Настоящая любовь

Чонгук просыпается от боли в голове и тошноты, оглядываясь по сторонам. По ощущениям он не спал вовсе, но часы показывают, что спал, и вроде бы даже не мало спал. Он встаёт, немного пошатываясь и направляясь на кухню. В гостиной на диване спит Юнги, вернувшись комочком, и ему вдруг становится стыдно за то, что сделал другу столько нервов. На кухне пахнет куриным бульоном, который варится на плете, и сигаретами. Высокий и худой парень стоит у окна, поворачиваясь тут же в сторону Чонгука. Хосок пришёл к утру, сменяя Юнги и укладывая его спать. — Доброе утро. — Первое, что решает произнести парень. — Как твоё самочувствие? — Могло бы быть и лучше. — Кривит Чонгук в ответ, набирая холодной воды из крана. — Никто, кроме тебя, в этом не виноват. — Решает напомнить Хосок. — Мы, кстати, так и не поговорили после знакомства. Хотя ты обещал. — Он понимает, что для разговора не время, но и откладывать больше смысла не видит. — Слушай. — Морщась от боли в голове и во всём теле, произносит Чонгук совершенно неслышно. — Как я понял, ты здесь как психолог. Так вот, никакой психолог мне не нужен, и я не собираюсь с тобой ни о чём разговаривать. Особенно, если ты решил покапаться во мне и в моих чувствах. — Чонгук, — Хосок подходит ближе, разворачивая парня к себе лицом, — я не психолог, но правда могу тебе помочь хоть как-то. И если ты не думаешь о себе, то подумай хотя бы о своём друге, который ночами не спит, разыскивая тебя по всему городу, курит чуть ли не каждые полчаса и почти не ест из-за стресса. Если тебе всё равно на себя, то ему и мне нет. — Чонгук лишь кивает, обходя Хосока и скрываясь в гостиной, добавляя на последок сухое, холодное и, будто бы, прогнившее: — Я тебя услышал. А Хосок так и остаётся стоять по середине кухни, медленно моргая, и понимая, что его никто не услышал. — И всё-таки. Давай поговорим. — Заходит в спальню вслед за парнем, Чон, вовремя прийдя в себя и решив не оставаться один на один со своими мыслями. Пока что. — О чём? — Злобно рычит Чонгук, присаживаясь на край кровати. — Ты же понимаешь, что Тэхён того не стоит? Ты гробишь своё здоровье просто так и даже не пытаешься это изменить. — Хоби подходит медленно ближе, надеясь, что его всё-таки пустят в зону чужого комфорта и депрессии. — Откуда тебе знать, чего стоит Тэхён? — Усмехается хозяин квартиры, а у самого голова кружится, в глазах мутнеет, а в мыслях только Тэхён. Тэхён. Тэхён. Тэхён. Тэхён, которого хотелось любить вечно. Тэхён, привязаться к которому хватило всего три месяца. Тэхён, воспоминания с которым самые счастливые. Чонгук думает, что Тэхён стоит всего. И если бы только он мог, он бы всё отдал, лишь бы ещё раз прикоснуться к нему, увидеть любовь в его глазах, почувствовать его нежные губы и мягкие прикосновения. Если бы он только мог. — Если он ушёл к другому, то он этого не стоит. — Хосок замолкает на несколько минут, просверливая взглядом парня, сидящего на кровати, и боясь сделать ещё шаг и сесть рядом. Боясь спугнуть. — Тебе всё равно когда-то придётся его отпустить. Я не говорю, что ты должен всё забыть, ненавидеть его или что-то в этом духе. Нет. Ты можешь любить его хоть всю жизнь, но его придётся отпустить. Отпустить, чтобы было легче и тебе, и ему. Придётся идти дальше, придётся учиться жить без Тэхёна, но ты не обязан его не любить. Тебе никто не смеет запрещать что-то чувствовать, но ты должен понимать, что мир не стоит на месте, и даже Тэхён двигается дальше. — Чон всё-таки делает этот шаг и присаживается рядом, понимая, что его не прогонят. Не сейчас. Единственное, что хочется Чонгуку — выть волком на луну от отчаяния. Хочется бить посуду и кричать, устроив истерику. Хочется разорвать себе кожу, потому что физически невыносимо. Чувство будто Тэхён въелся в кожу, пропитал своим запахом, своими чувствами, собой. Собой, которого не существует. Своей маской. Чувство будто Тэхён не в сердце, будто он течёт по вене, и от того ломает. Чонгук ничего не говорит — просто кладёт свою голову на плечо Хосоку и позволяет себе в очередной раз заплакать. — Просто, понимаешь… — Хосок решает продолжить, обнимает за плечи Чонгука и легко поглаживает. — Я понимаю, что ты будешь скучать по нему, и уже скучаешь, но… он выбрал не тебя, он каждый день просыпается и выбирает не быть с тобой в твоём настоящем, хотя может прийти, позвонить или написать. Понимаешь, если он до сих пор ничего не сделал, значит ему всё равно, что дистанция между вами растёт, и вы отдаляетесь. — Чонгук громко всхлипывает, зажмуривая глаза и пытаясь успокоиться. Он всё понимает, но так больно отпускать, когда начал дышать человеком, когда понял, что такое счастье, когда привык, что он тебя любит, а ты любишь его. Куда теперь? Куда дальше? Что теперь делать? Как вставать по утрам? Зачем? Столько вопросов, а ответов у Чонгука нет. Ответы есть у вселенной. Куда теперь? Только вперёд, в будущее, и только от тебя зависит какое оно будет. Что теперь делать? Учиться жить дальше. Жить, а не существовать. Но как жить? Как жить, если любишь того, кто тебя не любит. И что вообще такое любовь? Говорят, любовь — это когда у тебя есть миллион причин уйти, но ты продолжаешь искать хотя бы одну причину, чтобы остаться. Но разве такая любовь — это не зависимость? И, если это зависимость, то что тогда любовь? Чонгук потерян. В своих мыслях, в себе самом, в одиночестве, которое теперь охватывает его с головой каждый день. Он не знает, куда идти и зачем, но почему то продолжает надеяться, что Тэхён ещё придёт, обнимет и всё будет, как раньше. Глупые надежды. Как раньше уже не будет. — Знаешь, есть люди, с которыми обязательно всё получится, которые полюбят тебя и которых полюбишь ты. И когда-нибудь это обязательно будет взаимно и надолго. — Хосок закрывает глаза, уходя в свои мысли, и, кажется, не знает, что ещё сказать. Да и нужно ли сейчас что-то говорить? — Прости. — Тихо шепчет Чонгук, еле нарушая тишину в квартире. — Что? — Хосок хочет отстраниться и посмотреть в глаза напротив, но не позволяет себе этого. — За что? — За те слова на кухне. — Чон будто жмётся ближе в поисках поддержки и тепла. Как маленький котёнок, которого выкинули на улицу. — Мне показалось, я тебя обидел. — Всё хорошо. Я тоже был резок. — У Хосока создаётся впечатление, будто они уже давно знакомы, и он начинает чувствовать ответственность за состояние парня. — Как Юнги? — Шёпот вновь прерывает глухую тишину. — Уснул только к утру. — Решает рассказать Хосок. — Он переживает за тебя. Очень. Ты ему очень дорог. Чонгук лишь кивает и закрывает глаза, погружаясь в свои мысли. Может и есть ради чего жить? Ради Юнги, ради поддержки для него. Может и правда стоит попробовать забыть прошлое? Да только как его забудешь? Да и нельзя забывать. Если ты забудешь, это повториться.

***

Ближе к вечеру, когда Чонгук снова засыпает после небольшого перекуса, а Юнги ещё даже не думает просыпаться, Хосок решает выйти в магазин, чтобы купить ещё продуктов к ужину и сигарет, потому что свой неприкосновенный месяцами запас он выкурил ещё вчера ночью из-за нервов. Сильный ветер заставляет ежиться и прятать руки в карманы. В магазине от чего-то стоит длинная очередь — одна из касс сломалась, и парню приходится терпеливо стоять самым последнем, даже не подозревая, что в квартире Чонгук совершенно не спит. Не спит, а собирает свои вещи — самое нужное, складывая как можно компактнее их в рюкзак. — Куда собрался? — Сонно спрашивает Юнги, заходя беззвучно в комнату, отчего Чонгук вздрагивает всем телом. — Неважно. — Чон обходит парня и направляется в коридор, закидывая рюкзак на плечи и обуваясь. — Важно, Гук. — Встаёт в проходе Юнги. — Мне нужно. — Продолжает упираться Чонгук, и когда он встаёт — Юнги падает перед ним на колени, не зная, что ещё остаётся делать. Он никогда не вставал на колени, ни перед кем. Никогда не признавал себя побеждённым, считая, что это унизительно. Но сейчас. Сейчас другое. — Гук, я больше не могу так. — Юнги поднимает глаза на Чонгука, показывая себя до невозможного открытым и беззащитным. Хочешь бить — бери и бей, даже сопротивляться не будет. — Зачем ты это делаешь? Зачем ты делаешь себе хуже? У меня нет сил бороться с тобой больше. Просто скажи, что ты хочешь. Я всё сделаю. Чонгук смотрит молча в ответ, а потом поправляет лямку рюкзака на своём плече и обходит своего друга, открывая дверь и уходя, не сказав ни слова. Он здесь делает только хуже, доставляет только проблемы, а сам ничем не может быть полезен. Голова немного покруживается, а ноги подкашиваются, но Чонгук, держась за поручни, всё же спускается вниз, осторожно оглядываясь по сторонам у подъезда и уходя как можно дальше и как можно быстрее, оставляя Юнги, сидящего на полу, с очередной истерикой.