остров горизонта

Smash Into Pieces — Reckoning

Его мир делится всего на два цвета: белый и чёрный. Граница между ними так хрупка, что удержаться на ней практически невозможно. Чан бросается к свету, но тьма с силой тянет его назад, будто в насмешку, не поглощая полностью. Тоже самое происходит и со светом. Мужчина чувствует, как он обжигает спину и плечи, в момент, когда он разворачивается лицом к темноте. Балансировать на тонкой, как острие кинжала, грани не получается. Криса рвёт на части, от чего звенит в ушах, а в грудь будто вонзается сотня стрел. Дыхание срывается. За всё время он не продвинулся дальше пары шагов, от чего душу заполняет отчаяние, мгновенно перерастающее в ярость. — Блять! — Чан с силой бьёт кулаком в каменную стену и открывает глаза. По губам стекает что-то тёплое и соленое, а голова начинает кружиться так, что всё находящееся вокруг сливается в одну серую мазню. Мужчина сплевывает и вытирает тыльной стороной ладони подбородок. — Сегодня первая фаза, — произносит Минхо, присутствие которого Чан ощутил ещё до того, как он вошёл в пещеру. Драконье чутьё, что сказать. — Я в курсе. Чан встаёт и подходит к импровизированному столу, вырубленному из каменной колонны. С правой стороны от него журчит мелкая струйка воды, стекающая по каменным выступам в небольшой бассейн. Чан зачерпывает воду сложенными ладонями и делает глоток, умывает лицо и стряхивает воду с рук. Он снова садится на пол и прижимается спиной к селенитовой прожилке на стене. — Долго будешь истязать себя? — Минхо подходит и садится рядом. — Может, пора уже признать, что в одиночку ты не справишься? Крис ничего не отвечает, а просто вздыхает, уставившись в одну точку. Ли понимает, что ему ужасно тяжело, но пускать в расход надежду, кажется самым последним делом. Особенно сейчас. Он видел, как старший смотрит на Хёнджина, когда тот ходит по побережью, утопая ступнями в теплом, белом песке. Можно придумать кучу оправданий, но они все меркнут и исчезают перед одним главным фактом… — Он тебе нравится. Чан пожимает плечами. — А ему нравишься ты. — Но ты никогда не считал это проблемой. — В том то и дело, — Крис приподнимается и выпрямляет спину. — С меня хватит насилия и чужих смертей. — Этого не будет, если он освоит все навыки своего дара. — И когда вы собираетесь сказать ему о реальном смысле его пребывания здесь? — Когда ты захочешь. Чан смеётся. Какое безумие. Хуже наверно и быть не может. Ему не нравится чувствовать себя слабым, потому что силы в нём столько, сколько не выдержит никто другой. И всё равно. Его нечеловеческая сущность медленно, но верно берёт верх. В этой ситуации приходится только потакать ей, чтоб его Чана не рвало изнутри. — Пойду полетаю. Чан встаёт и направляется к выходу. Минхо продолжает сидеть, глядя, как старший останавливается на выступе. Его кожа покрывается чешуйками, а огромные крылья взмывают вверх вместе с гордо приподнятой головой. Ли вздыхает. Одна половина драконьего тела сверкает чистой белизной, а другая темнеет чернотой безлунной ночи. Старший расправляет оба разного цвета крыла и устремляется ввысь.

***

Хёнджин разводит руки в стороны, растягивая сферу, которая будто приклеилась к его пальцам. Перламутровые переливы оставляют на стенах еле заметные блики. Хван отводит левую руку вниз, а правой сжимает магическую энергию в шар. Он разворачивается, поднимая руки на уровень плеча, и размахивается. — Аккуратно, держи равновесие, — говорит Хан. Хёнджин напрягается и сфера лопается, чуть не сбивая его с ног. Хван не даёт искрам рассыпаться, тут же собирая их снова. Он поднимает руки, формируя вокруг себя что-то наподобие купола. — Проверь! Джисон выкидывает руку вперёд. Серебряная стрела проносится, ударяясь в магический барьер, и разлетается на части. Хёнджин улыбается и легким взмахом руки собирает энергию в ладонь. Младший учится быстро. Джисон видит, какую увлеченность и удовольствие он получает от освоения своего дара. Ещё далеко от совершенства, но близко к тому, чтоб сформировать связку. Хёнджин подходит и садиться в кресло напротив Хана. Неожиданно и практически беззвучно в одном из проёмов появляется Минхо. Он молча указывает на лестницу, ведущую вверх, и, получив утвердительный кивок от Хана, направляется к ней. Когда его шаги стихают, Хван поворачивается к мужчине. — Извини за вопрос, — он пытается подобрать слова, чтоб не звучать слишком любопытно. — Что происходит между тобой и Минхо? — Магическая связь. Хёнджин пожимает плечами, демонстрируя непонимание, а Хан подбирает ноги и выпрямляется. — Я в своё время установил закономерность, заключающуюся в том, — старший протягивает руку. Одна из книг срывается с полки и приземляется на колени Хёнджину, раскрывшись на нужной странице, — что два существа, подверженные одной магии, могут создать союз и насыщаться силами друг друга. Хван опускает руки на страницы, заполненные красивым готическим почерком. По краям лёгкими мазками нарисованы красивые иллюстрации, представляющие собой дракона и человека. — Как вы с Минхо… — выдыхает Хван. Хан кивает и, нырнув рукой за воротник рубашки, достаёт оттуда амулет на цепочке. — Это чистое серебро, — он на секунду замолкает, а потом коротко улыбается. — Оно собрано из моей крови. Одна из вещей, которая помогает достигнуть единства со своим драконом. Хёнджин кивает и закрывает книгу, оставляя её на своих коленях. Кажется, уже ничто не может его удивить в стенах этого замка, но судьба подкидывает всё новые и новые откровения. — Их было много здесь? — Хёнджин видит приподнятую бровь Хана и уточняет, — драконов. — Немного. Кроме Минхо и Чана ещё один красный и один золотой. — И куда они подевались? — Улетели. Так поступают все, кто не могут по какой-то причине оставаться здесь. Джисон отводит взгляд, а Хван чувствует некую недосказанность в его словах. Будто мужчина знает и скрывает то, что было самой главной причиной не оставаться на Манмён. Что-то, что смогли принять только Минхо с Ханом. Что-то… или кто-то? — Самый опасный из драконов — лунный, — Хан, будто прочитав мысли Хёнджина, поднимает руку и над его ладонью формируется небольшая белая фигурка дракона. — Его окраска, как и настроение, зависят от фазы луны. Она меняется каждые тридцать дней с ходом лунного цикла. Фигурка поднимает крылья и на её боку появляется чёрное пятно. Оно разрастается, огибая позвоночник, пока дракончик целиком не становится чёрным. Чешуйки блестят как обсидиан, а два острых рога заходят за затылок. Хёнджин выпрямляется, пронзённый догадкой. — Чан — лунный дракон? Хан кивает.

***

Камни скользят под руками, покрывая ладони липким темным веществом, похожим на сажу. Хёнджин опускает взгляд вниз под ноги на бьющиеся о скалы волны и, вздохнув, продолжает подниматься дальше. Погода не лучшая, идея не лучшая, но Хван так сильно любит высоту, что устоять просто невозможно. Под самый конец он правда сдаётся и, сформировав под ногами магический круг, подбрасывает себя на выступ. — Если ищешь место для самоубийства, то лучший кандидат — восточная башня. Хёнджин приземляется почти под ноги сидящему на камне мужчине. Чан складывает руки на груди, глядя как младший поднимается с земли. — Спасибо конечно за совет, но я искал тебя. Он стряхивает с себя прилипшие мокрые листья и убирает за ухо выбившиеся пряди волос. — И чем обязан? — Крис поднимает бровь, а Хёнджин слышит, как ускоряется биение его сердца. С момента освоения своих магических способностей он в целом стал слышать и видеть больше во всём, что происходит вокруг него. Включая физиологию человеческого тела. Чан, конечно, не человек, но это, ко всему происходящему, тянет даже больше. — Я знаю, ты — лунный дракон, — Хван присаживается на камень напротив и создаёт над головой некое подобие зонта, чтоб вода не стекала по волосам и лицу, промачивая одежду, — но я ни разу не видел тебя в драконьем обличии. — Поверь, лучше не видеть. Хван усмехается. Плохая попытка оттолкнуть. Он прекрасно чувствует то томное напряжение, которое появляется между ними в момент, когда их взгляды встречаются. — Все мои попытки придерживаться того, что «лучше», привели меня сюда. — Юноша указывает себе под ноги и поднимает глаза на Чана. — Не надо делать вид, что я безразличен тебе, — произносит он вкрадчиво, — ты давно этого ждал. Чан несколько секунд молчит, не проявляя никаких эмоций, а потом усмехается в ответ и встаёт, протягивая младшему руку.