Настоящая любовь

Чувство страха одолевает со всех сторон, когда беловолосый парень с горящими от гнева глазами и дрожащими руками, которые — Юнги знает — хотят его задушить, срывается. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — Кричит со всех сил Чонгук, едва ли не срывая голос. — Зачем, Юнги? Зачем ты появился в моей жизни? Зачем?! — Он смотрит будто сквозь и подходит всё ближе. — Ты! Ты разрушил наши с Тэхёном отношения! Ты! Ты испортил всё! — Чон тыкает пальцем в грудь своего друга, а по его щекам стекают слёзы. — Лучше бы я тебя не встретил! Вокруг них темно будто их закрыли в комнате, где нет ни окна, а выход они и сами не знают где. Ощущение будто стены с каждой минутой сужаются и вот-вот расплющат их. — Господи, Чонгук. — Мина трясёт, он пытается успокоиться сам и как-то успокоить парня напротив, но все его попытки проваливаются с каждой секундой всё больше. — Я люблю тебя! Открой же ты глаза! Мир крутится не только вокруг Тэхёна! — Он хватает Чонгука за плечи и трясёт, не останавливаясь словно безвольную куклу. — Он же бросил тебя, очнись! — Ненавижу! Юнги ворочается и вскакивает, просыпаясь от того, что его настойчиво пытается разбудить Хосок. Мутным взглядом и не понимая, что происходит, он смотрит на расплывчатый силуэт парня, который что-то пытается ему сказать. Сложить слова в одно предложение получается плохо. В ушах лишь звенит одно слишком громкое «Ненавижу!». Сон. Это всего лишь сон. — Что? — Юнги сбивчиво дышит словно пробежал километр, потирает глаза и пристаёт на локтях. — Выпей лекарство, у тебя поднялась температура. — Хосок стоит растрёпанный и, кажется, перепуганный, с таблеткой и стаканом воды. — Температура? — Морщится парень, но всё равно забирает всё из рук Хосока и закидывает таблетку сразу в рот. — Да. — Он наконец успокаивается, присаживаясь рядом. — Ты разговаривал во сне, поэтому я решил проверить как ты. — Юнги кивает часто-часто и понимает, что ему действительно как-то тяжело даже сидеть, а тело и правда горячее, а ещё его знобит. — Постарайся уснуть, я буду рядом. — Шепчет ему Хосок, укрывая одеялом по плечи. — Найди его. Пожалуйста. — Шепчет почти что одними губами Юнги, выдавливая из себя последние силы. — Он мне очень нужен. — Я постараюсь. — Хосоку не нужно говорить о том, кого ему стоит найти — всё и так понятно. Он замечает, как успокаивается Мин, и присаживается на пол у края кровати. И хочется сказать — я теперь всегда буду рядом. Но кто знает, как решит судьба. Юнги засыпает под пристальным взглядом Хосока, и видит во сне кошмары, которые из-за высокой температуры слишком разыгрались, но проснуться сил ему не хватает, будто бы ему это и не снится, будто он не спит вовсе.

***

К утру у Хосока появляется информация о Чонгуке. Он проверяет нет ли у Юнги температуры, пишет ему записку, оставляя её с лекарствами на столе, и как можно быстрее собирается. На улице моросит дождь, и серость неба поглощает каждого, будто не может насытиться. Хосок вызывает такси и просит водителя ехать как побыстрее. Благо — с утра не так много машин, и они добираются до полицейского участка за считанные минуты. Чон выскакивает из машины, чувствуя как напряжение и злость нарастают с каждым шагом. Хочется врезать Чонгуку за его поведение. Он не один в этом мире, ему не одному плохо, но почему-то он упрямо отказывается это понимать. Даже слушать об этом не хочет. — Здравствуйте, я Чон Хосок, вам, наверное, уже сказали. — Обращается к дежурному полицейскому Хосок, начиная немного волноваться. Всё-таки не доводилось ему бывать в полицейских участках. — Здравствуйте, да. — Вздыхает мужчина, потирая глаза. — Вы за Чонгуком? Правильно? — Да. — Кивает коротко Хосок, начиная теребить одно единственное кольцо на руке. — Ваш отец уже позвонил. — Полицейский встаёт, снимая ключи с крючка на стене, и направляется к камерам. — Мы всё уладили, как будто его здесь и не было. Постарайтесь в следующий раз не попадать ни в какие ситуации. Второй раз мы просто так не замнём. — Он больше не попадёт никуда. — Уверенно отвечает Чон, добавляя шёпотом: «надеюсь, не попадёт» Чонгука приводят потрёпанного во всех смыслах, грязные и отросшие волосы путаются на голове, ноги еле передвигаются, а запах алкоголя и табака сразу же вбивается в нос, заставляя поморщиться. Парень благодарит работников полиции и подхватывает Чонгука под руки сам, надеясь довести его до машины без проблем, но, как только они выходят на улицу, Чон отталкивает его. — Спасибо за помощь. — Морщится он, будто не желая видеть перед собой никого, и неважно откуда его только что вытащили. — Дальше я сам как-нибудь. — Выплёвывает, и у Хосока что-то трескается внутри, разбиваясь об асфальт. Так, что он больше себя не контролирует. Не контролирует, когда срывается с места, не в силах стоять и молчать. Не контролирует, когда сжимает кулак настолько сильно, что ногти впиваются в кожу. Не контролирует, когда замахивается на парня, собирающегося уходить. Сознание приходит лишь тогда, когда боль пронзает кисть будто бы насквозь, а Чонгук пошатывается и валится с ног, поглаживая одной рукой скулу, на которую пришёлся удар. — Не хило. — Усмехается Чон, пытаясь встать снова на ноги. — Не ожидал от тебя такого. — Произносит, прекрасно понимая, что играет сейчас с огнём. — Ты же милый и нежный. Правильный до мозга костей. Но ему нужна это боль. Он так чувствует себя снова живым. — Не выводи меня ещё больше. — Шипит Хосок, подходя почти вплотную к уже вставшему на ноги парню. — Ты на себя сначала посмотри! До чего ты себя доводишь? — Хмурится, пытаясь найти в чужих глазах ответ, и еле сдерживает желание пройтись по этому лицу напротив ещё раз. — А тебя это ебать не должно. — А в глазах ничего — пустота, смешанная с осколками. Будто внутри всё перелопачено давно, и не осталось ничего живого. — Да ты что? — Переходит на крик Хосок. — А кого должно? Может быть твоих дружков, которые тебя спаивают? — Он наигранно оглядывается, размахивая руками. — Так их тут нет, представляешь? Представляешь, им оказывается нет до тебя никого дела. Они только и видят, что алкоголь или ещё что-нибудь по крепче. Их уже не спасти! А вот ты сам себя туда загоняешь. В эту пропость, из которой ни я, ни Юнги тебя достать не смогут! — Чонгук хочет что-то сказать, но ему не дают вставить и слова. — Думаешь, Юнги будет вечно за тобой носиться? Ошибаешься, Чонгук! Всё когда-то проходит. Невозможно вечно нянчиться и спасать того, кто этого не желает и сам себя закапывает куда поглубже. Это как минимум бессмысленно. — Хосок выдахает и продолжает уже чише, пытаясь не кричать, но местами всё равно срываясь. — Да и Юнги уже вымотан, у него у самого сил осталось едва ли. Его организм слишком устал от всего и ослаб. Ты бы знал, что с ним произошло, когда ты выбрал остаться со своими дружками, а не уйти с нами. — Его передёргивает от воспоминаний этого момента. Хосок и сам не знает, как выдержал такой срыв со стороны Мина. Он делал то всё на автомате, боясь допустить ошибку, лишний раз дотронуться, сказать что-то не то. — Я понимаю, что это твоя жизнь, но. — Что ты от меня хочешь? — Шепчет на выдохе Чонгук, пытаясь понять, что ему вообще делать, чувствовать, говорить. Он будто учится заново жить, а никто ему в этом не помогает. И приходится делать глупые маленькие шаги самому, оступаясь чуть ли не на каждом. — Я хочу, чтобы ты понял наконец, — успокаивается наконец полностью Хосок, говоря тише, — что ты должен идти дальше. И дальше не в том направлении, в котором идут твои новые знакомые. Чонгук опускает голову и понимает, что ему правда стыдно. В который раз. Но у него нет сил идти дальше, и он не знает, где их искать. Да и потом. «Дальше» звучит так страшно. Придётся шагнуть в неизвестность своими неумелыми шагами, пошатываясь и оступаясь раз за разом. Только теперь придётся ещё и подниматься на ноги каждый раз, чтобы продолжить путь в это «дальше», а не оставаться на дне. И это так страшно. Так страшно от того, что не знаешь, хватит ли тебе сил. А если не хватит, то куда потом? Что делать? Где их снова брать? Да вот только и на дне оставаться безумно страшно. Здесь тьма, всепожирающая, которая ничего не щадит, которая съест тебя и не заметит даже. Разбитый телефон вибрирует в кармане, и Чонгук достаёт его, включая и рассматривая одно и тоже уведомление, вчитываясь в простые и слова и боясь вернуться в реальность. Юнги 14:37: Пожалуйста, приходи домой. — Что выберешь? — Выводит из мыслей Хосок, намекая, что пора бы уже уехать отсюда куда-нибудь, и протягивает руку, будто приглашая в другой мир. Чонгук вспоминает взгляд Тэхёна, такой влюблённый и нежный. Настолько нежный, что сейчас ломает кости. И он понимает — пора отпускать, как бы ни было больно и тяжело, пора идти дальше.