От судьбы не уйдёшь

      Йеджи была вполне довольной своей жизнью девушкой. Особенно в свои ушедшие пятнадцать. Время не текло сквозь пальцы, для того возраста она жила как-то осмысленно. Как минимум, именно такой жизнь казалась для неё. Но после болезненного расставания с близкой подругой… с Рюджин, казалось, всё изменилось.               Чувство нереальности. Полное отсутствие уверенности в себе и шаткое состояние нервной системы стало ходить за ней по пятам, словно приросшая тень чего-то жуткого. Той энергичной девочки, которая могла скол от камня разговорить, было трудно даже в глаза кому-то заглянуть, не говоря уже о том, чтобы завести диалог. Друзья? Раньше ей определённо казалось, что они у неё были. Но стоило ей закрыться в себе после переезда Рюджин, как один за другим говорили ей «Ты ведёшь себя слишком странно» и по очереди уходили из её жизни.       Каждый вечер собственные глаза предательски высбождали море из солёных слез, которое стекало по бледным щекам и продолжало свой путь дальше по шее, растворялось на ткани одежды и расходилось мокрыми пятнами. Какое было местоположение одного единственного человека, чьё существование до сих пор казалось сном и исключительно плодом её воображения. Оно ведь способно на это, Йеджи точно знала. Но нет, эта необычная личность точно имела место в этом мире. И пряча мокрое от слёз лицо в подушку, маленькая Хван пыталась скрыться от всего мира, но хотела существовать для человека, который находился в другой стране, с которым она не могла никак связаться долгое время.       Родители переживали за свою дочь. Они всячески пытались её поддерживать, как-то отвлекать, но у них плохо выходило. Через четыре года, когда Йеджи поступила в Университет Сонгюнгван, она как-то смогла познакомиться с русоволосой девушкой. Позже она узнала, что её имя было не менее прекрасным, как и её личность. Ли Черён. По случайности или же на то была воля ведущей судьбы, они обе оказались на одном факультете.       На тот момент со вступительных уже прошло около двух недель, и когда Йеджи в очередной раз почувствовала, что всё снова идёт по наклонной, во время обеда, находясь на окраине кампуса, где располагались небольшие скамейки, к ней подошла Черён. Спустя четыре года Йеджи впервые смогла поддержать разговор, не чувствуя тяжести на плечах и подкатывающего кома страха к горлу. Она смогла чётко увидеть карие глаза девушки.

      /Flashback/

Яркие вспышки одна за другой пролетали мимо глаз, а руки, что покоились на коленях возле ланчбокса, сжались в кулаки. Йеджи, сделав глубокий вдох, подрывается со своего места, небрежно задевая что-то тяжелое. Последующее «Ауч» и «Как грузовик» оповещает её о том, что «что-то тяжелое» — это человек, а вернее — девушка. Кошачьи глаза быстро находят обладательницу голоса, которая силком потирает плечо. — Это было больно, — выпрямившись, заявляет девушка. — Извините, — Йеджи робко подаёт голос, закрывая ланчбокс крышкой. — Вы так внезано появились, а я ещё и «грузовик», — шепчет себе под нос. — Вообще-то, — срывается смешок с губ, а левая рука в спокойном жесте опускается на плечо Хван. — Я стояла тут около двух минут, но вы, кажется, не от мира сего. Йеджи, резко повернувшись, нервно улыбается. Не от мира сего? Что это ещё значит?! — Вы что-то хотели? — Расслабься, — девушка машет рукой, и Хван не сразу соображает, что собеседница отбросила формальности. — Меня зовут Ли Черён, — она протягивает руку, позволяя прохладному ветерку ласкать её. — первокурсница на факультете дизайна. Йеджи поднимает взгляд, натыкаясь на карие любопытные глаза. Что-то внутри неё щёлкает. Её рука с силой сжимает чужую, а на губах вырисовывается слабая, но настоящая улыбка. — Хван Йеджи, — девушка, знакомая теперь уже как Черён, ухмыляется, кивая головой. — Мы с тобой на одном факультете. — Да, и я радуюсь своей победе, — Йеджи хмурит брови, а у Черён пробегает мысль, что она чем-то смахивает на кошку. — Победе? — Я впервые вижу твою улыбку, — улыбается Ли, опускаясь на скамейку возле сумки Хван. — Осталось двадцать минут. Предлагаю наконец-то пообедать.

/End flashback/

       Говорят, жизнь объединяет людей, которые попали в трудные жизненные обстоятельства, чтобы поддержать и направить их на верный путь. Так вышло и у Черён с Йеджи. Именно благодаря ей Хван смогла выйти из этого удушливого состояния, в котором находилась четыре года.       Как-то Ли сказала Йеджи одну вещь: Переживать болезненный опыт — это как висеть на рукоходе. В какой‑то момент придётся его отпустить, чтобы двигаться дальше. Как бы Хван ни старалась отрицать это, но тем самым «рукоходом» в её жизни была Рюджин. И ей нужно отпустить, чтобы двигаться дальше? Она не отпускала, стараясь не оставаться в одной точке. Даже если это будут мизерные шаги, она не собиралась отпускать Рюджин. Ни тогда, ни сейчас.

***

       Будильник зазвенел и, даже не успев как следует начать отыгрывать свою песню, умолк под натиском пальца Хван. Издав звук, похожий на скулёж, Йеджи потирает глаза. Она берет телефон в руки, смотря на всё ещё светящийся экран, понимая, что это был вовсе не будильник. Черён решила позвонить с утра пораньше. О, да, ей действительно нравится делать это в десятом часу, так ещё и в выходной?              Введя пароль, она быстро заходит в «вызовы», смахивает влево по первой строке с именем. Пару гудков и, на удивление, ответом на звонок было не «доброе утро».              — Йеджи, ты что, спишь? — сказал голос по ту сторону телефона.              — Нет, на метле летаю, — хрипит Йеджи, после чего раздается смешок.              — В общем, мне нужно тебе кое-что показать, поэтому прилетай ко мне на своей метле прямо сейчас.              — Это так срочно?              — Да, я тебя жду. Всё, бросаю трубку!              Йеджи не успела ничего возразить, как услышала раздражающие гудки с самого утра. Она лишь тихо выдыхает, не находя в себе сил на большее. Эй, подруга, мы так не договаривались.              Сдёрнув одеяло, Йеджи садится на край кровати, вновь сонно потирая глаза. Тапочки сами нашли свою владелицу. Взгляд цепляется за висящие на стене часы. Десять десять. Пожалуй, ей и вправду пора вставать. Похоже, что это была плохая идея — подключить фотоаппарат к ноутбуку. Она явно засиделась за разбором фотографий с парка и вот результат — проспала пол-утра. Обычно брюнетка более организована, за что можно поблагодарить её мать или, может быть, стремление не пропускать пары, иначе её выпнут за плохую посещаемость, поэтому просыпалась куда раньше, чем сейчас. Но и сегодня не понедельник, поэтому так или иначе, желание поспать было чрезмерно желанным.              Через пару секунд Хван вздрагивает от второго звонка. Снова Черён.               — Да?              — О, в этот раз Йеджи взяла трубку с первого раза, надо же! Я сейчас разревусь от умиления.              — Ой-ой, говори уже, что хотела, — бросает Йеджи, тяжело выдохнув и закатив глаза.              — Сладкое хотела. Возьми чего-нибудь, когда ко мне идти будешь. Пожалуйста.              — Вау, Ли Черён знает «волшебное слово», — Черён просто усмехается, более никак не реагируя. — Окей, ты читаешь мои мысли.              — Да. Ускоряйся там. До встречи! — громко оповещает Рён напоследок и прерывает звонок. Снова она сбросила!       

***

      Через некоторое время Йеджи наконец-то подошла к дому Ли. Рука, которая намеревалась постучать в дверь, так и не выполнила поставленную задачу. Дверь распахивается, обнажая хозяйку квартиры, которая с подозрением в глазах смотрит на висящую в воздухе руку. Закатив глаза, Черён отходит в сторону, тем самым пропуская девушку в дом.              — Ты во сколько легла, что так поздно сегодня встала? — интресуется с порога Ли, слыша усмешку, вместо ответа на вопрос. — Да, Йеджи, десять утра это поздно.              — Ночью фотки просматривала, мне же нужно…              — Да, да, выбрать хорошую фотографию и бла-бла-бла, — перебив, передразнивает подруга, направляясь на кухню. — Джи, это будет почти через месяц! Кстати, что символично — сегодня двадцать второе, а это значит…              — Что остаётся всё меньше времени и мне нужно быстрее определиться, — Хван вздыхает, понимая, что ещё как минимум полчаса придётся выслушивать нотации, новаторские идеи по её организации жизни и тому подобное.              — Нееет, дорогая, — включая чайник, качает головой Ли. — Это значит, что всё довольно символично: тебе двадцать три, а завтра двадцать третье…              — И что? — перебив, уставилась на неё Йеджи, искренне недоумевая какая тут связь, кроме цифр.              — Ты такая скучная, — с усмешкой говорит Черён. — Тебе лишь бы с этой выставкой возиться. — О, да? Тебе напомнить, что это ты меня туда затащила? — бросила Хван, подмигивая подруге.              Черён театрально закатывает глаза, а после заливает воду в обе кружки с ароматным кофе.              — Угадай, что я хочу тебе показать, — избегая вопросов, лепечет Черён, нарушая тишину.              — Что?              — Сегодня утром я ходила в книжный и кое-что прибрала к своим рукам, — она улыбается, а после жестом фокусника достает из шкафчика книжку в яркой жёсткой обложке. Кладёт ее на стол с таким видом, будто это величайший приз всех времён и народов. — Между прочим, её ещё нет на прилавках, — гордо возвещает она.              — Ты же знаешь, я не читаю всякое твоё фэнтези, — ворчит брюнетка, зарываясь в холодильник в поисках сыра для бутерброда.              — Самое время начать, пока не поздно, — отзывается та, невозмутимо потягивая кофе. — Впустишь чудо в свою жизнь, она и изменится, — писклявым голосом проговаривает Черён, вспоминая этот момент из мультфильма.              — Меня и так всё устраивает.              — А будет устраивать ещё больше, — улыбается Ли, а Йеджи едва сдерживает порыв запустить в неё наконец-то найденным сыром. — И не пытайся сопротивляться, иначе придётся включить режим «доставашки».              — И что тебе надобно, миледи? — говорит Хван, садясь на барный стул напротив Ли.              — Отложи все дела до понедельника и почитай книгу. Обещаешь?              — Мне и так чуда в жизни хватает, — Йеджи делает глоток обжигающего кофе. — Самое то.              — Какого? У тебя ничего ведь не происходит, — усмехнувшись, произносит Черён.              — Вообще-то кое-что произошло.              Ли вопросительно приподнимает бровь, а после смотрит прищуренным взглядом.              — Рассказывай, — отставляя кружку, она наблюдает за Хван, с огромным интересом ожидая продолжения.       

***

      — Говорят, что наши мысли материальны — о чём думаешь, то рано или поздно произойдёт, — начинает Йеджи, сплетя руки в замок.              — Так. И к чему ты это сейчас?              — Угадай, что произошло.              — Ты меня пугаешь, Йеджи. Я тебе что, гадалка? Говори уже. Что? Что это?              Абсолютная тишина и сосредоточенность… Рано или поздно девушки бы дошли до этой темы. Время рассказать Черён всё, что произошло за последние двадцать четыре часа.              — Я вчера случайно встретилась с одним человеком. С очень близким для меня человеком.              — Погоди. Но ведь из самых близких для тебя людей это я и…              — Рюджин, — быстро выдыхает Хван, смотря на хлопающую ресницами девушку.              — И…как вы встретились?              — В парке. Я делала фотки для выставки и увидела девушку. Решила сфотографировать её, а оказалось, что это Рюджин. Так ещё и фотоаппарат щелчок издал, когда я снимок делала. Она его услышала и обернулась на звук. Так мы и «познакомились», — Черён громко смеётся и так энергично хлопает Йеджи по спине, что те едва удерживается от падения. Ну, было бы ещё смешнее, не так ли?              — Боже, это так нелепо. Вот это встреча, — сквозь смех бросает Черён.              — Да, встреча такая, что я на всю жизнь её запомню.              — Как всё прошло?              — Если честно, у меня каша в голове после нашей встречи.              — Почему?              В комнате вновь повисает тишина, вот только в этот раз — напряжённая. Черён глаз с Хван не сводит. Взгляд так и выдает беспокойство. Тридцать секунд тишины кажутся тремя часами под водой, на глубине трёхсот метров, где Йеджи туго размышляет, что ей ответить.              — Кажется, она меня не помнит, — старшая прикрывает глаза, постукивая по коленной чашечки левой рукой. — Рён, не молчи, пожалуйста, скажи что-нибудь… Я хочу знать, что ты думаешь, — чуть хрипит Йеджи, ощущая вязкое чувство на языке от своих слов.              — Мне кажется, что расстояние играет против. Особенно, когда на него накладывается время.              Хван поднимает голову, сталкиваясь со взглядом Черён. Уголки губ слегка подняты в поддерживающей улыбке, глаза говорят сами за себя, и Йеджи понимает, что ей даже отвечать не нужно. Она кивает, подтверждая слова.              — Вы встретились спустя долгое время. Ты же знаешь, ты сильно изменилась. Восемь лет прошло, Йеджи. Может быть, поэтому она тебя и не узнала.              — Нет, Рён. Она ничего не помнит.              — Что значит «ничего»?              — Что бы я не спрашивала у неё, она почти на всё отвечала «не помню».              — Это… странно.              — Я бы спросила её, но не хочу давить.               Повисшая тишина давит, и Йеджи хочется лезть на стену. Кажется, даже Черён тут бессильна. Что-то в этом не так. Одна сторона Хван категорически вопит ей, чтобы она прекратила думать об этом «что-то не так», другая — хочет докопаться до истины. Может, два года, проведённых вместе, было недостаточно для такого обещания? В конце концов, большая часть воспоминаний исчезает со временем. Тем более те, которые с детства. Йеджи мотает головой, отрицая этот факт. Их моменты слишком яркие, чтобы их можно было окрасить в печальный тёмно-серый и отложить в папку «забыто», оставляя её там до скончания веков. Я всё помню. Глупо было рассуждать об этом. У неё не было никаких догадок. Может быть, Рюджин вообще притворилась, что не помнит её? Нет. Исключено. Или же может? Тогда она слишком хорошая актриса, которой так идеально удавалось строить сценарий на протяжении их прогулки. Да что за бред.              — На это должна быть причина.              — Причина? Например? — Йеджи сжимает переносицу, прикрывая глаза.       — Не знаю. Вы давно потеряли связь, Йеджи. С ней много что могло произойти. Ты сама говоришь, что она многое не помнит, так? — дождавшись кивка подруги, Черён продолжает: — Нельзя просто так что-то забыть, Джи. Как вариант, что-то повлияло на неё, ты так не думаешь?              — Не думаю. Она не похожа на ту, у которой что-то произошло.              — Как знаешь, — отвечает Черён, видя, как трясутся губы девушки. — Но подумай об этом. Не суди лишь по виду, Хван. Ты знаешь это лучше меня.              — Она просто не помнит, потому что прошло много времени.              — Хорошо, я поняла. В таком случае, она обязательно тебя вспомнит.

***

      Просидев у Черён полдня, Йеджи собиралась уже уходить. Ли решила проводить её до дома, всячески отклоняя «я сама» и «всё в порядке». Может, Хван и говорила, что она была в порядке, но Черён так точно не считала. Выражение её лица, глаз, нервные повадки — всё как тогда. Она была такой же, когда они только познакомились. В памяти рыжеволосой чётко отпечатался тот вид Хван, когда она была похожа на бездыханное тело. Она боится. Боится возвращения той версии Хван, которая заставляла внутри все переворачиваться по сто раз. Черён помешает возвращению той Йеджи.       Когда они доходят до конечной точки, Ли крепко прижимает к себе старшую, обхватив одной рукой её плечо, а другой голову, медленно поглаживает. Йеджи не может видеть её, но может чувствовать. Она чувствует, что Черён рядом, и никто, никто не мог у неё этого отнять.              — Моё плечо и объятия в твоём распоряжении. Не переживай, всё наладится, — выпустив подругу из объятий, Ли улыбается.              — Спасибо, — Йеджи старается выдавить из себя улыбку. — Я ценю это. Правда ценю.              Попрощавшись с Черён, Хван поднимается к себе домой уже вместе с тихой, задумчивой грустью в душе, в которой рождались воспоминания о прошлом, в то время как в сердце шевелилось что-то неясное. Какое-то томительно сладкое чувство печали сдавило ей грудь, и её глаза мгновенно слезами наполнились.       — Рюджин, почему? — на выдохе произносит на лестничном пролёте Йеджи, почти шёпотом.