остров горизонта

The Tech Thieves — Keep You

Хёнджин медленно опускает ноги на пол и, осторожно вздохнув, садится на край кровати. Под ступнями чувствуется тёплый мех ковра из чёрной шерсти, а всё убранство комнаты выглядит довольно впечатляюще и со вкусом. За последние дни, не считая тех, что он был в бреду, Хван успел хорошо рассмотреть всё, что окружает его в этом неизвестном месте. Стены из черного камня украшенные готическими узорами, похожими на руны, ни светильников, ни люстр, только камин с серебристой решёткой как единственный источник света. Плотные шторы на окнах не пропускают ни единого луча света, из-за чего тяжело определить, какое сейчас время суток. Но Хёнджин уже давно потерялся в нём, да и это было уже совсем не важно, в отличии от мыслей Хвана о том, что ему теперь делать. Юноша касается рукой левой части груди. Бинт, осторожно намотанный Ханом, покрывает почти её всю. Хёнджин бросает взгляд на стоящее у камина кресло, на котором висят аккуратно сложенные рубашка и штаны с ремнем. Под креслом так же видна пара сапог, и Хёнджин встаёт, направляясь к ним. Дубовая дверь поддаётся без скрипа, сразу открывая за собой просторный коридор. Хёнджин выходит, бросая взгляд на стены и потолок. Всё такое же чёрное, каменное, с мириадами умело вырезанных узоров. Хван проходит к небольшому балкончику с перилами и бросает взгляд на залу, находящуюся под ним. Интерьер ничем не отличается, кроме широкого стола из тёмно-красного дерева. Зал пуст, но так, будто, всего несколько минут назад, в нём были люди. Сидели за столом, вели беседу и пили вино из серебряных чаш. Хёнджин отворачивается и проходит по коридору дальше, следуя словам Хана чувствовать себя как дома, но не подниматься на самые верхние этажи. Эти слова находят в памяти Хвана отклик со словами взрослых, которые запрещали ходить на крутой берег моря или спускаться в подвал. Правда Хёнджин никогда не был тем, кто исполнял чужие приказы и сейчас ему кажется, что зря. Коридор ведёт вперёд к большой двустворчатой двери и, толкнув её, Хван оказывается в просторной зале. Его взгляд с восхищением вылавливает из мрака высокие до самого потолка стеллажи, уставленные книгами. Юноша проходит дальше, закрывая за собой дверь. Он успевает сделать всего несколько шагов, как неожиданно все светильники на стенах загораются. — Что-то ищешь? Хёнджин вздрагивает и оборачивается. В удобном кресле у окна сидит Хан, положив руку на страницу открытой книги, лежащей у него на коленях. На мужчине вышитая жемчугом туника и свободные штаны. Длинные волосы аккуратно собраны в хвост, а ноги обуты в высокие сапоги. Он склоняет голову и кивает младшему в знак приветствия. — У вас такая большая библиотека. Хёнджин возвращает взгляд к полкам. Они не запылены, не покошены, книги стоят ровно, словно каждый день их вынимают, стирают с них все следы времени и аккуратно расставляют снова. Джисон захлопывает книгу и откладывает её в сторону. Он поднимается и подходит к юноше ближе. Хёнджин замирает на месте, когда Хан обходит вокруг него, и коротко улыбается. — Думал, что не угадаю с размером, — он поднимает руку Хёнджина за рукав, а затем аккуратно опускает. — Ты выглядел слишком тощим. Он приглашающе указывает на кресло и когда Хван опускается на него, садится напротив. — У тебя есть вопросы, — не спрашивает, а просто утверждает мужчина и поднимает голову, готовясь слушать. Хёнджин облизывает губы и задаёт самый очевидный вопрос. — Где я нахожусь? — На острове Манмён. Хван хмурит брови. — Никогда не слышал о таком. — О нём и не хотят слышать, — Хан пожимает плечами, — это остров тех, кто стал изгоем. От кого отказались там. Мужчина кивает в сторону окна. — И сколько вас тут? — Пока трое. Хан прищуривается и его губы трогает лёгкая улыбка, а Хёнджин делает вид, что не замечает этой мимолётной двойственности в чужих словах. — Где все остальные, — он на несколько секунд опускает взгляд, — с которыми я шёл? Юноша понимает, что задаёт риторический вопрос, но всё равно ему необходимо это услышать. — Минхо и Чан нашли тебя на склоне, — в выражении глаз Джисона появляется капля скорби. — Ты был единственным, кто ещё дышал. Хёнджин поджимает губы. За всё время путешествия он не успел, конечно, сильно проникнуться к тем, кто его сопровождал, но этих людей было всё равно жаль. Правда, неожиданно в голове возникает мысль: его не добили, выходит кто-то из них выжил и… бросил его там умирать со стрелой повыше сердца. Хван стискивает зубы и хватается за плечо, которое кольнуло с невероятной силой. Эта рана… она излечима или ему придётся всю жизнь носить на себе бремя предательства и лжи? Джисон, внимательно наблюдавший за эмоциями, сменяющими друг друга на лице Хвана, встаёт и берёт младшего за локоть. — Пойдём. Тебе нужно на воздух. Он тянет Хёнджина за собой, в сторону балкона. Лёгкий вечерний ветер обволакивает лицо, тихо проникая в лёгкие и постепенно успокавая дыхание. Вода и скалы, окрашенные розовыми закатными тонами, безумно красивы, но и пугающе великолепны. Хёнджин оглядывается, замечая высокие пики замка и прибрежную полосу, к которой ведёт узкая тропинка сквозь низкие заросли. Боль отступает, а на небе в дали появляется чёрная точка. Она быстро движется в их сторону, принимая очертания смутно знакомого существа. Хёнджин внимательно вглядывается и вдруг в ужасе распахивает глаза. — Дракон! — вскрикивает он и бросается к входу, но Хан ловит его за запястье. — Стой, — он тянет Хвана, заставляя обернуться, — это Минхо. Дракон плавно опускается на землю сначала задними, а затем и передними лапами. Махнув головой, он начинает уменьшаться, пока от него не остаётся только мужчина с серебристо-белыми волосами. Минхо поднимается с колен и коротко улыбается, смотрящим на него. — Я вас познакомлю, — Хан отпускает руку Хёнджина и кивает ему на дверь, — но для начала ужин.

***

Тёплый морской ветер колышет травы и осторожно шуршит в кронах деревьев. Чан сидит на скале, наблюдая за морской далью. Это всегда было его любимым занятием, но сейчас кишащие в голове мысли не дают полноценно сосредоточится на красотах внешнего мира. Крис крутит в руке сверкающий мутно белый камень и размахнувшись кидает его в воду. Хан абсолютно прав. Его поведение в отношении Хёнджина получилось совершенно не похожим на то, которое он обычно демонстрирует. Хочется вскрыть себе черепную коробку и посмотреть, что творилось в его голове в момент, когда он брал в когтистые лапы почти бездыханное хрупкое тело. Ему всегда казалось, что крови на его руках совершенно достаточно, чтоб ощутить себя тем, кто не достоин высшего благословения. И в тоже время, глядя на Минхо, мужчина понимает, что считать того святым тоже не возможно. Просто Ли повезло больше и всё. Чан берёт в руку кулон, висящий на его шее. Камень как обычно приятно холодит кожу. Ему надоели эти игры, надоело чувствовать себя беспомощным перед своей собственной сущностью. Хочется отдать всё в чужие руки и больше никогда не знать о том, что называется жалкими попытками самоконтроля. Правда поверить кому-то и вручить в его руки свою душу гораздо страшнее, чем быть проглоченным своим внутренним зверем.

***

Хёнджин садится на песок и подбирает под себя ноги. Темнота сливается в один живой сгусток, и только серебристый месяц луны очерчивает горизонт своим отражением в воде. Хван думает о том, как он такими же ясными ночам ходил на утёс в своём родном городе и, свесив ноги над волнами, бьющимися внизу о камни, наблюдал за россыпями звёзд. Тогда дышалось спокойней и как-то наивней. Хёнджин поднимает руку и касается лунного луча, забирая его в ладонь. Серебристые огоньки рассыпаются по пальцам и создают единый круговорот, медленно вращающийся вокруг запястья. На эту красоту хочется смотреть, затаив дыхание, как в первый раз и Хван, осторожно взяв пальцами другой руки нить «браслета», оттягивая его немного в сторону. — Так вот кто наложил на тебя защитное заклятие. Хёнджин вздрагивает и оборачивается, а нить рвётся и, поискрив, рассыпается в пыль. Минхо подходит ближе и садится рядом с Хваном. — Я бы не назвал это заклятием. Юноша сдувает пыль с ладони и обнимает руками колени. — От кого ты этому научился? — Ни от кого, — Хёнджин не отрываясь смотрит в ночную даль моря. — В нашей домашней библиотеке была книга о магии. Мне всегда такое нравилось. Минхо пристально вглядывается в черты лица юноши, а потом отводит взгляд. — Ты понимаешь, что это не просто так? Магии нельзя научиться, если не имеешь к ней способностей. Среди твоих родных был кто-то кто владел ей? — Мой дядя, брат моей матери. Я направлялся к нему, когда… — Хёнджин замолкает и после пары вздохов продолжает, — он единственный, кто у меня остался. Минхо наблюдает, как младший с усилием расправляет брови и его глаза наполняются влагой. Не хочется думать о том, что сейчас творится у него внутри, но одно Ли знает точно: Хван гораздо сильнее, чем думает сам, но, что самое интересное, гораздо сильнее, чем они могут предположить. — Хочешь посмотреть на остров? Хёнджин оборачивается к Минхо и тот вопросительно поднимает брови. Юноша думает всего секунду, после чего утвердительно кивает. Ли встаёт и отходит на несколько шагов назад. Его бледная кожа постепенно начинает наливаться серебром, конечности удлиняются, а позвоночник неестественно изгибается. Длинный хвост тяжело ложится на песок и два блестящих сталью крыла взмывают в высь. Хёнджин уже с восхищением, а не со страхом взирает на превращение стройного мужчины в огромного сильного зверя и шагает ближе, когда дракон приглашающе подставляет ему крыло. — Забирайся.

***

— Это не совпадение. Чан прекрасно знал, кого спасает. Минхо облокачивается на стол и складывает руки на груди в то время, как Хан поднимается с кресла и проходит по комнате к окну. — Мальчишка не готов. Он оборачивается и Ли видит, как его глаза на мгновение вспыхивают серебром. — Так подготовь его. — Шутишь? — Хан усмехается и в свою очередь тоже складывает руки на груди. — Он и так с трудом воспринимает реальность. Ему есть и всегда было чего бояться. Несмотря на всю свою силу и твёрдость, Джисон обладает невероятной ранимостью и состраданием по отношению ко всем живым существам. Это одна из его особенностей, которая была не совсем понятна старшему. А если говорить точнее, восхитительно чужда. — Если бы ты видел, что он вытворяет с лунным светом, — произносит Минхо, но Хан перебивает его. — Я видел. Я чувствую это. Его дар очень силён. — Так в чём проблема? — В том, что мы не его родня, которой он станет доверять. А до тех пор, пока он сам не решиться, мы бессильны. — Ладно. Минхо вздыхает, а Хан подходит ближе и мягко кладёт ему руку на плечо. — Надо следить за ним, — он внимательно и с какой-то немой просьбой смотрит в глаза старшего, — и за Чаном тоже. — Я прослежу, — кивает Ли и притягивает Джисона к себе за талию ближе. Он прижимается лбом ко лбу младшего и невесомо целует его в висок.