Подушка

Обнажённый Чонгук, лёжа на спине со скрещёнными ногами, подрагивал от желания к себе прикоснуться. Одной рукой он держал на весу телефон и жадно смотрел на стрим девочки, одетой в одни лишь трусики, которая активно тёрлась клитором об угол обеденного стола, из-за чего на ткани образовалось влажное пятно. С каждой секундой она стонала всё громче, а её движения стали настолько неаккуратными и резкими, что девочка постоянно соскальзывала с угла, разочарованно скуля. Открыв комментарии, Чонгук непроизвольно сжал бёдра сильнее, почувствовав насколько он мокрый внизу, и несдержанно простонал от грязных слов и желаний зрителей этого стрима. Кто-то умолял показать своё личико, а кто-то писал о своём желании запихнуть эти трусики ей во влагалище, и Чонгук более не желал сдерживаться. Он откинул телефон в сторону, вытащил из-под головы подушку и зажал ту между гладко выбритых ног. Часто то напрягая, то расслабляя мышцы бёдер, Чонгук вслушивался в чужие громкие стоны, и сам порывисто выдыхал воздух. Возбуждение копилось внизу живота, и Чон чувствовал, как вся вода, которую он выпил за сегодня, отзывается в его мочевом пузыре. Каждое движение отдаёт тянущей приятной болью в нём, и у Чонгука появляется желание прямо сейчас отпустить себя. Он трётся клитором о жёсткую ткань подушки, которая намокла от его выделений, его бёдра сладко сводит от напряжения, а таз то и дело поднимается вверх. Чонгук руками прижимает материю плотнее к своей киске, закатывая глаза от удовольствия, вслушивается сквозь шум в ушах в девичьи короткие стоны, обозначающие приближение разрядки, и Чон сам готов вот-вот кончить, начинает, не стесняясь, развязно стонать, но слышит на фоне хлопок входной двери и голоса вернувшихся с работы парней, которые зовут Гуки вниз. Чонгук разочарованно стонет, так и не придя к разрядке. Он откидывает подушку с крупным пятном смазки в сторону и на подрагивающих ногах встаёт с кровати. Он надевает футболку до бедра, натягивает трусики, которые сразу промокают, прижимаясь к киске, очерчивая половые губы, и сбегает вниз по лестнице на первый этаж, где его ловит и сразу глубоко целует Тэхён. – Гуки, ты чего такой красный? Развлекался там без нас? – оторвавшись от красных губ, с усмешкой на лице спрашивает Ким и сжимает руками мясистые бёдра. – Чонгук, – подходя к парням, холодно зовёт младшего Юнги, и останавливает в шаге от них, складывая руки на груди, – ты выпил всю воду, что я тебе оставил? Чонгук разворачивается в кольце рук Тэхёна и уязвимо смотрит на Мина, который даже не делает попытки прикоснуться к Гуку, не то чтобы поцеловать. – Да, хён, – тихо отвечает на вопрос, хватаясь за рукава рубашки Кима, и опускает глаза вниз, когда Юнги подходит чуть ближе. Мин тянет одну руку в низ, желая проверить младшего, но натыкается на изящную кисть Тэхёна, что аккуратно накрыла животик Чонгука, начав медленно поглаживать. – Не надо делать ему больно, Юнги. Я и так чувствую какой он тут плотный, – продолжая поглаживать, говорит Тэхён, на что старший презрительно хмыкает, но не отвечает, подняв руку к лицу Чонгука, ласково положив ту на щёку. – Ладно, котёнок, поверю, – смотря в глаза Кима ответил Юнги и молча поднялся наверх. Чонгук потерянно скулит, так и не получив тепла от старшего. Тэхён уводит Гука на кухню, где всучивает ему в руки стакан полный воды. – Давай, детка, ты должен выпить свой вечерний стакан воды при мне. Ты же хочешь порадовать хёна? – поглаживая по животику, спрашивает Ким и удовлетворённо мычит, когда получает обратно пустой стакан. – Молодец, Гуки, пойдём наверх, – подарив короткий успокаивающий поцелуй скулящему Чонгуку, он подхватывает того под коленями и несёт в спальню. Преодолев небольшой путь, они входят в комнату, где натыкаются на Юнги в одних лишь спортивных штанах, держащего в руках подушку, пропитанную выделениями одного заалевшего щеками мальчика, который, уже стоя на своих ногах, нервно теребил край футболки. – Я-я… – начал было Чонгук, но поймав на себе колющий взгляд Мина, замолчал. Тэхён позади, ухмыльнувшись, подошёл вплотную к Чону и опустил руку ему на промежность, наткнувшись на насквозь промокшие трусы, от чего младший крупно вздрогнул, но не сдвинулся с места. – Котёнок не только игрался без нас, так ещё и кончил на подушку Юнги, а? – припеваючи проговорил Тэхён, лаская пальцами клитор сквозь мокрую ткань и вызывая из Чонгука похныкивание. Чон, услышав это, стал отрицательно крутить головой. – Я не кончил, нет… я правда не делал этого, хён, я так и не кончил, – несмотря на ласкающие киску пальцы и приятную боль внизу живота, Чонгук чувствовал пронизывающий взгляд молчавшего Юнги, от чего противные мурашки страха расползались по телу. Он хотел ощутить грубые руки Мина на своём теле, изнывал от желания быть зацелованным этими потрескавшимися губами, но старший лишь коротко кинул взгляд на руки Тэхёна, которые перестали измываться над клитором и теперь аккуратно сжимали маленькие груди под футболкой, и сел в изголовье кровати, тут же жестом подзывая Кима к себе. Тэхён подарил очередной короткий поцелуй Чонгуку, готовому расплакаться от ситуации, расстегнул верхние пуговицы на своей рубашке и пополз на коленях к Юнги, который, вопреки стальному взгляду, аккуратно усадил Тэ на свои бёдра. Ширинка узких брюк тут же впилась в член парня, вызывая всхлип и жалобный стон. – Что такое, мой мальчик, больно? – проворковал Юнги, медленно поглаживая чужое возбуждение сквозь ткань и вызывая новые стоны. – Сейчас хён тебе поможет, тихо-тихо, – он медленно потянул собачку вниз и опустил трусы, высвобождая колом стоящий член, начав лениво поглаживать головку, получая в ответ короткий удовлетворённый выдох. Забытый Чонгук мнётся у подножья кровати, не зная, стоит ли ему присоединиться. Его гложет обида на старших, которые сейчас ласкаются в паре метров от него, совсем не обращая внимание на нуждающегося Чона. Его влагалище пульсирует, а низ живота стреляет острой болью, вызывая ещё большее желание пописать, и Чонгук, зажмурившись, прижимает ладони к киске, тут же слыша упрёк со стороны. – Руки, – от былого тепла в голосе Юнги не осталось и следа. Он продолжал ласково надрачивать чужой член, но его глаза метали иголки в сторону Чонгука, который испуганно убрал руки, всё же пустив маленькую струйку, что не осталось не замеченным старшим. – Если ты всё ещё надеешься кончить сегодня, то чтобы я не видел как ты себя трогаешь, ясно? От властного тона Тэхён в его руках испуганно вздрогнул, но тут же успокоился, получив поцелуй в макушку. – Тэ, котёнок, принесёшь вибратор для пиздёнки Чонгука? Он посмел испачкать мою подушку и чуть не обоссался прямо здесь. Его следует наказать, – Тэхён оставляет мокрый поцелуй на шее старшего и сползает на пол, доставая из коробки под кроватью нужный агрегат. Он вручает вещицу, что является вибро-яйцом, Юнги, карабкается обратно и остаётся сидеть возле ног Мина, понимая, что сейчас будет. – Сюда, – показав взглядом на свои колени, приказал Юнги дрожащему Чонгуку. – и сними низ. Чон, не смея перечить и сопротивляться, мигом снял трусы и, терпя боль, сел на бёдра к Мину. Юнги грубо схватил бёдра Чонгука, не обращая внимание на болезненное шипение, и сдвинул его немного дальше по ногам, заставляя поднять таз, игнорируя слабые дрожащие от возбуждения чужие бёдра, которые совсем не держали. – Ты знаешь правила. Подними руки, – от стали в голосе, Чонгук опустил голову, позволив слезе скатиться по щеке, и поднял покорно руки, сцепив их в замок над макушкой. – Опустишь локти или сядешь на меня, – ничего не получишь неделю. Ни от меня, ни от Тэхёна, включая поцелуи, а если я узнаю, что ты удовлетворяешь себя, – он ухмыльнулся и кивнул в сторону своей подушки, – пеняй на себя. Тэхён, явно недовольный в случае чего недельным отсутствием близости с Гуком, саркастично хмыкнул. – Ну, а если мой мальчик меня ослушается, – уловив недовольство Кима, Юнги повернул голову в его сторону, тут же смягчившись, – по жопе получишь, – Мин мягко мазнул губами по скуле Тэхёна, меняя выражение лица снова на холодное и возвращаясь к Чонгуку, у которого от увиденной ласки бабочки в животе затрепетали, и которую он получит только если успешно вытерпит игру Юнги. Тэхён переместился за спину Чонгука, тычась членом между мягких половинок и уже привычно укладывая руки на животик. Гук от долгожданного внимания коротко притирается задницей к паху Кима, улавливая над ухом томные стоны, и сам чуть руки не опускает, желая прижать чужие ближе. Юнги, не церемонясь, пихает в киску Чонгука сразу три пальца, вырывая громкий стон. Он размашисто выбивается в тело младшего, смазка льётся без остановки, из-за чего внизу раздаются чавкающие возбуждающие звуки. Для Юнги это услада для ушей, поэтому одной рукой он быстрее трахает пизду младшего, из-за чего тот почти кричит от удовольствия, а другой поглаживает свой бугорок сквозь спортивки. – Юнги-я, м-можно мне… – дрожащим голосом выдаёт Тэхён, тычась головкой члена в киску Гука, заполненную пальцами. Юнги кивает, но руку не убирает, позволяя младшему проскользнуть в щёлочку вместе со своими пальцами. Чонгук протестующе вскрикивает, но тут же протяжно стонет, почувствовав член, упирающийся прямо в мочевой пузырь. Не медля, Тэхён начинает размашисто трахать пизду, каждый раз вонзаясь в мочевой пузырь, вызывая волны боли и удовольствия, расплывающиеся по телу зажмурившегося Чонгука. Юнги, не останавливаясь, двигает пальцами в резонанс члену, раздражая уретру, из-за чего бедному Гуку приходится приложить все усилия, чтобы не описаться прямо сейчас. Ноги его совсем не держат, и если бы не руки Тэхёна, крепко вцепившиеся ему в бока, то он бы давно упал, получив наказание от Мина. – Чёрт, – Тэхён шипит от того, как сильно Чонгук сжимает его в себе, от неровных пальцев Юнги, по которым он проезжается при каждом толчке. Ким, забываясь, опускает левую руку к киске Гука, в надежде потереть клитор и заставить влагалище сжиматься ещё сильнее, но Юнги не сильно ударяет его по кисти, приводя ненадолго в чувство. Тэхён разочарованно скулит, и по приказу Юнги выскальзывает из тела Чонгука вместе с пальцами, и тот начинает скулить от пустоты внутри, и почти садится на колени старшего, но вовремя себя ловит. – Детка, иди ко мне, – ласково зовёт Юнги, и Чонгук уже было подаётся вперёд, как осекается, понимая, что зовут не его. Он ощущает потерю тепла сзади, открывает глаза и видит сладко целующихся Тэхёна и Юнги. Гук чувствует тоску в своей груди, которая вызывает поток неконтролируемых слёз и жалкие всхлипы, на которые отвлекается Мин, отрываясь от языка мальчика. – Что? Ты ещё не заслужил, – и, как бы намекая на своё отношение к Чонгуку, грубо вставляет в его пизду вибро-яйцо, сразу включая то на среднюю скорость. От неожиданности и такой грубости по отношению к себе, Гука начинает потряхивать. Вибрация ощущается по всему телу, ему так хочется свести ноги, потереться обо что-то своим клитором, к которому даже не прикасаются. Ему хочется наконец ощутить тепло старшего, Чонгук знает, каким ласковым может быть Юнги, и ему грустно от осознания, что он не заслужил. Подтверждая его мысли, Мин толкает пальцами яйцо ещё глубже, и теперь оно больно вибрирует около мочевого пузыря, что отныне не вызывает удовольствие, а только острую боль. – Мне больно! Пожалуйста… – не успевает Чонгук договорить, как его начинает сильно трясти. Слёзы мешаются с потом, тело бьётся в конвульсиях, из-за чего пальцы Юнги выскальзывают из влагалища, проезжаясь грубо по уретре, и Чонгук с всхлипом, давит в себе желание обоссаться прямо сейчас. Он кричит и просит остановится, пока Юнги быстро и размашисто дрочит Тэхёну, с удовольствием наблюдавшим за развернувшийся истерикой Чонгука. Из его груди вырываются низкие стоны, глаза закатываются, и он утыкается лицом в шею старшего, тут же больно прикусывая и всасывая кожу. Тэхён утопает в криках младшего, которые возбуждают его донельзя, сосёт шею Юнги, как ребёнок мамин сосок и, задушенно простонав, кончает в руку Мина, который болезненно шипит от действий младшего, и не сводит стального взгляда с Чонгука. Ослабевший Тэхён закрывает глаза и скатывается на подушку Юнги, тут же утыкаясь носом в почти высохшее, но всё такое же ароматное пятно смазки, более не обращая внимание на своих парней. Юнги, удостоверившись, что с Кимом всё в порядке, отдаёт всё своё внимание не перестающему плакать и умоляющего остановить это Чонгуку. Тот уже почти не держится, почти сидит на ногах Юнги, а руки так и норовят упасть на макушку. – Если ты сейчас же не встаёшь прямо, я остановлю всё и уйду. Ты этого хочешь? – Чонгук испуганно дёргается и, собрав в себе все оставшиеся силы, выпрямляется, загнанно смотря в глаза напротив. Он не хочет, чтобы Юнги бросал его вот так, он хочет показаться хорошим мальчиком для своего хёна. – Считаю до десяти. Один, два, три, – вибрация внутри заставляет жалко скулить, – четыре, – мочевой пузырь вот-вот не выдержит, – пять, – Чонгуку это не нравится, он хочет кончить, он не может больше держаться, – шесть, – мышцы на ногах совсем не держат, ещё чуть-чуть и он точно упадёт, – семь, – Чонгук день не сможет руки поднять, – восемь, – футболка от пота неприятно прилипает к груди, – девять, – пожалуйста, пусть всё закончится, – десять. Иди ко мне, маленький. У Чонгука закатываются глаза, он больше не напрягает ноги и валится в грубые руки Юнги, которые бережно оглаживают его по бокам, подтягивая к себе. Гук утыкается в ключицы старшего, начиная безудержно рыдать, пока пальцы Мина находят клитор Чона и быстро теребя его, принося больше боли и удовольствия. – Давай, детка, отпусти себя, кончай, – мягко рокочет на ушко Юнги, ускоряя движения пальцев и чувствуя напряжённые донельзя мышцы. Чонгук через силу поднимает голову и открывает рот, силясь что-то сказать, но Мин опережает его. – Можно, маленький, можно, – Гуку повторять не надо, он полностью опирается на старшего, расслабляет низ живота и громко стонет от хлынувшего из его киски потока вместе с оргазмом, накрывшим с головой. Юнги, ощутив горячую жидкость, что льётся на его член через штаны, начал толкаться пахом в ссущую пизду мальчика, наполняя комнату хлюпающими звуками. Он безостановочно трёт уже бордовый клитор и продолжается имитировать толчки, постепенно приближаясь к оргазму. Юнги оставляет в покое бедный комок нервов, врезается пальцами в ягодицы Чонгука так, что там точно останутся отпечатки, размашисто бьётся об его пах и, громко протяжно застонав, наконец приходит к разрядке. Его глаза сильно закатываются, дыхание спирает, а мышцы расслабляются. Через секунд десять он наконец обращает внимание на Гука, который уткнулся ему в плечо и тяжело дышит. – Тихо-тихо, котёнок, вот так, – Юнги поворачивает голову Чонгука, чтобы дыхательные пути того были свободны, и наконец вытаскивает из раздолбаной дырки яйцо, – давай, Гуки, дыши, хороший мальчик, – младший, наконец получив свободный доступ к кислороду, жадно глотает его ртом. Он чувствует мягкие поглаживания Мина по голове и от этой долгожданной нежности хочется плакать, что Чонгук и делает, подтягиваясь выше и утыкаясь носом в висок старшего. – Ты такой молодец, котёнок, так хорошо справился, всё выдержал, – хвалит Гука Юнги, даря ласковые поцелуи по всему лицу, – хён гордится тобой, – Чонгук скулить начинает, и от этого звука ворочается задремавший Ким, который тут же стаскивает Чонгука в свои объятия, усыпая его макушку поцелуями и шепча похвалу. Юнги, убедившись, что его котята в безопасности, быстро снимает с себя штаны и выбрасывает в угол комнаты. Нагим, он проходит в гостевую комнату, расправляет кровать и по одному переносит мальчиков в чистую постель. По одиночке они начинают жалобно всхлипывать, но стоит им оказаться вместе, как они тут же переплетаются конечностями и успокаиваются. Юнги, умиляясь с этой картины, аккуратно ложится со стороны Чонгука, накрывает их всех одеялом, целует каждого в лоб и спокойно кладёт голову на подушку на подушку, закрывая глаза. Завтра они обязательно обговорят все моменты прошедшей ночи, а сейчас им надо хорошо отоспаться.