикий зверь. Тот с ним не дрался, но все равно инстинктивно пересчитывает языком зубы. Сыто скалится. Принял условия, и его, конечно, тоже принял. И эта улыбка. Что ж, наверно впервые Брок думает о Барнсе как о человеке и бойце, а не куске ебабельного мяса. Эта улыбка. Наверно, из-за нее он все же теряет остатки бдительности, и хоть зверь внутри не унимается, он давит его ради изгиба этих губ. И говорит: - Хуй с тобой, будет тебе Альфа, детка.