остров горизонта

Egzod, Maestro Chives, Neoni — Royalty

Облака, пронизанные лунным светом, медленно плывут над головой. Чан взмахивает крыльями и поднимается выше туда, где воздух более разряжен и потому кажется тяжёлым и ледяным. Хёнджин поднимает руку, касаясь пальцами прохладного облачного тумана. Шлейф из потревоженных облаков стелется за его плечом. Лунные лучи так насыщают воздух, что кажутся осязаемыми. Хёнджин снимает с руки бинт и подставляет им ладонь. Хван улыбается и вздыхает полной грудью, закрывая глаза. Он чувствует, как лунный свет обволакивает запястье, уплотняясь, и через пару секунд митенки* из какого-то неизвестного материала охватывают его ладони. Теперь можно спокойно хвататься за лезвие, не боясь пораниться. Хёнджин ловит себя на том, что все его мысли так или иначе снова возвращаются к Минхо. Это тепло и больно одновременно. Ему не хочется лгать хотя бы самому себе, ему не хочется ставить под сомнение каждый свой шаг, потому он возвращается мыслями в реальность и сосредотачивается на звёздном небе и рельефе острова. Кажется, они парят под облаками уже вечность. Чан то опускается ниже, то взмывает вверх, отчего внутри Хвана всё переворачивается и он не может сдержать изумлённые вздохи. Они делают ещё несколько кругов, после чего возвращаются к бухте. Хёнджин наклоняется и сам спрыгивает в воду. Вынырнув и отбросив налипшие длинные пряди назад, он смотрит, как дракон останавливается, а потом тоже пикирует в море. Хёнджин подплывает к берегу и оборачивается. Старший выныривает с шумным плеском и вытирает обеими руками лицо. Он поворачивается к Хвану и спокойно направляется в его сторону. Младший замирает, чувствуя накатывающую слабость, но он стряхивает её с себя и игриво улыбается подплывшему Крису. — Это было потрясающе. — Хёнджин всё ещё переводит дух от головокружительной высоты и ощущения тела зверя под ногами. — Тебе понравилось? — Можешь сам посмотреть. Хёнджин опускает руки, находя под водой тело Чана. Он медленно ведёт ладонями от поясницы до лопаток, чувствуя как все мышцы старшего напряжены и немного пульсируют. Тело — всего лишь внешняя оболочка, скрывающая в себе самое основное. Это Хёнджин слышал от Джисона не один раз, потому не сосредотачивается на чужой плоти. Восприятие становится совершенно необычным и Хван, будто, ощущает в своей груди чужое дыхание. Сбившееся, не ритмичное, наполненное огнём и желанием. — Можем попробовать всё, что захочешь, — шепчет он ему в ответ. — А тебя хватит? Чан обхватывает его рукой за талию, от чего ноги Хвана теряют опору. — Сомневаешься? Хёнджин обнимает рукой шею Криса, немного приподнимаясь и опуская взгляд. Дыхание старшего чувствуется на подбородке, отчего где-то в груди как жидкая ртуть разливается приятная слабость. Чан двигается ближе, наклоняя голову. На губах ощущается соль. Хван открывает рот, позволяя Крису углубить поцелуй, после чего обхватывает его за шею обеими руками. Чан задирает его мокрую рубашку вверх, а потом тянет за край штанов. Кожа старшего выглядит потемневшей, а кое-где по ней пробегают серебристые всполохи вен. Хёнджин смотрит в отливающие чернотой глаза и поддаётся на все манипуляции. Он проникает пальцами в мокрые волосы старшего, сжимая их на затылке. Даже находясь не в доминирующем положении, ему хочется иметь контроль над своим партнёром. Первый поцелуй в шею похож на ожог. Хёнджин старается продолжать дышать, когда зубы Чана впиваются в его кожу. Крис освобождает себя от одежды и берёт младшего за бёдра, который закрывает глаза желая почувствовать всю глубину проникновения. Пальцы сами вцепляются в камень, ища опору, а сердце подскакивает к самому горлу. Хван плотно обхватывает старшего ногами и запрокидывает голову назад.

***

Минхо натягивает рубашку на плечи и свешивает босые ноги на пол. Он поднимает взгляд на окно. Сквозь металлические решётки видно утреннее небо: розовые и голубе тона сливаются у горизонта в сиреневую полосу и бросают золотистый блик на край облаков. — Думаешь, они вернутся? — произносит Ли, не отрывая глаз от неба. — Уже три месяца прошло. Хан вздыхает и придвигается к старшему, обнимая его со спины. — Я уверен, Чанбин знает, что делает, — отвечает он и проводит пальцами от чужой груди до низа живота. Минхо перехватывает его ладонь и аккуратно выворачивает, опрокидывая Джисона на кровать. Он нависает над распростёртым телом и закрывает глаза, чувствуя руки младшего на своей пояснице. — Если честно, — он поводит головой из стороны в сторону, когда Хан ведёт ногтями по его спине, — я устал скрываться здесь. — Знаю, — отвечает Джисон и его руки оказываются прижатыми к подушке, — Но ты же понимаешь, что мы тут только из-за… Минхо удобно устраивается сверху и разминает шею. Ещё пару недель назад вся ситуация с Чаном не казалась такой гнетущей, а потом появился Хёнджин. Его испуг, нерешительность, интерес, а потом влюблённость не в того то выбивали почву из-под ног Ли, то возвращали её обратно. Иногда, видя взгляды Хвана, Минхо душил в себе желание вырвать ему сердце и принести его Чану на блюдечке. — Хёнджин, — вздыхает он, склоняя голову, — Слушай, а ты можешь как-то, ну… — Я не буду вторгаться в его сознание. — Хан широко открывает глаза и качает головой. — Мы уже обсуждали это. Ты же знаешь… Он не договаривает, потому что Минхо целует его, отпуская руки. Джисон обнимает Ли за шею, не позволяя отстраниться, и открывает рот. Язык старшего очерчивает ровный ряд зубов Хана и прорывается глубже. В голове мечутся мысли от прерванного разговора, но за счёт этого возбуждение ощущается гораздо острее и ни один из двоих не собирается сейчас сводить его на нет.

***

Он просыпается от вздоха. Не своего, а огромного чёрного дракона, под кожистыми крыльями которого, лежит на расстеленной на песке мантии. От утренней прохлады его защищает тепло зверя, который мирно дремлет, устроив голову на когтистых лапах. Хёнджин сосредотачивается на своих ощущениях и с удивлением чувствует, что внутри него будто что-то изменилось. И не только внутри. Он поднимает руку и оглядывает её. Длинные чёрные ногти, больше похожие на когти, украшают пальцы, а боковые резцы во рту кажутся длиннее обычного. Да, он читал об этом в одной из книг, которую ему давал Хан. Физиологические изменения — одно из последствий близости с драконом. Хёнджин чувствует, как сердцебиение ускоряется от подкатывающего к горлу ощущения. Это что-то похожее на слабость, но только в теле. Его дух же будто стал плотнее и теперь распространяется на всё нутро. Хван прикрывает глаза ладонью, вспоминая прошедшую ночь. Хочется свернуться клубочком и не дышать, но он вместо этого только начинает смеяться. Чан просыпается и вытягивается, зевая во всю пасть. Он немного приподнимается и поднимает крылья, опуская голову. — Как себя чувствуешь? Голос дракона в отличии от человеческого кажется более низким и горловым. Крис выпрямляется и опускает голову, встречаясь взглядом с глазами Хёнджина. Тот перекатывается на спину и улыбается, демонстрируя свои новые клыки. — Пока не знаю, — отвечает он и убирает за ухо выбившуюся прядь. Чан поднимается, складывая крылья, и принимает свой человеческий облик. — Хочешь побыть один? — Нет. Хёнджин садится и расставляет ноги, наблюдая как Чан опускается перед ним и берёт его за бедра, притягивая к себе. Когда старший оказывается ближе, Хван утыкается головой в его грудь. Ему очень хочется сейчас прижиматься к чужому телу, слушать сердцебиение и ощущать дыхание. — Ты не настолько опасный как пытался меня заверить. Чан пожимает плечами. — Ты единственный пока, кто смог выжить, — отвечает он и, видя, как Хёнджин вскидывает голову, усмехается. — Я шучу. — Я бы тебе в любом случае не поверил. Хёнджин отстраняется и выпрямляется, давая Чану себя рассмотреть. Тот убирает с шеи младшего прядь волос, обнажая следы своего ночного безумия, а потом прикасается пальцами ко рту Хвана и оттягивает нижнюю губу, разглядывая клыки. — Тебе идёт, — хмыкает он. — А ты всё это время скрывал от меня свою настоящую внешность, — отвечает Хёнджин, лукаво щурясь. Он проводит ладонью по лбу Чана и лицо старшего от левой брови до середины щеки рассекает глубокий шрам. Повреждённый глаз не выглядит человеческим: белок заливает его почти полностью, а узкий зрачок, похожий на нить, останавливается в центре. — Она не особо привлекательна, — запоздало предупреждает Чан, но на его лице не появляется смущения. — А мне нравится. Хёнджин облизывает щёку старшего и в ту же секунду оказывается спиной на песке. Он нежно гладит лицо Чана будто пытаясь успокоить и тихо спрашивает: — Как это произошло? Чан опускается на локти, принимая удобное положение, и склоняет голову. — Там, где я жил раньше, мы с Минхо почему-то начали превращаться позже всех. После тринадцати это считается отклонением от нормы, а потому подвергается травле и издевательствам, — он закусывает губу и уточняет, — В основном от сверстников. Один раз нас заперли в подвале и хотели выжечь Минхо на груди метку унижения, — Чан замолкает, будто его бросает на несколько лет назад в тёмное сырое помещение, и пожимает плечами, — а я просто кинулся его защищать. — Надеюсь, они пожалели об этом. Чан ничего не отвечает, а только дотрагивается до волос младшего, глядя мимо. Его взгляд кажется холодным и застывшим, потому Хёнджин начинает говорить, чтоб разрушить неприятную тишину. — Знаешь, я жил в Хаяно. — Чан моргает и будто приходит в себя. — Мама умерла, когда мне было десять и меня забрал к себе сосед, — Хёнджин усмехается и тихо добавляет, — для того, чтоб забрать себе наш участок. Я сбежал в пятнадцать, когда узнал, что у меня есть родственники в Джихай. — Старший сводит брови, внимательно слушая каждое слово. — Я три года пытался добраться туда, пока не оказался там, где ты нашёл меня со стрелой в плече. Если бы в этой жизни я хоть раз поступил правильно, — Хван поднимает брови и грустно заканчивает, — то был бы уже мёртв. Хёнджин встаёт и тянется за мантией, а Чан садится на песок и поднимает взгляд на небо. Солнце почти в зените, а с моря налетает солёный бриз. Неожиданно он замирает, понимая, что что-то упустил между строк рассказа младшего. Вот, точно. Он быстро поднимается и хватает Хвана за запястье. — Каким был твой первый раз? Хёнджин смотрит ему в глаза и видит только черноту, а потому не пытается уйти от ответа. Он отцепляет руку Чана и прикладывает пальцы к его виску. Боль, стоны, стыд, заломленные за спину руки. Всё это сменяющимися картинками взрывает сознание старшего. Он слышит голос, который со всхлипами произносит одно и то же имя, но не может разобрать какое. Хван опускает руку и переводит взгляд на горы, а потом делает выдох и оборачивается к Крису, ещё не думая, что сейчас точно тот самый момент, который должен перечеркнуть всё, что было до него. — Будешь моим последним? — спрашивает он и вздрагивает, вцепляясь в чужие плечи, когда старший берёт в ладони его лицо.