От судьбы не уйдёшь

      Закончив с совещанием, Рюджин быстрыми шагами покидает конференц-зал, оставляя за собой приятный шлейф духов. Юна, отдав несколько поручений, уходит вслед за ней. Не сказать, что старшая Шин сегодня не в духе, но схожесть есть. Совещание было похоже на поле битвы, только не на мечах. Пару раз младшую чуть ли не прорвало на смех, когда заместитель начальника Пака Квон Сон запинался, пытаясь изложить информацию из ежемесячного отчёта прибыли и, к величайшему разочарованию Рюджин, убытков. Было бы смешно, если не было убытков, перекрывающие прибыль в полтора раза.       Прошло три дня, как младшая, собравшись с силами, предложила поездку в Чонджу. С одной стороны это казалось опрометчивым, но с другой — возможностью. Возможностью вернуть недостающее.       Младшая Шин считала минуты на протяжении этих 72 часов, надеясь на положительный ответ. Рюджин просила немного времени, но прошло три дня, а та как молчала, так и молчит. Стоило только заикнуться, как девушка меняла тему, сводя все к шуткам или очередному спору на тему того, какой фильм они посмотрят сегодня. Юна лишь улыбалась, проглатывая ком недовольства. Она не могла заставить. Не Рюджин, которая была и остаётся самым близким для неё человеком. Иногда она ловила себя на мыслях, чем, чёрт возьми, они это заслужили. Это было похоже на мысли ребенка, но искренность нельзя игнорировать. Потому Юна искренне не понимала, чем её любимая, заботливая и немного грубоватая старшая сестра заслужила подобное.       И глубоко внутри она понимала, что ей не хватает старшей сестры. Той надоедливой девчонки, которая до последнего боролась, чтобы не дать ей испоганить прогресс в любимой игре. Кто бы что не говорил, но Юна всегда знала, что она полный профан в играх. А потому с новой силой устраивала бой на подушках, стремясь отобрать джойстик. При воспоминаниях еле заметная улыбка коснулась губ Шин.       Когда Юна выходит из этого порочного круговорота мыслей, то уже оказывается у кабинета старшей. Коротко поприветствовав Сану, заходит в кабинет, закрывая за собой дверь. Ее взгляд сразу обращается к девушке, которая к этому моменту перебирает многочисленные бумаги на столе, выглядя очень… серьезно.       Несмотря на сердце, сильно колотящееся в груди, она подходит к столу осторожно, но уверенно, как человек, который тщательно готовился к этому разговору, продумал его бесчисленное количество раз и отметил все, что могло бы произойти. Приближаясь, она глубоко вдыхает, настраиваясь под самые дерьмовые реакции от испепеляющего документы директора компании. Поза и сосредоточенность Рюджин пробуждает воспоминания об общей проделанной работе, и Юна чувствует укол совести.       Она знает, насколько Рюджин ценит свою работу, насколько она предана ей. Кто, как не она, видела все мучения старшей во время учебы. И кто еще мог знать, чего стоило всё то, что они обе имеют сейчас? Никто, кроме них. И все же она здесь для того, чтобы вынудить сестру взять незапланированный отпуск. Но даже это не может перекрыть то, что им нужно было что-то делать. Юна больше не может смотреть на то, как Рюджин просыпается от кошмаров, крича посреди ночи, как еле держится на ногах, держась за голову, с давних пор от обыденного приступа.       Каждый раз, когда они разговаривали по душам, Рюджин пыталась что-то вспомнить. Что-то, что раньше было чем-то нормальным, но стало серым, невозможным к её восприятию. Когда Юна говорила о детстве, старшая не могла поверить, что делала подобные вещи. Для Рюджин это казалось глупым — драться из-за какой-то видеоигры. Или садиться на колесо обозрения, лишь бы посмотреть на то, как первый снег покрывает тонким слоем дороги дорогущего Сеула. Особенно было непостижимым то, что она когда-то занималась фигурным катанием. Да, она больше поверила бы в то, что была великим сумотори, чем фигуристкой, выполняющей глупые движения на льду. Но фотографии, которые показывала Юна, достав родительский фотоальбом, говорили совсем другое. На ее лице сияла самая настоящая детская улыбка, а в руках был трофей. До ужаса блестящий кубок и медаль, говорящие о первом месте на соревнованиях.       Рюджин замечает ее, когда поднимает взгляд от документов. В ее глазах мелькает удивление, но оно быстро сменяется нечитаемым выражением.        — А, это ты, — произносит она. — Юна-я, ты вела себя так тихо, что я и не заметила, как ты вошла… видимо, следом за мной, — старшая откидывается на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — У меня сейчас есть неотложные дела. Что-то срочное?       — Да. Я хотела спросить о нашей поездке в Чонджу на следующей неделе, — Юна чуть поджимает губы, явно переживая. — Ты просила дать время, чтобы все обдумать. И прошло три дня. Так ты едешь?       — Да, еду.       Сердце Юны замирает, когда она слышит подтверждение Рюджин и тихий смешок. Еле слышимый вздох срывается с ее губ, а облегчение разглаживает черты лица. Надежда все-таки не была напрасна. И сейчас кажется, что вся тысяча проигранных боев в голове были чересчур. Это оказалось проще, чем она представляла. Слишком просто.       — Действительно? Ты поедешь?       Рюджин небрежно пожимает плечами, сохраняя свое отстранённое поведение, несмотря на то, что улавливает чувство скрытого беспокойства и недосказанности, исходящей от ее сестры.       — Да.       Она внимательно наблюдает за Юной, отмечая каждую малейшую реакцию, например, то, как ее пальцы белеют от напряжения, сжимая друг друга. В этих карих глазах также ярко горит определенное любопытство. Для Юны это определенно была не просто очередная поездка. Было ясно как день, что это значило для нее что-то большее.       Рюджин мысленно задается вопросом, что может быть такого важного в этой поездке в Чонджу, что заставило Юну вести себя подобным образом. На протяжении прошедших дней она вела себя очень странно. На работе, на обеде, в дороге, дома. Но Рюджин предпочитала не думать об этом слишком много.       — Тогда слушай. Там есть много хороших мест, — ее лицо осветляет улыбка. — Поедим пибимпап, прогуляемся, сходим на одно из мероприятий.       — Столько всего сразу в одной деревне? — спрашивает старшая Шин, склоняя голову в недоумении.       — Да. И я думаю тебе это точно пойдет на пользу, — немного подумав, добавляет: — И это не деревня, Рюджин.

***

      — Отнеси эти документы в кабинет Пака, — спокойно произносит Шин. — И принеси кофе, пожалуйста.       — Госпожа Шин, может быть, вы хотите что-нибудь другое?       — Нет, я хочу кофе, — оторвав взгляд от ноутбука, отчеканивает Шин. — И передай Юне, что пора заканчивать этот псевдо контроль. На этом всё.       После ухода Саны из кабинета, Рюджин неторопливым шагом перемещается к небольшому кожаному диванчику, удобно устраиваясь и прикрывая глаза. Всю эту неделю приходилось работать на износ, дабы со спокойной душой уехать из Сеула. Пара дней превратилась в неделю, а потому старшей Шин ничего не оставалось, кроме как выполнить план и провести запланированные встречи раньше назначенных дат. Что было не очень хорошей идеей, поскольку некоторые были не рады резким изменениям в собственном графике. Но и перекладывать всё на других не хотелось.       В какой-то момент Рюджин вспоминает о срочном деле, требующем немедленного внимания. Потому, связавшись с Паком, она дожидается его прихода с остывшей кружкой кофе в руках. Через несколько минут дверь в ее кабинет открывается, и в помещение входит Пак, одетый в костюм, как мужчина преклонного возраста на обложке журнала «Forbes». Он недолго мнётся в дверях, замечая директора не за рабочим местом, а расслабленно сидящей на диване. Он выпрямляется по стойке смирно, что заставляет Шин невольно усмехнуться.       — Возьми со стола две папки — чёрную и красную. Выясни, на какой стадии находятся выполняемые ими операции. Завтра утром отправь мне письмо на электронную почту.       — Понял, госпожа Шин, — парень забирает документы и уже думает выйти из кабинета, однако непосредственно перед выходом он делает паузу на полпути, видимо, чем-то озадаченный. — Это… всё?       — Да. И… не затягивай с этим. Докладывать будешь мне лично, — она упирается локтями в колени, со вздохом потирая виски, чувствуя, как они начинают пульсировать. — Это важно. Сделай все так, как я сказала, — твердо добавляет она, подчеркивая каждое слово строгим взглядом, направленным на Пака.       — Да, госпожа Шин, — он просматривает первые листы документов, после закрывает папки, уточняя: — госпожа Шин, я не вижу здесь названий документов.       — Верно. Ты их не видишь, потому что их нет, — видя непонимание во взгляде Пака, Шин усмехается. — Все документы, собранные в этих папках, должны строго контролироваться. Если коротко, изложенное в документах находится на разных стадиях. И ты проведешь всё в два этапа.       — Два? Но…       — Никаких «но». Мне нужно быть уверенной, что никто не отлынивает от работы, — она лениво улыбается. — Два этапа вполне достаточно. Работы сейчас будет много, потому что я ухожу в недолгий отпуск. Все деловые встречи с партнерами и подрядчиками я провела, осталось только это. Поэтому я решила распределить их на всех вас. Это не должно вызвать проблем у таких компетентных работников, как вы.       — Я вас понял. Хорошо вам отдохнуть, госпожа Шин. Я все выполню, — Пак быстро кивает, принимая поручение. Он покидает кабинет быстрыми шагами, плотно прикрывая за собой дверь, от чего холодный сквозняк пробирается в кабинет.       Когда мужчина уходит, Рюджин вновь откидывается на спинку дивана, на мгновение закрывая глаза и массируя виски. Головная боль начинает мучительно пульсировать, мешая мысли в кашу.       — Мне нужно расслабиться, — бормочет она себе под нос, сильнее массируя область височных долей. — Этот проект не завершится сам по себе.       Рюджин застывает на месте, когда ее тело внезапно напрягается. Мучительная боль исходит из ее висков, распространяясь, как лесной пожар по всему черепу. Она сжимает лоб, отчаянно пытаясь помассировать их. Но как бы она ни старалась, это, кажется, боль не уменьшает.       Внезапный звон наполняет ее уши, заглушая все остальное, кроме этого пронзительного скрежета, словно металлические прутья царапают асфальт. Все, что она может сделать — это стиснуть зубы, изо всех сил стараясь не вскрикнуть. На мгновение ее зрение затуманивается, как будто кто-то медленно приглушает свет. Затем внезапно перед ее глазами вспыхивает яркое воспоминание, как будто она проживает все это наяву.       Все происходит слишком быстро. В одну секунду она едет по пустынной дороге, а следующее, что она видит — яркий свет, бьющий по глазам, и звук сигналящей машины, заглушающий любой другой шум. Стекло разбивается повсюду, разбрасывая крошечные осколки по салону автомобиля.       Сердце Шин колотится так, словно хочет вырваться из грудной клетки. Дрожь пробирает до костей, словно по сигналу. Сбившееся дыхание доставляет дискомфорт, и Рюджин цепляется за штанины, впиваясь в ткань и кожу до побелевших костяшек. Чувство страха ощущается осязаемым. Просто руку протянуть — и тебя затянет.       На мгновение она теряет ощущение реальности, прежде чем чувствует руку Саны на своем плече, возвращающую ее обратно. Все проходит так же быстро, как и появилось, оставив после себя лишь пустоту в груди и осадок страха.       — Госпожа Шин, вы в порядке? — с беспокойством зовет Сана, пытаясь привести в чувство.       Рюджин глубоко вздыхает, покачивая головой и пытаясь игнорировать пульсирующую боль, распространявшуюся по вискам. В груди ноет, а жар продолжает растекаться по телу.       — Вы вспотели, — тревожно вторит мыслям Шин секретарша. — Думаю, вам нужно принять таблетки.       Ее тон больше похож на команду, чем на просьбу. Но вместо того, чтобы спорить, Шин просто пренебрежительно продолжает качать головой. Как бы она не любила это признавать, прием этих таблеток, вероятно, поможет облегчить дискомфорт. Но что-то в их проглатывании заставляет ее чувствовать себя еще хуже.       — Нет, со мной все в порядке, — лжет Рюджин, вынуждая себя улыбнуться, несмотря на агонию, пронизывающую ее тело. — Лучше сделай мне кофе, пожалуйста.       — Госпожа Шин, от кофе вам станет только хуже. Может, я сделаю вам чай?       — Сана, я знаю, что твои способности на высшем уровне, но сейчас я была бы признательна именно за кофе. Просто кофе, пожалуйста.       Лицо Саны смягчается при ее словах, и она медленно кивает, ясно всё понимая. Но через несколько минут, к удивлению Шин, она возвращается с двумя чашками.       — В одной чашке кофе, а в другой свежезаваренный зеленый чай, — говорит Сана, протягивая Рюджин вторую чашку. — Сначала выпейте чай, а после наслаждайтесь кофе. Для вашего здоровья.       — Хорошо, — она улыбается идее Саны, после чего кивает с благодарностью и все-таки принимает чашку чая дрожащей рукой.       

***

      Шин смотрит на телефон в своей руке, нервно кусая нижнюю губу и набирая номер доктора Симонса, который дала ей Юна. Вернее, который она сама нашла, переписала и, наконец, нашла время для звонка. Сердце отчего-то гулко колотится в груди, эхом отдаваясь в ушах, когда гудки звучат несколько раз. Наконец голос по другую сторону отвечает, звуча устало, но в то же время обеспокоенно.       — Здравствуйте, это доктор Симонс. Могу узнать, кто решил позвонить мне в столь ранний час?       — Здравствуйте, это Рюджин, — отвечает она, устраиваясь на сиденье в машине, в то время как ее пальцы сжимаются вокруг телефона. — Прошу прощения, я немного потерялась в часовых поясах, — смущенно произносит Шин. — Как вы поживаете, доктор?       — Не беспокойтесь, я, конечно, не любитель поговорить в свое ночное дежурство, но это не может меня злить больше, чем пациент с перегаром и парой ножевых на руке.       — У вас всё также весело, как я посмотрю?       — Где бы вы ни были, мисс Шин, а Нью-Йорк остается Нью-Йорком. Отвечая на ваш предыдущий вопрос, я в порядке, — заверяет он. — А вы? Раз вы связались со мной, могу предположить, что дела идут не очень?       — К сожалению, не очень, — признается она, свободной рукой сжимая руль. — В последнее время мне снятся кошмары, хотя даже не знаю, с чем они могут быть связаны. И снова вспышки воспоминаний. И моя мигрень, кажется, становится еще хуже…       Шин на мгновение останавливается, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. Подготовить и проиграть в голове этот разговор было куда легче, чем в действительности говорить об этом.       — Насчет воспоминаний, у меня были… какие-то фрагменты. Они приходят непрошено, во время сна или когда я пытаюсь вспомнить что-то конкретное, — она тихо вздыхает, закрыв глаза.       Рюджин вспоминает, какой беспомощной себя чувствовала, неспособная контролировать натиск воспоминаний, которые так и продолжали наполнять ее разум, что во снах, что наяву. Как будто кто-то без ее разрешения перелистывал страницы ее жизни, раскрывая вещи, о существовании которых она даже не задумывалась.       — Все это вызывает сильные головные боли, которые иногда длятся часами, и их никак не остановишь. Таблетки… не помогают, — ее голос замолкает, оставляя доктора Симонса заполнить пробелы своим профессиональным мнением. — Сегодня это снова случилось.       — Воспоминание, которое вы сегодня видели, связано с аварией? Или это что-то давнее?       — Да… — она на мгновение замолкает. — Я вспомнила момент аварии.       — Хорошо. Скажите мне, вы вспомнили его полностью, мисс Шин?       — Нет, думаю, это малая часть.       — Это неплохие новости. Раз вам удалось вспомнить хоть малую часть самой аварии, значит, вы усердно идете на поправку.       — Я знаю, но меня это мучает.       — Я понимаю, нелегко пройти через это, — он глубоко вздыхает, прежде чем продолжить. — Это травмирующее воспоминание. Как я вам говорил, ваше подсознание заблокировало его. Поскольку подобное непоправимо, может навлечь увечья в вашей повседневной жизни, — недолго помолчав, доктор Симонс добавляет. — Но это признак того, что ваш разум исцеляется. Вы делаете успехи.       — Это действительно сложно. Но стоит ли мне изменить прием лекарств? Или даже принимать другие?       — Нет, мисс Шин. Вам нужно немного отдохнуть. Позвольте своему разуму исцелиться естественным путем. Воспоминания могут вернуться легче, если вы позволите себе немного отдохнуть, — доктор делает паузу на мгновение, после чего продолжает: — И возможно, все стало болезненнее, потому что в последнее время вы испытали слишком много эмоциональных потрясений. Воспоминания могут вернуться легче, если вы позволите себе некоторое время простоя. Вы стараетесь нагружать себя, думая, что так будет правильней, но это не так. Нагружая себя эмоционально, вы не позволяете себе думать ни о чем, кроме того, на чём концентрируетесь. Это не верный подход.       Рюджин опускает взгляд, задумавшись. Она не может отрицать правдивость его слов. Так много произошло за такой небольшой промежуток времени. Она была измотана, эмоционально истощена всеми недавними изменениями, так что даже неудивительно, что разум отказывается сотрудничать.       — Да, за последнее время действительно много всего накопилось.       Рюджин вспоминает последние дни, поджимая губы. Непрекращающийся поток информации, постоянный стресс и беспокойство. Но, несмотря на то, сколько всего происходит в настоящем, сама мысль о том, как восстановить ее воспоминания, заставляет ее желудок сжиматься от беспокойства.       — Хорошо, я сделаю перерыв, — наконец соглашается она, чувствуя, как с ее губ срывается легкий вздох облегчения. — Я бы хотела у вас еще кое-что спросить.       — Слушаю.       — Как мне… снять этот блок? Есть ли какие-либо методы, которые могут помочь? — слова звучат достаточно тихо, но Симонс к ним прислушивается. — Я знаю, что это не ваша проблема, но я больше так не могу. Я встретила одну девушку и… она смутно напоминает мне кого-то из прошлого. И моя сестра, иногда она смотрит и обращается со мной, как с другим человеком, понимаете? Я не могу спать спокойно, зная, что какая-то часть меня похоронена во мне мной же. Мне кажется, что я многое упускаю, просто потому, что не могу этого вспомнить.       — Есть несколько вариантов, которые могут вам пойти на пользу. И я уже говорил это вашей сестре, — понимающе произносит доктор Симонс.

***

      Йеджи в очередной раз фыркает, продолжая слушать «непревзойдённый» план, чем они займутся в Чонджу. Не то, что бы Юна хочет сделать слишком многое или невозможное, но на её список из пунктов так двадцати, которые мысленно смогла насчитать Хван, явно не хватит скудного запаса времени в неделю.       С одной стороны, вместе с Черён они позаботились о том, чтобы в университете не появились хлопоты по возвращению в строй, договорившись с преподавателями сдать все отчеты и задания немного позже. Йеджи немного удивилась, что господин Сон так просто согласился с ними. Впервые она была приятно удивлена этим человеком. Но отсутствие понимания шуток по-прежнему огорчало.       С другой Юнхо продолжал зазывать на вечеринку в грядущую субботу, а Ли только оставалось наблюдать за отговорками новорожденного оленя в лице лучшей подруги. Услышав некоторые подробности от Йеджи о не очень удачном опыте в пору учебы Рюджин, она всецело поддерживала решение Хван не приходить туда. Ни вдвоем, ни с Рюджин.       Как бы то ни было, но Юна была права, сказав о том, что это может быть неплохим поводом для начала разговора с Рюджин. Младшая знала, что Йеджи продолжала попытки достучаться до игнорирующей её Шин, а потому не могла с горечью отметить врожденный дар своей сестры — быть холодной, когда это того требовалось.       Несколько раз брюнетка порывалась написать Рюджин о предложении Юнхо, но каждый раз стирала сообщение и выключала телефон с желанием швырнуть его в стену. Нередко она пугалась своей же реакции, но ничего поделать с этим не могла.       Вина продолжала расплавлять внутренности, словно змеиный яд, заставляя испытывать жгучую боль в груди. Сейчас ей казалось собственное поведение очень глупым, эгоистичным и бесчестным по отношению к Рюджин.       С первой встречи, спустя восемь лет, Шин была честна и бескорыстна в своих словах и действиях. Имела ли она право так вести себя с Рюджин? Строить дружбу на недосказанности и, грубо говоря, на лжи? Одна её сторона продолжала оправдываться, что это могло ни на что и не повлиять, только информация, которая могла быть воспринята цирковой шуткой, которая обидела бы темноволосую девушку. Но другая продолжала крайне вопиюще протестовать.       То, где сейчас оказалась Хван — лишь последствия принятых ею решений. И это нельзя никак оправдать. Любую ложь нельзя оправдать.       — Эй, ты нас слушаешь? — слабый шлепок в плечо возвращает Хван к настоящему.       — Да, да… слушаю.       — И о чём мы сейчас говорили? — растягивает Ли, внимательно наблюдая за брюнеткой.       — Музей? Да, вы хотели сходить в музей, — нервная улыбка трогает ее губы, и Йеджи понимает, что утаить ничего не выйдет.       — Ты снова думала о Рюджин, — заключает Черён, нежно поглаживая плечо старшей. — Она тебе так и не ответила?       — Мои сообщения висят непрочитанными.       Интонация, с которой Йеджи произносит эти слова, заставляет почувствовать укол вины самую младшую из них. Юна не раз задумывалась об этом и не могла не найти в сложившейся ситуации своей ошибки.       Она помнит это, как будто все происходило вчера. Желание Йеджи рассказать Рюджин то, что они обе скрывали после встречи в торговом центре. Взгляд, горящий недосказанностью вперемешку с чувством провинности. Стремлением выложить всё, что накопилось в ней за прошедшие годы. Надежда на то, что Рюджин увидит в ней близкого человека. И строгий, холодный, словно айсберг, голос, возвращающий к земле.       — Прости, Йеджи.       — Тебе не нужно извиняться, — отмахивается Хван. — Я должна была сделать что-то раньше.       — Я знаю, что вы обе этого не хотите, — начинает Черён. — Но тебе стоит попытать удачу в приглашении от Юнхо. Как и говорила Юна, Рюджин откажется в любом случае, но это может быть чем-то, на что она решится ответить. Не может же она игнорировать тебя вечно! В конце концов, она согласилась поехать вместе. Напоминаю, что в это «вместе» входишь и ты, и Рюджин.       — Рён, это не книги, которые ты читаешь, — удручённо стонет старшая. — Она может игнорировать и моё присутсвие. Да, Юна?       — Как-то раз, она игнорила меня почти две недели только из-за того, что её рейтинг в игре упал с первого до седьмого места, — пожав плечами, младшая посмеивается. — Но ты можешь попробовать.       — Всё, я поняла вас. Вернёмся к планам?       — Ты не многое пропустила, — фыркает Ли. — Но не оскорбляй мои книги, Хван.       — Брейк, — выставив обе руки в стороны, смеётся младшая. — Думаю, что в первую, либо последнюю очередь мы должны сходить на каток. Я смотрела на сайте, поэтому он все еще должен работать.       — Он работает почти круглый год, — заключает Хван.       — Отлично. В конце концов, это наша главная цель, которая должна дать какой-то хороший импульс.       Она поворачивается и смотрит на Хван, пока на ее губах играет легкая улыбка.       — Йеджи знает, что делать.       — Ты мне предлагаешь провернуть тот же сценарий? — слегка хмурит брови Хван. — Опять подъехать и врезаться в нее? Только еще проследить, чтобы не появилась вторичная черепномозговая, и она совсем не забыла, кто я такая.       — Я не говорю тебе врезаться в нее. Тебе просто нужно спроецировать по максимуму ту ситуацию, что произошла в детстве. Не точь-в-точь, но ты должна попытаться, — объясняет младшая Шин. — Рюджин назвала Чонджу деревней, но там можно увидеть больше, чем просто каток, — она обращает внимание на Черён, хитро улыбаясь. — Йеджи уже говорила. Там находится национальный музей Кореи, который я бы с удовольствием посетила.       — Поддерживаю. Узнаем историю Чонджу поближе, я там ни разу не была, — задумчиво произносит Ли. — Сходим туда сразу же, как приедем?       — Не будем торопиться, посмотрим, как выйдет, — отвечает младшая Шин.       — В Чонджу есть ручей Чонджучхон. Мы с Рюджин раньше часто там бывали. Там очень красивый закат, — вспоминает Хван. — Туда тоже можно сходить.       Юна переводит внимание на брюнетку, растягивая губы в хитрой улыбке. Видя Хван в подавленном состоянии, Шин ничего не может найти лучше, чем пустить свой язык в ход.       — Река, закат, — ухмылка расцветает на ее губах. — Определенно то, что вам надо.       — Нам? — спрашивает Йеджи, скрещивая руки на груди. — Еще есть ты и Рён.       — Вы вдвоем могли бы хорошенько провести там время. Журчание ручья, закатное солнце… Это расслабляет, не так ли? — она смотрит на Хван, и на ее лице появляется дразнящая улыбка. — И я уверена, что вам точно будет о чем поговорить наедине, — на этот раз она подмигивает, прежде чем повернуться к Черён.       — Да, Джи, вы двое, вероятно, могли бы болтать часами где угодно, — Ли игриво улыбается, улавливая идею младшей Шин. — Пойдете туда в первый же вечер. Возможно, это именно то, что вам нужно, особенно учитывая последние события.       Девушки обмениваются понимающими взглядами, их улыбки становятся шире.       — Но…       — Нет-нет-нет! — восклицает Юна. — Никаких «но». Разве подруги хоть когда-то ошибаются с романтическими советами?       — Какими советами? — тихо смеется Йеджи, чувствуя, как щеки начинают пылать.       — И только попробуй сказать, что ошибаются, — Юна пихает локтем Черён. — Я же верно говорю, что мы самые настоящие гуру в романтических советах?       — Да-да, — с наигранно важным видом произносит Черён. — Не переживай, Джи, на свадьбе спасибо скажете.       — Ли Черён!              — Успокойся, в этом нет ничего такого криминального, — одобрительно кивает Юна.       — Может в этот раз у тебя получится не только укрыть ее пледом, — предполагает Черён, переводя взгляд на зачинщицу раскрасневшейся Хван, пытаясь сдержать смех.       — Да, мало ли чем могут заняться две уважающие себя девушки, оставшись наедине на ночь, — кивает Юна, обмениваясь высокопарным рукопожатием с Ли.       — Прекратите! — вмешивается Хван с совершенно покрасневшим лицом. — Вы, блять, шутите!       

***

       Масло потрескивает на сковородке, отлетая каплями на плиту, но это совершенно не волнует Рюджин, которая мирно водит лопаткой, перемешивая уже начинающие золотиться овощи. Аромат приятно щекочет ноздри; девушка вдыхает поглубже и хрипло смеется, чуть не роняя телефон, зажатый между плечом и ухом.       — Да ты издеваешься! — восклицает Шин, но в ее голосе нет ни намека на злость, лишь искорки веселья. — Я ни единому слову твоему не верю.       — Я бы себе тоже не поверила, но это было! Видела своими глазами, — в привычно артистичной манере вторит ей Джису, рассказывая очередную историю из своей жизни.       Уже прошло примерно полтора часа, как Рюджин решила перезвонить Чхве, после пяти пропущенных. Не сказать, что она была удивлена подобному явлению, но обычно Джису звонила до последнего, пока гроб не распахнется, и из него не выползет скелет.       Одна забавная история сменяла другую, и Рюджин решила прислушаться к совету доктора Симонса. Так или иначе, а Джису всегда была подходящим человеком для разговоров, от самых абсурдных, до самых кропотливых.       — Аарон тоже это видел, у него спроси, — хмыкает Джису. — Ему-то ты веришь, — фраза звучит довольно обиженно, но Чхве никогда не вкладывает в подобное настоящую обиду — лучше ее никогда не задевать по-настоящему, Рюджин как никто это знает.       — Да? Хорошо, я у него и спрошу, только номерок мне скинь, — нарочито уверенным тоном произносит Шин. — Стой-стой, не нужно. В моих контактах только два номера принадлежащих мужскому полу.       — Два? — смеётся Чхве, пока на фоне что-то шуршит. — Ты берешь своего отца в счёт? Хорошо, кто этот счастливчик номер два?       — Верный и преданный своему делу мужчина в старческих костюмах, — фыркает Шин.       — Господин Пак Мин был бы поражен тахикардией, услышь он, как ты отзываешься о его костюмах за три ежемесячные зарплаты.       — Не понимаю о чем ты говоришь.       — Директор компании с оборотом в миллиарды вон в тишине своего пентхауса посмеивается с костюмов подчиненного, — сдерживая смех, констатирует Чхве.       — Во-первых у меня нет своего пентхауса, а во-вторых, это не так. Он молодой парень, но одевается как бандиты в восьмидесятых.       — С каких пор тебя стали волновать подобные вещи? Разве твоё сердце не желает очаровательную девушку?       — Ладно, сдаюсь! — бубнит под нос Шин, выключая плиту. — Как у тебя дела с сердцеедом?       — Эй, не называй его так, — смеясь, отвечает девушка. — Но все прекрасно, ты же знаешь. Я все никак не пойму, за какие заслуги мне его подарила судьба, — вздыхает блондинка, и в трубке слышится очередной шорох. — Мама по секрету сказала, что он спрашивал разрешение у моего отца на женитьбу.       — Неужели! — присвистнула Рюджин. — Когда ждать приглашения?       Шин перекладывает овощи в тарелку с мясом, смотря, как масло разливается, ставит сковороду в мойку, обещая себе заняться ей позже, и тянется за палочками.       — Это пока только на словах, Господи! — нервно смеется Лиа, под конец скомкано прокашливаясь. — Но я очень надеюсь, что скоро.       — И я с тобой очень надеюсь, — коротко кивает Шин, как будто девушка ее увидит, и тянется за ножом, чтобы нарезать мясо. — Я уже думала, что он не решится никогда. Это отличная новость. Я рада за тебя, Джису, — мягко проговаривает Рюджин, чувствуя себя разгруженной.       — А ты как? Все еще вертишься как белка в колесе? Юна говорила, что собирается в Чонджу. Ты едешь с ней? Или наша госпожа Шин забыла, что значит слово «отдых»?       — Мелкая всегда на шаг впереди. Да, еду, — закатывает глаза девушка и отправляет первый кусочек мяса вместе с овощами в рот. — И да, я знаю, что такое отдых, не начинай.       — Прожуй сначала, — смеется Джису. — Ты должна хорошо провести время, Шин. Отдохни, и я помечу этот день красным в календаре!       — Я знаю, что такое отдых! — раздражается на мгновение Рюджин, а затем так же быстро остывает, переводя дух. — Вспомни меня во время учебы, — фыркает Шин. — Отдых — моё второе имя.       — Помню, не переживай, — примирительно отвечает Чхве. — Как там Йеджи?       Рюджин замирает, чуть не выронив палочки из вмиг одеревеневших пальцев. Что с Йеджи? Шин не знает, как вообще ответить на этот вопрос. С той ночевки они так нормально и не поговорили. Но Рюджин не могла отделаться от мысли, что стоило бы поговорить и, все-таки узнать, что значили те слова, которые в тишине ночи обронила Хван.       Но Шин упорно делала вид, что знает все и ничего одновременно, избегала девушку насколько это было возможным — а это было, ведь работа начала давить на плечи, вынуждая сутки проводить в кабинете за бумагами, мотаться на встречи и совещания, даже не имея возможности посмотреть время. О котором, ко всему прочему, любезно напоминала Сана.       Рюджин попыталась перевести дух. Нужно было двигаться с мертвой точки, но о чем говорить с Йеджи? Как завести диалог? Висящие непрочитанные сообщения давали ей намеки, но Шин продолжала их игнорировать.       — Рю, ты чего замолчала? Есть какая-то проблема? — обеспокоенно, даже как-то слишком, поинтересовалась Джису.       — Вообще-то есть, — начала Шин, но застопорилась — мысли никак не собирались в кучу. — Кое-что… произошло.       — Что? Все в порядке?       — Дело в том… что произошло на ночевке. Это беспокоит меня и, думаю, моё поведение ее могло обидеть, — прежде, чем Джису успела вставить слово, Рюджин добавляет. — Сначала выслушай, — строго произносит она, словно хоть одно слово собьет ее настрой, только сумевший устаканиться. — Я сделала вид, что сплю. Даже не спрашивай у меня, при каких обстоятельствах и почему. Я уловила шаги в свою сторону и, как ты можешь понять, они принадлежали Йеджи. Она подошла поправить мое одеяло, — сглотнула Шин, тяжело вздохнув, после чего продолжила. — Обычный жест, но она сказала… «У тебя осталась эта привычка на ночевках». Или что-то такое… Да я уже и не вспомню, но ты поняла.       — И что…       — Я у нее впервые ночевала, Джису. Впервые! Откуда она может знать о моей привычке?       Чхве замолчала на какое-то время — с ее стороны слышались только шорохи, а затем шаги. Джису всегда начинала расхаживать, когда задумывалась, вот и сейчас поднялась на ноги, запуская тем самым мыслительный процесс. Эта привычка всегда забавляла, а потому улыбка, появившаяся на губах Рюджин, стала шире, когда последовал ответ от девушки:       — Бред, — вынесла вердикт она, но звук шагов не прекращался. — Может, она вспомнила кого-то и перенесла на тебя?        — Бред, — вдохнула Рюджин и отложила палочки на стол, облокачиваясь головой на ладонь.       — Бред, — вторила ей Джису. — Значит, стоит только спросить у Йеджи. Ты так не думаешь?       — Думаю, — скривилась на это Шин.       — Тогда действуй, Рю. Ты узнаешь, только если спросишь. Иного варианта у тебя, увы, нет.       — Ты всегда даешь советы, которые я не хочу слышать.       — Но они всегда действуют, заметь. От правды не уйдешь. О, прощаемся, мне Аарон наконец сбросил адрес ресторана.       — Опять на свидание, — наконец смеется Рюджин, пытаясь отвлечься от всех тяжелых мыслей.       — Завидуешь? — становится слышно, как она улыбается, произнося эту фразу. — И позвони мне, когда будешь на отдыхе!       — Не переживай, мам, позвоню, — беззлобно подкалывает ее Рюджин и сбрасывает звонок, продолжая перекладывать кусочки в тарелке туда-сюда.       Телефон, только что заблокированный, загорается снова от пришедшего сообщения. /@hwang_yj00/ 22:34 — Рюджин в субботу пройдет вечеринка в доме Юнхо, он позвал нас обеих если ты хочешь знать мое мнение если честно, идти туда я не хочу       Шин едва успевает прочитать их, как на экране всплывает имя звонящего контакта. Рюджин подбивает себя к тому, чтобы нажать на этот несчастный зеленый кружок, но не проходит и пяти секунд, как вызов отображается пропущенным.       Оно и к лучшему. После той ночи Рюджин все еще не понимает, как вести себя с Йеджи. Как будто, если она все же ответит, вскроется тот ворох проблем, который она решительно игнорировала всё это время.