Настоящая любовь

Юнги впервые просыпается раньше хозяина квартиры. Встаёт без головной боли, но с лёгкой слабостью во всём теле, и идёт на кухню. Находит вчерашнюю пачку сигарет, которую Хосок забыл видимо вчера спрятать, и решает закурить, пока наблюдающий за ним парень ещё мило посапывает в кроватке. Это правда мило. Для Юнги видеть, как кто-то спит, даже как-то искренне, тайно и сокровенно. Будто он видит то, что вовсе не должен. Только Юнги открывает окно и закуривает, делая первую затяжку, как на кухню заходит Хосок, который тут же сонно подходит ближе и забирает молча сигарету. Не выкидывает. Делает затяжку и отдаёт обратно, что удивляет в каком-то смысле Юнги. - Даже не выкинул? - Мин смотрит пристально за тем, как Хосок подходит к раковине, умываясь холодной водой и пытаясь прийти в себя. - Если хочешь угробить себя, то зачем я буду мешать. Это вроде как не моё дело. - Как-то обессиленно и смирившись выдыхает весь помятый после сна Чон. Юнги от такого тона разочаровывается сам в себе и тут же тушит сигарету, выкидывая её. - Я сегодня домой поеду. Уже лучше вроде стало. Не хочу тебе тут мешаться. - Мин поджимает под себя одну ногу, поставив её на подоконник и согнув в колене, после чего кладёт на колено свой подбородок. Ему как-то и правда уютно здесь. Нельзя к этому привыкать. - Ты мне не мешаешь. Не говори глупостей. Если нужно, то можешь остаться. - Хоби открывает холодильник, находя там что-то для завтрака и начиная готовить. Даже не обращая своё внимание на парня, сидящего у него на подоконнике. Будто так и надо. - Ты же будешь есть? - Останавливаясь на несколько минут, вдруг спрашивает эта "хозяюшка", как назвал бы Хосока Юнги. - Буду. - Хосок кивает сам себе и продолжает возиться с готовкой еды. - Я бы остался. - Неожиданно даже для себя вдруг произносит Мин, спеша выкрутиться как-то из того, что наговорил. - Но у мне надо будет уехать. - Отлично. Вообще никак не выкрутился, но запутал сам себя ещё больше. - Можешь потом приехать. - Хозяин квартиры говорит так, будто они с Мином уже года два живут вместе, после чего начинает раскладывать такой скромный завтрак, как омлет по тарелкам и ставить всё на стол. - Продукты не успел купить после смены и пар, поэтому только так. - Мне и этого хватит. - Юнги слезает с подоконника и садится за стол напротив Чона. - Ты сказал пар? Ты учишься? - Почему-то решает узнать хоть что-то ещё о парне, который "спас" его от большинства ошибок в одну не очень то прекрасную ночь. - Учусь. На менеджера. А ночью подрабатываю барменом, как ты уже понял. - Хосок попутно наливает им обоим кофе и наконец садится за стол, начиная завтракать. - Круто конечно, но ты, наверно устаёшь сильно. - Бармен просто кивает, видимо не собираясь что-то отвечать на это. Все устают. Он уже привык. Что тут такого? Его же с детства учили, что если хочешь чего-то добиться, то нужно прикладывать все усилия. Единственный, кто поддержит тебя в трудную минуту - твой позвоночник. Жестоко, но справедливо. - А откуда квартира? - Юнги вдруг осознаёт, что если Хосок студент, то маловероятно, что у него есть столько денег на квартиру. - Квартира сестры. Она сейчас в другом городе живёт с родителями, поэтому я живу здесь. - В этот раз уже Мин просто кивает, не решаясь спросить что-то ещё и начиная молча есть. Пытаться есть, потому что организм из-за долгого отсутствия еды в желудке как-то не сильно принимает еду. Остаток времени они проводят в тишине. После завтрака Юнги начинает собираться, пока Хосок моет посуду и переодевается из домашней одежды в уличную: джинсы и майка. Сейчас он выглядит как-то более свободно, нежели тогда, в баре. Юнги замечает это. Сам переодевается в то, во что пришёл в клуб. - Заберёшь эти вещи с собой может? - Хосок именно так реагирует на протянутые ему его же вещи, которые носил эти дни Юнги. - У тебя так много вещей? - И правда. У обычного студента так много вещей, что он их раздаривает незнакомым людям. Хотя они уже и не незнакомые друг для друга, но всё же. - Нет. Просто хотел как-то сделать приятно что ли... - Чон мнётся на месте, как маленькая девочка-фанатка. - Спасибо. - Юнги просто складывает их в пакет, решая больше не смущать парня своими допросами, и продолжает собираться, забирает телефон у Чона, не проверяя даже включен ли тот. В этой квартире как-то совсем не до телефона. Уже через полчаса они вместе стоят у подъезда и ждут такси, вызванное Мином. Резко хочется курить. Наверно, если бы не Хосок, то Юнги бы выкурил уже пачку, наплевав на своё здоровье, но он держится. Машина подъезжает прямо к ним, и только сейчас Юнги задумывается о том, а интересовался ли кто-нибудь его отсутствием? Нужен ли он сейчас кому-нибудь? Или за все эти несколько суток о нём помнил и волновался только бармен из ночного клуба? - Скажи своё номер. - Юнги вдруг тянется за телефоном в карман, собираясь записать телефонный номер в книжку контактов. - Потом запишешь. - Хосок протягивает ему маленькую бумажку со своим номером. - Кажется тебе пора. Ты звони, в любое время суток. Даже ночью. И не пей так много, лучше позвони мне и выпьем вместе, тебе нельзя одному пить кажется. И прекращай так много курить. - Словно мамочка перечисляет всё это Чон, до тех пор пока Юнги не обнимает его крепко-крепко, но нежно. - Обязательно всё постараюсь выполнить. Спасибо. - Юн закрывает глаза, пока обнимает этого парня, улавливая последние нотки этого уюта, после чего жмёт руку и садится в такси, помахав из окна. Резко становится одиноко, тихо и холодно. Мин решает наконец включить телефон, проверить уведомления и создать новый контакт. Вы когда нибудь пропадали из сети на несколько дней? Не отвечали на звонки? Наверняка, заходя потом в телефон, вы ожидаете увидеть уведомления, чтобы понять, что вы кому-то нужны и кто-то за вас волнуется. Юнги тоже ожидал. Как-то больно включать телефон и не видеть ни одного звонка или сообщения по типу "как ты?". Чтобы не заострять своё внимание на грустном, Юнги решает набрать Хосоку. Уже. - Просто подумал, что ты должен знать мой номер. - Произносит сразу же, как только Чон отвечает на звонок. - Ты правильно сделал, спасибо! - Мин почему-то чувствует, что парень на другом конце этого звонка улыбается как-то искренне и немного грустно. От этого по его телу расплывается какое-то удивительное тепло. Будто он кому-то нужен. - Я уже подъезжаю, поэтому придётся отключиться. - В ответ ему лишь тихо "угукают", и звонок прерывается гудками. Машина останавливается у знакомого подъезда, в котором находится отдельный мир, существующий лишь для Юнги. Парень оплачивает проезд и выходит на улицу. Пора возвращаться в реальность. В ногах всё ещё немного присутствует слабость, а организм потряхивает изнутри от температуры, которая резко начинает подниматься. Заходя в свою квартиру, Юнги сразу летит к аптечке, пытаясь найти хоть что-то жаропонижающее. Такое, к счастью, находится, хоть и одна таблетка на самом дне всей коробки с лекарствами. Выпивая её, Мин переодевается в более комфортную для него в данный момент одежду. Он одевает чёрную майку с коротким рукавом и такие же чёрные джинсы с порванными коленками. После чего ложится на диван, потому что стоять сил больше нет, сидеть тоже сил немного. Юнги вспоминает о Чонгуке. Он не забыл о нём ни на секунду, но сейчас наконец-то может позвонить. Гудки не успевают даже начаться, как его "Зайчонок" отвечает на звонок. - Юн, ну наконец-то, я уже начал переживать. Всё хорошо? - Голос у Чонгука такой родной, бархатный и искренне переживающий. Юнги скучал по нему. - Всё хорошо, Гук. Может сегодня встретимся у меня? - Юнги должен сказать важную новость и поговорить с Тэхёном желательно, поэтому он продолжает, надеясь что Чонгук не будет против приехать с Тэхёном. - Если хочешь, то и Тэхён может поехать с тобой. - Конечно мы приедем. С радостью. - Юнги слабо улыбается самому себе. - Жди часа в четыре. - Впереди трудный разговор, а пока он слышит гудки. Чонгук отключился. Первый. Понимание этого вдруг отдаётся болью где-то в груди. Чонгук никогда не сбрасывал звонок первым, всё время говорил, что не может и ему неловко, а теперь... А теперь там есть Тэхён. Теперь в Юнги нет такой нужды. Одиноко. Холодно. Будто вся квартира пропиталась противным, режущим по венам холодом. Будто Юнги не дома, а где-то на улице, стоит один под дождём. Брошенный щеночек, который вдруг оказался никому не нужен. Это сравнение придаёт ещё больше боли, и, теперь, когда Юнги наконец-то один, он может позволить себе быть собой. По щеке течёт одинокая слеза. Будто не из глаз, а из сердца, из души. Ноги сами несут Юнги на кухню. Краем глаза он замечает время на настенных часах. 14:03. До прихода Чонгука и Тэхёна ещё два часа. Уйма времени. Можно сдаться самому себе, признав поражение. Юнги, уже в слезах, берёт со стола маленький ножик и садится на пол. Он достаёт из кармана сигареты, закуривая первую, не выпуская ножик, и давясь дымом из-за того, что нос заложен. Легче не становится. В памяти снова моменты с Чонгуком. Их первое знакомство, Гук ведь тогда был совсем ещё ребёнком можно сказать. Юнги его таким и считал. Два года дружбы. Прогулка под дождём, потому что Чонгуку захотелось. Тогда Юнги, смотрящий на убегающего от него Чонгука, который во всю смеётся и весь мокрый от небесных капель, кажется, что-то почувствовал. Что-то. Юнги горько усмехается, рассматривая острый нож в своих руках. Это было уже не что-то, это было начало его самых великих чувств. Он не знал ещё тогда о том, что он окажется таким однолюбом и собственником. Несчастным собственником. Юнги снимает с себя свою чёрную майку. Становится ещё холоднее. Странно - на улице лето, июль, жара, а ему холодно будто там январь, его знобит. Третий год знакомства с Чонгуком. Юнги тогда ещё не до конца понял, что влип по полной, но уже начал уделять глупым, как он тогда считал, чувствам внимание. Однажды они сидели у Чонгука и пили кофе. Его зайчонку приспичило сходить в душ. Юнги до сих пор немного смешно вспоминать тот неловкий момент. Только подумать: Чонгук выходит из душа, в одних спортивных штанах, а Юнги зависает на его худом на тот момент торсе. Ему вдруг резко хочется расцеловать каждый сантиметр его мальчика, пройтись по нему своими руками, изучить, поставить гордую метку в своих и Чонгука мыслях "моё". Его мальчика. "Моё". Сил сдерживать себя Юнги больше не находит, и на его ключице расцветает сразу две кровавые полосы от ножа. Не больно. Нисколько. Не заглушает ту душевную боль, которую сейчас он чувствует. Следом ещё две, уже более глубокие. Не его Чонгук мальчик. Никогда им не был. Никогда им не будет. Никогда Юнги не поставит эту метку под названием "Моё". Ему нельзя, хозяин его души - Чонгук - не позволит, не разрешит, не поймёт. Хочется провести ножом по лицу, расцарапать себе всё тело, оставить шрамы не только на ключицах. Хочется до безумия. Но Юнги не позволяет самому себе. Первый сон про чёртова Ким Тэхёна, про который ему тут же рассказывает Чонгук. В красках рассказывает. И Юнги вдруг резко становится всё понятно - можно даже не надеяться на то, что они когда-нибудь будут вместе. Но разве сердцу объяснишь? Разве можно убить эти чувства? Надеясь на то, что чувства убить всё ещё можно, Юнги оставляет сигарету на где-то на полу и наносит ещё два кривых пореза прямо поверх тех, что сделал ранее. Чувства нельзя даже заглушить. Они слишком искренние. Юнги в Чонгука бессовестно, бесконечно, безответно влюблён. Влюблён. Для Юнги это звучит слишком по-детски, будто это минутное увлечение, о котором он уже через час забудет. Он бы даже не сказал, что он "любит" Чонгука. Ему кажется, что это не описывает всё, что испытывает он к Чонгуку. Любить можно сейчас, а завтра уже спать с другими. Юнги же себе даже в пьяном состоянии не позволяет. Это больше чем любовь. Не хватит, наверно, и всех слов мира, чтобы описать его чувства. Это ли чувствовал верный Хатико, когда ждал своего хозяина? Ещё три пореза, уже вразброс по ключицам, стараясь лишь не задеть кожу на шее, но, кажется, задевая плечо. Кажется, сильно задевая. Юнги чувствует, как холод окутывает его ещё больше, он начинает дрожать. Ему эта любовь поперёк горла. Он задыхается от своей любви к Чонгуку. И если его Зайчонок чувствует именно такую любовь по отношению к Тэхёну, то он правда счастлив за них. Мин смотрит на часы. 14:58. Ещё какой-то час остаётся в запасе, поэтому Юнги решает, что пора бы уже вставать и приводить себя в порядок. Сигарета, отложенная на пол, уже давно потухла, а закурить ещё одну он не решается. Юнги встаёт с пола, выкидывая сигарету и смывая кровь с ножа. Интересно - решится ли он когда-нибудь нанести себе смертельные порезы? Ведь теперь он уже точно не нужен Чонгуку. Он ставит чайник, надеясь, что его гости не откажутся от кофе или чая. По торсу стекают дорожки алой крови. Юнги поднимает с пола свою майку, немного застывает на месте, думая о чём-то, и, лишь потом, направляется в ванну. Уже там застревает у зеркала, разглядывая нанесённые им порезы. Зрелище откровенно жутковатое. Весь его торс в крови, но это нисколько не пугает. Даже голова вроде не кружится, да и холод больше не окутывает тело. Или ему просто кажется. Ещё через несколько минут, уже после холодного душа, Юнги стоит у того же зеркала, перебинтовывая свои порезы, чтобы ослабить боль, которая стала больше чувствоваться, чтобы, если что-то случится, и он заденет раны, не показать Чонгуку, что ему больно. Эти порезы - личное. Настолько же сокровенное и секретное, как и любовь к его лучшему другу. Чонгук и Тэхён приезжают раньше на целых полчаса. Юнги рад лишь тому, что успел подлатать себя. Ещё он рад Чонгуку. И Тэхёну, наверное, тоже рад, ведь его любит Чонгук. Этот маленький и милый, ведь именно таким его считает Юнги, Зайчонок набрасывается на него с объятьями, как только открывается дверь. - Где ты пропадал несколько дней? - Всё ещё обнимаясь, проговаривает Чонгук. - Я же скучал безумно! - И именно поэтому не звонил и не писал, даже не пытался, конечно. - Дела были, Гук. Я тоже скучал! - По всему телу разливается вымышленное тепло. Он то как раз-таки скучал по Чонгуку. - Это Тэ, ну хотя ты знаешь, но вдруг забыл. - Выпаливает за секунду Чонгук, слезая со своего друга. - Я помню. Рад видеть. - Юнги протягивает свою руку для рукопожатия, и ему отвечают тем же. - Я тоже помню. Взаимно. - Тэхёну будто неловко, но на самом деле он ничего не чувствует. Хочется просто немного другого, а не сидеть и не пить кофе или чай с каким-то там Юнги - лучшим другом теперь парня. - Чай у вас найдётся? - Ким искренне надеется, что у него получается быть радостным и не напряжённым. - Кстати, чай. - Мин, в шутку, бьёт себя по лбу, делая вид, что совсем забыл. - Гук, может ты сбегаешь в магазин напротив? Я просто совсем забыл, что у меня кончилась заварка. - Конечно. Я быстро. - Чонгук уже собирается выходить, обойдя объект своего обожания, но останавливается у двери. - А может ещё что-нибудь? - Да, купи что-нибудь к чаю пожалуйста. Я потом отдам деньги. - Чонгук, как счастливый ребёнок, вылетает из квартиры, прикрывая дверь. - Это ведь не просто так? - Догадывается Тэхён. Что-то не верится, что отсутствие чая совершенно случайно. - Ты прав. - Юнги и Тэхён выглядят как очень давние враги, ненавидящие друг друга всем своим сердцем и готовые накинуться с оружием или просто с кулаками. - Слушай, с твоим Чонгуком ничего не случится. - Ким выплёвывает это так, будто ему от слова совсем плевать хотелось на то, что может произойти с Чонгуком. Юнги такого тона не выдерживает, припечатывая Тэхёна к стене и держа за шею, улавливая на минуту страх в глазах напротив. - Он тебя, сука, любит. И, если ты хоть капельку сделаешь ему больно и заставишь чувствовать какую-либо боль, я тебя из под земли достану. - Мин не собирается отпускать Тэхёна, но как только тот вдруг хватается за его руку, он решает, что можно и отпустить. - А ты что, хотел быть на моём месте? - Ким лишь подливает масла в огонь, от чего Юнги решает, что ослаблять хватку ещё рано. - Ну прости, не каждому дано. Или каждому? Я же не знал его раньше. Многие ли побывали в "его окрестностях", не подскажешь? - Юнги отходит чуть назад, замечая, как Тэхён потирает горло и хватает больше воздуха. - Не смей говорить о нём, как о каком-то щенке или как о какой-то шлюхе. - Вот она. Точка кипения. Достигнута. Юнги со всей силы бьёт Тэхёна по щеке. И удар выходит настолько сильным, что Ким не находит в себе сил устоять и падает на колени, из его губы, кажется, даже идёт кровь, но Юнги не обращает на это внимание. Точно так же, как и не обращает внимание на боль в районе ключиц, свежие порезы продолжают кровоточить, но ему как-то не до этого. - Ещё надо узнать сколько тебя поимело. - Мин уходит на кухню и уже оттуда добавляет последнее. - Чтоб заботился о нём и любил. Надеюсь мы поняли друг друга. Тэхён, пока Чонгук не пришёл с магазина, находит ванную, смывая кровь и рассматривая покрасневшую щёку, искренне надеясь, что Чонгук не заметит, но решая перестраховаться и замаскировать следы тональным кремом, который всегда носит с собой. Им обоим не нужны проблемы. Ким цепляется за свой стеклянный взгляд в зеркале, взгляд, в котором читается готовность убить каждого. Он слышит, что дверь открывается и заходит Чонгук, слышит, как тот идёт первым делом к Юнги на кухню. Богом учил отвечать, когда тебя обижают, но сегодня Тэхён не ответил, не ударил в ответ, будто знает, что не просто так ему достаётся. - Заай, у тебя всё хорошо? - Тянет из коридора Чонгук. На минуту Юнги хмыкает как-то слишком печально. "Зай". Как же.. Иронично? - Да, солнышко. - Тэхён выходит наконец из ванной, пытаясь утихомирить свою злость. Он целует Чонгука в губы и тут же уходит на кухню, встречаясь взглядом с Юнги. Этому парню врагов не хватает? - Чай уже готов, пойдёмте? - Юнги не садится за стол до последнего, ему не хочется, его воротит от мысли, что напротив будет сидеть Тэхён и обнимать Чонгука. Лишь когда Гук одёргивает его, он приходит в сознание. - Юн, ты какой-то напряжённый сегодня. Что-то случилось? - Чонгук переживает, это можно с лёгкостью увидеть в его глазах. Он любит Юнги. Очень сильно любит. Но не такой любовью, какой любит его сам Мин. - Да так, ничего особенного. - Ничего особенного. Всего лишь истерика, всего лишь порезы на ключицах, всего лишь хуёвое состояние, всего лишь... любовь к лучшему другу. А больше ничего и не случилось. Пустяки, верно же? - Просто хотел сказать, что завтра уезжаю в тур. - Можно подумать, что Мин врёт, но это совершенно не так. У него и правда начинается тур с сольными песнями по некоторым городам. И сейчас это, кажется, даже к счастью. - Сколько тебя не будет? - Глаза Чонгука заметно грустнеют, но тот старается не подавать виду. Глупый. Юнги ведь всё замечает, всё чувствует на себе. - Где-то три месяца. Раньше никак. - Где-то внутри что-то сильно ёкает у обоих. Три месяца. Целых три месяца. Юнги вернётся только в октябре, когда уже наступит осень и начнут опадать листья. Для Юнги эти три месяца - целая вечность, но в то же время - глоток свежего воздуха, спасение. Целых три месяца не придётся видеть то, как Тэхён и Чонгук живут друг с другом. Целых три месяца на то, чтобы хоть как-то остыть и засунуть свои чувства куда-нибудь по-дальше, спрятать так, чтобы никто к ним путь не нашёл, а желательно вообще убить. Целых три месяца, чтобы попытаться себя не убить. Себя, а не чувства. Когда-то же это всё равно пройдёт, верно? Для Чонгука эти три месяца - неизвестность. Вроде бы и Тэхён рядом, и можно нырнуть в личную жизнь с головой, побыть счастливым и забыть про всё на свете. А с другой стороны - Юнги именно сейчас нужен Чонгуку. Ему нужно, чтобы кто-то помог, подсказал и рассказал что да как, ведь это его первые отношения. Юнги смотрит на Чонгука, пока Ким пытается отвлечь их, перевести тему. Юнги не видит в Тэхёне никакой опоры, но видит, как, благодаря Тэхёну, Чонгук вдруг начинает улыбаться искренне. Юнги эту улыбку обожает и понимает с ноткой грусти, что эту самую улыбку ему приносит не он, а Ким. Никогда это не пройдёт. Никогда.