Настоящая любовь

В аэропорту одиноко. Рядом вся «команда», с которой Юнги будет выступать, но, не смотря на это одиноко. Юнги чувствует себя брошенным. Он не знает сколько ещё минут ждать своего рейса, ему как-то наплевать. Наплевать даже на то, куда он летит. Чонгук не пришёл. Мысли об этом слишком мешают. Их бесконечно много для Юнги. Он внезапно понимает, что теряет сейчас Чонгука. Теряет не просто друга, а теряет своего «Зайчонка», теряет свой воздух. Чонгук знал, что сегодня Мин улетает, знал время вылета, знал адрес аэропорта. Но не пришёл. Даже не написал. Руки Юнги дрожат, когда вместо того, чтобы написать Чонгуку и спросить как он там вообще, он набирает номер парня, которого знает всего-то несколько дней. Набирает, потому что не хочет сейчас копаться в себе, потому что хочет успокоиться. А спокойствие ассоциируется с недавних пор только с парнем из бара. — Слушаю. — Хосок отвечает сразу. Юнги кажется, что он даже и набрать то толком не успел, всего один гудок услышал в трубке. Он теряется от такой скорости, забывая все слова. — Как ты? — Как-то тихо, скомкано, с опаской. Руки всё так же дрожат. Он до последнего не хотел звонить, сопротивлялся своим же мыслям, отговаривал самого себя. И в итоге не сдержался. — Я? Я в порядке. Рад тебя слышать. — Голос Хосока звучит и правда так, будто он рад. Причём искренне рад. — Как ты? — Юнги слышит на заднем фоне звук зажигалки, которая, кажется, не поддаётся Хосоку, выдавая его. — Ты куришь? — Чон замирает на минуту, даже не дышит, и Юнги чувствует, что у парня, кажется, не всё «в порядке». — Да. — За коротким словом следует глубокий и уставший выдох. — Где ты? — У тебя ведь не всё в порядке, верно? — Юнги избегает вопросов о себе как только может. Совершенно не хочется говорить о своей жизни. Даже думать не хочется. — Я просто устал. — Юнги понимает, что если бы Хосок захотел, то поделился бы, и решает не доставать расспросами. Именно в этот момент в аэропорту объявляют посадку на самолёт, в котором полетит Мин. — Улетаешь куда-то? — Да. На три месяца. — Юнги сам не знает зачем сообщает эту информацию Хосоку. Ему просто нужно с кем-то поделиться. Он впервые хочет рассказывать кому-то о себе самую грязную правду. Пусть тур это совсем и не «грязная правда», но и этим хочется поделиться. — Хорошего полёта. — Юнги слышит, как Хосок затягивается сигаретным дымом, и, внезапно, понимает, что хочет сейчас сидеть рядом и пить кофе или чай, забрав у Хосока сигарету и запретив ему портить свои лёгкие. — Звони в любое время, даже ночью. — Пусть Мин и говорит это просто так, но Хосок отчётливо знает — он говорит это не просто так, он хочет, чтобы кто-нибудь не забывал о том, что он существует, чтобы кто-нибудь переживал о нём и заботился. — Хорошо. — Наступает минутная тишина. Хосок не затягивается сигаретой, пусть Юнги этого и не слышит, он успокаивается, размышляя о том, что этот парень позвонил именно ему. Юнги же успокаивается, ему становится легче дышать, а мысли больше не выходят за грань. — Тебе, наверное, пора? — Чт.... — Мин резко понимает, что именно его самолёт сейчас будет улетать. Он оборачивается назад, видя, как его ребята уже собираются и в суматохе показывают ему, что пора на посадку. — Да, ты прав. — Удачи там. — Чон отключается первым, не вынуждая Юнги что-то ещё отвечать, за что тот ему безумно благодарен. Мысли и чувства уходят на второй план до тех пор, пока Юнги не садится в самолёте на своё место. И только при взлёте Мин снова задумывается о Чонгуке, понимая, возможно, очень важную вещь: Чонгук отпустил Юнги. Пора бы и Юнги отпускать Чонгука. Пора бы начать новую жизнь.

***

Чонгук просыпается лишь к обеду, потому что ночью долго не мог уснуть. Мысли всё лезли в голову, причём разные мысли. От самой яркой и счастливой до самой пасмурной и грустной. Просыпается Чонгук, понимая, что его будильник не сработал, понимая, что он не проводил друга в тур и чувствуя за собой вину. Он обязательно извиниться. И его обязательно простят. Ведь как можно не простить того, кого любишь до безумства лучшего друга? Всё уходит на второй план, когда из кухни доносятся звуки готовки. Чонгук встаёт, немного потягиваясь и забывая снова о том, что нужно написать Юнги, и медленно идёт на кухню. Не заходит, просто стоит у входа, чуть опираясь о стену и надеясь, что его не заметят. Тэхён напевает какую-то песню себе под нос, улыбаясь своим мыслям и готовя блинчики. На нём белая майка, которая чуть больше него, и коротенькие шортики. А его волосы растрёпаны как-то по-особенному. Наверное, когда любишь человека, всё по-особенному. Чонгук не может запретить себе наслаждаться таким домашним видом своего любимого человека, своего Тэхёна. Чонгук не знает, но Тэхёну готовить непривычно. Он вроде знает и умеет, но готовит очень редко. Сейчас почему-то просто хочется. Хочется порадовать Чонгука. — Надеюсь, ты любишь блины. — Тэхён поворачивается как-то неожиданно, и Гук понимает, что его спалили. — И чего ты просто смотришь? — Давно заметил? -Тэхён смеётся счастливо и искренне, не понимая, как можно быть таким милым. У него белые нежные волосы, которые после сна растрёпаны, точно так же, как и у самого Тэхёна, голый торс и спортивные штаны, тату на правой руке. Чонгук будто ангел. Ангел, которого Тэхён не заслужил. — Я слышал, как ты встал. — Ким выключает плиту, осторожно подходя к Чонгуку, по пути убирая с глаз волосы, которые мешаются. — Выспался? — Тэхён делает то, что никто из них не ожидает в этот момент. Даже сам Тэхён, к слову, не ожидает. Он кладёт свои руки на плечи Чонгука, вставая максимально близко, и просто смотрит в его глубокие глаза. Ему захотелось — он сделал. — Да. — Чонгук обхватывает нежно талию Кима, благодаря мысленно всех, кого только можно, за такую возможность. Тэхён же опускает глаза ниже — на губы. И удержаться не получается. То-ли Чонгук первым тянется за поцелуем, прикрывая глаза, то-ли Тэхён. Да и неважно это. В груди что-то ёкает, защемляет резко. Мыслей нет, воздуха тоже, сердце не бьётся. Никто из них поцелуй не углубляет. Они так и стоят, прижавшись губами к губам, задыхаясь от ощущений, выдыхая горячий выдох в поцелуй. Чонгук зажмуривает глаза и сильнее склоняет голову вправо. Ким не сопротивляется, позволяет углубить поцелуй. Чонгук нажимает большим пальцем на его подбородок, заставляя распахнуть губы, и скользит языком внутрь. Внутри всё переворачивается. У обоих. Делает миллион кругов, обвивая, кажется, всю Землю. Или даже всю систему планет. Тэхён отрывается первым, перебирая волосы на затылке Чонгука и снова заглядывая в эти ангельские глаза. Губы у Чонгука мягкие, вкусные и… и любимые? — Я люблю тебя, Гук. — Тэхён не понимает зачем говорит это, он не управляет собой, своими действиями, своими мыслями. Что-то тянет его к этому парню с белыми волосами и ангельским запахом. От Чонгука пахнет ангелом. Не то, чтобы Ким знал, как пахнут ангелы. Ему просто подсказывает его сердце. Чонгука хочется оберегать, хочется любить, хочется заботиться о нём, спрятать от всего мира, чтобы ни один человек, такой как Тэхён и Богом, не смел обидеть его. И Тэхён понимает, что если он и правда хочет оберегать этого ангела, который не приспособлен к жизни на Земле, который создан лишь для ласк, нежности и любви, то ему придётся измениться. В корне измениться, забыть о прошлом и жить новой жизнью, став новым человеком. — И я тебя люблю. — Шёпотом, нежно и заботясь. Смотря в душу через глаза так, что там всё переворачивается с ног на голову. Все устои, которые были до Чонгука летят к чертям. У Тэхёна ноги подгибаются из-за присутствия парня рядом, в такой-то близости. Ким понимает, что готов меняться, работать над собой и заботиться не только о себе. Ради Чонгука готов. И Тэхёну хочется кричать на весь мир лишь об одном: Чонгук, ты заслуживаешь счастья. И я постараюсь сделать всё, чтобы ты был счастлив. Клянусь, Чонгук.