КиннПорш (Сын мафии и его телохранитель)

POV Порш   — Так и знал. Слова прозвучали не громче шёпота. Секунда, и по щекам потекли две горькие дорожки слез. С ними вместе утекали и доверие, и разочарование, и весь остальной сгусток разных эмоций. По правде говоря, просил я его только об одном. Быть честным со мной. И я доверился… наивно и по-детски поверил Кинну. Где я свернул не туда? Даже не беря в расчёт его умалчивание о том, что Пит в одиночку отправился в дом к Вегасу, Кинн был готов пожертвовать всем для достижения своей цели. «Смерть» друга без того чуть не подкосила меня, но то, что родители... что наш дом был вовлечён в эти гнусные игры – выбивало почву из под ног. — Ты выставил меня дураком… – схватился я за голову.    Глаза туманило от влаги. Я снова был разбит, беззащитен и слаб перед ним.  Одна рука крепко сжимала волосы, другая — рубашку. Грудь разрывалась, словно все раны мигом разошлись и стали кровоточить у меня на глазах.   — Порш… прошу, не зацикливайся. Сейчас все в прошлом,  — сказал Кинн, явно потрясенный. Верно, не ожидал, что после того как чуть не потерял меня окончательно, я еще способен оставаться настолько хрупким.   – Это единственное воспоминание, что осталось от моих родителей, Кинн… Единственное, что осталось… Как смеешь ты отнимать это у меня? – закусил я губу, пытаясь сдержать эмоции, — И последнее... какого хрена ты так со мной поступил!?   Как  у тебя хватило наглости шантажировать меня, прекрасно зная, что это лишь пустые угрозы?   Я хотел разбушеваться. Хотел возненавидеть его, ударить по лицу... но всякий раз, когда мой взгляд встречался с глазами Кинна, по неясной причине рука не поднималась сделать ему больно.   — Папа пожелал, чтобы ты присоединился к нам. Он понял, что ты хороший человек, и сейчас заботится о тебе не хуже, чем о родных, пойми, — мягко сказал Кинн, прежде чем медленно положить ладони на мои щеки.   Ложь.    — Но зачем … зачем ты это сделал? Почему угрожал и скрывал правду? Знаю, в законах я ни черта не смыслю, но Кинн. Это же мой дом, как ты мог?! – с трудом выговорил я.   Можете называть меня излишне эмоциональным, но когда дело касается семьи, я не способен мыслить рационально. Последним воспоминанием о родителях было то, как они оставляют нас. Догадки, что Главная семья могла быть как-то причастна к произошедшему с ними, лишь усугубляли мое унижение. Бессонные ночи, беспрерывные споры, и даже мысли о самоубийстве из-за нестерпимой душевной агонии… все было напрасно.   — Но дом бы и без того остался твоим, Порш. Папа вернул его тебе, – Кинн сел передо мной и попытался прижать меня к себе.   — Да! Теперь он мой. После всего пережитого маразма, нервотрёпок и постоянных мыслей о том, как бы покончить со этим дерьмом разом – он мой. Как думаешь, легко забыть все это? – толкнул я Кинна в грудь, из-за чего он отшатнулся и упал на спину.   — Мне очень жаль... Признаю, я все время знал о долге твоего дяди. И то, что он использовал твой дом в качестве залога, и то, что контракт был недействителен… но прямо сейчас у тебя есть все права на его владение, — медленно объяснил Кинн, поднимаясь на ноги.   — Тогда почему... Почему ты обманом заставил меня работать на тебя?— спросил я, затаив дыхание.    — Папа увидел в тебе потенциал. Решил, что только такой как ты сможет меня защитить. Ты мне тогда сразу не понравился… Но я не стал препятствовать и делал все, что мне говорили.   — Значит, ты хочешь сказать, что ты всего лишь марионетка своего отца? – с трудом сглотнул я, а в голове моей появились новые вопросы.   — Нет, все не так! Я знал только, что твой дядя был жаден до денег. Но теперь все по-другому. Я люблю тебя, и хочу видеть рядом не для того, чтобы ты защищал меня, а чтобы защитить самому, – добавил он.   — Пока ты шантажировал меня последней памятью о моих близких, заставлял работать на тебя и издевался, хоть раз приходило ли тебе на ум, что я мог чувствовать в тот момент? Что мог чувствовать мой брат… и как этот скотский поступок скажется на нас?!?! – прокричал я, перед тем как резко толкнуть Кинна и ураганом вылететь из комнаты.   — Порш, пожалуйста, выслушай до конца!!   Я слышал его голос позади себя, но не посмел обернуться.   Я верил ему.   Я верил Кинну.   Однако сейчас сомневаюсь, смогу ли без презрения взглянуть на него после сказанных им слов.   Пройдя мимо телохранителей, которые взирали на меня с укором, я собирался было спуститься в холл, но только подошва ботинка дотронулась ступеней, как голос Кинна тут же нагнал вдогонку.   — Даже думать не смей покидать этот дом, Порш, — мрачно сказал Кинн.   Угроза просачивалась через каждое слово, и, боясь, что если сделаю хоть шаг, то он силой затащит меня обратно, ноги мои окаменели и замерли сами собой. Разум говорил бежать от него как можно быстрее, но тело было с ним не согласно. Его мелко трясло от боли предательства и смятения.   Кинн шагнул вперед быстро, почти побежал, чтобы добраться до меня. Но когда я понял, что он был всего в нескольких футах от того места где я стоял, то дернул ближайшую дверную ручку и юркнул внутрь.   — Порш! Открой эту сраную дверь!   Ручка настойчиво крутилась, но замок не впускал его внутрь.    — Пожалуйста! Просто… Давай поговорим. Сначала дослушай, а потом…   Его голос сперва был пропитан злостью, но потом словно со щелчком стал мягче, наталкивая на мысль о том, что владелец его осознал, в какую ситуацию он попал.   Оседая на пол и прислоняясь затылком к двери, я не издал ни звука. Не знаю, в чью комнату так нагло ворвался, да и сколько тут находилось людей… странно, но ощутил я себя намного спокойнее, чем прежде.   Обстановка в комнате была умиротворенной, тихой и не давящей. Напомнила мне родные стены, от которых Кинн меня насильно оторвал. Поистине, он единственный человек, который в силах разрушить любую возведенную мной баррикаду. Не посмотрел на то, насколько высокими и прочными были стены, Кинн решил сбить меня на тот путь, куда я даже и помыслить не мог ступить самостоятельно.   Но в конце концов… все изменилось.   Как и дверь, что нас сейчас разъединяла, я буквально ощущал как стены вновь воздвигались. Тускнели краски, что он привнёс в мой мир, мрачнея с каждой минутой.   — Порш, пожалуйста... Это все в прошлом, – тон Кинн упал на ноту ниже. Мягко уговаривая меня ответить.    — Да, все в прошлом. Но если бы я не узнал, сей факт был бы похоронен навсегда, я прав? — слабо произнёс я.    — Я не издевался ни над тобой, ни над воспоминаниями о твоих родных, — звучал он запредельно близко. Думаю, тоже рухнул на пол, как и я.    — Скажу как есть, в те времена я мечтал насолить тебе, однако сейчас… Все, чего я хочу – это чтобы ты был рядом. Сам ведь это прекрасно понимаешь. От дрожи до хрипа, то, как он произносил слова, давило мне на грудную клетку.   Я обхватил колени руками и спрял лицо между ними. Сознание отказывалось слушать этот бред, перед глазами маячили лица родителей и младшего брата. Будто на повторе играл тот день, когда Кинн с охраной ворвался в наш дом, а Че не переставал плакать у меня на руках.   — Сейчас мы счастливы… не так ли, Порш?   Нет.   Хотелось сказать это вслух, но горло перекрыло, и в итоге я не вымолвил ни слова.   Можно ли назвать нас счастливыми?   В каком-то роде, полагаю да.   — По твоей вине я всегда ощущал себя аутсайдером. От тебя ничего не добьёшься, пока самостоятельно не вытрясешь это из тебя. Я хочу узнать, как твой отец познакомился с моими родителями, каким боком ты узнал о земельном акте… А еще я отчаянно хочу показать тебе то фото, что мне дал дядя Ати. Но, блять, сомневаюсь что ты хоть слово из себя выдавишь.   В голове образовалась пустота. Осязаемая. Не волновало, что кто-то мог увидеть меня в таком состоянии… я больше так не мог.   Со стороны Кинна тоже была тишина, на секунду я даже решил, что он вот так взял и ушел, но…   — Ты знаешь… как сильно я хотел вмазать тебе в те дни? – проговорил он внезапно, — До сих пор помню, как мы впервые встретились. Ты просто стоял и смотрел, как меня избивают на твоих глазах. А я был взбешен. Поверить не мог, что Земля еще носит таких людей, – фыркнул Кинн, - Когда я обратился к тебе за помощью, ты потребовал вознаграждение. И не собирался вмешиваться, пока я не согласился.   Между жадным втягиванием воздуха мне удалось сглотнуть. В горле будто ком застрял. Я ненавижу его за обман, и все же, какого черта не могу перестать любить?   — Ты до того невыносимо упрямый, что прислушиваешься только когда я злюсь на тебя.   Я прикрыл глаза, стойко прогоняя мысли прочь, но, как бы ни старался, произошедшее между мной и Кинном проигрывалось до конца, вновь вставая на репит.   — И когда папа сказал, что я во что бы то ни стало должен сделать тебя своим телохранителем, мой мир содрогнулся. Все размышлял, каково же будет жить с таким, как ты, под одной крышей.   Он, кажись, задумался о чем-то, а потом выпалил:   — Хоть представляешь себе, сколько таблеток от мигрени я принимал, когда ты только заступил на работу?! Ты сжег мою кофемашину, нассал в пруд Кхуна и угробил его рыбок, хамил моим друзьям и кидался на всех, посеяв хаос в мою относительно… терпимую жизнь, – Кинн усмехнулся, — Ты упертый, как баран, и своевольный. Тебе никто не закон и страха ни перед чем нет… Ты даже заставил Макао прибежать в слезах, сказал выколешь ему глаза или типа того…  И ни одно твое движение не ускользало от моего взгляда... Поначалу это меня раздражало... но, в конце концов, я понял, что дело было не только в этом.   Говорил он с длинными паузами.   — Ты спрашивал меня, когда я начал тебя любить, но я не ответил… Не потому, что не мог, а по той причине, что вроде как полюбил тебя с первого дня. Ибо ты уникальный. Ну а я просто козел, который не в состоянии признать этого.   Звучал он приглушенно. Сбитый с толку, я не до конца понимал суть услышанного.   — Я – тот, кто больше всего на свете хочет тебя защищать, особенно там, где ты наиболее слаб. Мне не доставляет радости видеть тебя печальным или проливающим слезы... Чего уж таить, почти всегда я был тому причиной.   — Вероятно ты подумал, мы с отцом посмеяться над тобой решили, но клянусь, все не так. И да, хотя я глубоко сожалею, тем не менее я благодарен отцу за ультиматум, что он поставил в тот день: либо ты, либо никто. Ха, вот сейчас задумываюсь и понимаю, при ином раскладе не было бы нас...   Сказал Кинн с надрывом в голосе.   — Без тебя я не буду самим собой, не приму свои недостатки, не расширю кругозор, не изменю взгляд на жизнь… и главное… не пойму, что такое любить кого-то по-настоящему. Каждое его слово вынуждало меня сдавленно всхлипывать, будто грудь пробивал огромный валун, сотрясая все внутренности с каждым ударом. Я не могу выкинуть Кинна из головы, слова Тэ вышибали воздух из лёгких.   «Правду говорят: когда влюбляешься, не можешь трезво думать. И в конечном итоге … ты продолжаешь ебашить фигню и забываешь несметное количество дерьма, только ради того, чтобы он оставался рядом...» И, какую бы боль Кинн мне ни причинил, все же я готов простить его. Это глупое сердце непреклонно. Говорит за меня. На одну чашу весов поставило родителей и Че, а на другую человека, от которого я был зависим и душой, и телом.   — Ну-ну, Порш.   Понятие не имею, в какой момент рядом оказался Кхун, что присел на корточки, но его присутствие я осознал только после невесомого хлопка по плечу.   — Дай я тебя обниму.   Он раскрыл руки и через мгновение  я доверительно прильнул и уже рыдал у него на плече.   — Ты мне тоже как брат… и что бы ни случилось, я всегда буду рядом, – тихо сказал Кхун, осторожно поглаживая меня по голове.   Он мог быть сумасшедшим, чудаковатым и безрассудным. Но в то же время Кхун не переставал быть старшим, при необходимости без колебаний перенимал заботу о братьях, и обеспечивал их моральной поддержкой. Не удивительно, что все три брата горой стояли друг за друга, игнорируя различия в характерах.   Рука Кхуна продолжала успокаивающе гладить по спине, пока чья-то ладонь не потревожила меня, после чего пришлось-таки поднять голову.   — Водички? — сказал Пол, протягивая мне стакан теплой воды. Я без слов забрал у него стакан и неспешно сделал глоток.   — В чем дело, Порш? – осторожно поинтересовался Пол, дождавшись пока я все допью.   — Я не в курсе всей ситуации, но услышал достаточно, чтобы сложить примерную картину всего… поэтому просто хочу, чтобы ты знал: Кинн очень любит тебя. Никогда и ни с кем прежде я не видел его таким. Только с тобой, Порш. Наш отец расположен к тебе, я вижу в тебе члена семьи. Уверен, Ким считает так же, но на него забей, кого интересует мнение этого клопа? – пробормотал Кхун, прежде чем взять меня за руку и поднять с пола. Я был разбит, и по этой причине не сразу понял, что по ту сторону двери стало как-то чересчур тихо. Кинн, вероятно, укатил на встречу с папашей.   — Хочешь, я его отмудохаю? – предложил Кхун, усаживая меня на диван.   — Господин, мы до сих пор не знаем причину их ссоры, — прокашлялся Пол сбоку.  — Да плевать, он заставил Порша целое ведро выплакать! Я не позволю Кинну избежать наказания! – кудахтал Кхун, похрустев костяшками пальцев и сердито глядя на дверь.   — О. Умно, Господин, выбираете безопасную сторону, – прошептал Пол Кхуну, будто меня здесь не было. — Я не совсем уверен кто прав, а кто виноват, но в драке Порш по-любому выиграет, — наклонился динь-дон к уху подчинённого.   — Блеск! Значит, мы оба в команде Порша, – пожали они друг другу руки, а я прищурился, глядя на них.   — О чем шепчетесь? – пробормотал я, словно не знал, что они говорили обо мне и Кинне. — Черт! – выругались оба придурка в унисон.   Мой мозг начал обрабатывать много информации в связи с сегодняшним разговором. Я не уверен, что Кинн еще что-то от меня скрывает. Лишь от них с Кхуном Корном зависит, узнаю ли я больше или меньше. Вот только, как теперь докапываться до истины? … на кого мне следует полагаться?   — Кхун, могу я спросить кое о чем?   — Да. В чем дело? – в нем загорелся интерес и он невинно похлопал глазами.   — Какой конфликт произошёл между Главной и Второй семьёй?   После того, как я изложил свой вопрос, взгляд Танхуна тут же сменился яростью. Он глубоко вздохнул, встал и скрестил руки на груди. Стоило мне смекнуть, что он собирается разыграть из этого целое представление, я откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и стал смотреть.   — Их вшивая семейка омерзительна! Все поголовно жулики и отморозки! – процедил Кхун, опираясь на бедро.   — Господин, это одно и то же, – шепнул Пол, перебивая.   — Оу. Ну не суть. Они отморозки!! — повторил он с большей яростью.   — А можно мне мяса? И яиц к нему, если не затруднит, – попросил я, заприметив за спиной Кхуна столик, на котором стояли ведёрки с попкорном.   — Не, мы яиц здесь не держим… так вот о чем я, они упорно и отчаянно желали свергнуть Главную семью. Прознав, что я родился, они пытались похитить меня. А потом еще бесчисленное количество раз намеревались убить!   — Твой отец все это время знал, кто стоит за похищениями, так почему ничего не предпринял? – спросил я.   — Потому что Па выставлял себя хорошим сыночком перед Агонгом. Когда Агонг был на последнем издыхании, он сказал…   Кхун сделал паузу и прокашлялся в кулак.   — Вы, дети мои, должны любить друг друга. Вы моя кровь – единственная надежда клана. И если вам доведётся встать на перепутье раздора, просто простите друг друга и начните все сначала.   Попкорн, который я ел, едва не застрял у меня в горле, когда Кхун сымитировал голос своего давно скончавшегося деда.   — Господин, не издевайтесь над Агонгом, – строго наказал Пол, но динь-дон, похоже, не смутился.    — Тем не менее, как бы всрато ни вела себя их семейка; папа всегда готов подтирать за ними говнецо. Наша семья никогда не занималась наркотой, но эти отморозки по самое очко влезли туда! И еще смеют завидовать нам, представляешь?! У нас идет бизнес – они завидуют. У нас контракты – они завидуют. И Макао не перестаёт задирать нос ко всему прочему. Эта малявка постоянно бил меня палкой по голове, но папа обвинял кого угодно, только не его!   — Ну, так а чего не дал ему сдачи?   Ты позволил терроризировать себя ребенку, который на десяток лет младше тебя.   — Тогда я был… не совсем здоров. Меня похитили еще до того, как я успел открыть рот и произнести «Папуля». Я постоянно болел чем-нибудь, поэтому… туго соображал.   — Ох, – вырвалось у нас с Полом одновременно.   — Окей, едем дальше. Что насчёт Вегаса? – спросил я, и рука автоматически сжалась в кулак.   — Этот кретин родился в аду, без шуток. Когда он понял, что Кинн — наследник Главной семьи, то стал походить на своего склизкого папашу. Пойдет на все, чтобы столкнуть Кинна с пьедестала. Хотя лично я сомневаюсь, что на этом все закончится. Сперва может показаться, что дядюшка Кан в обоих сыновьях души не чает, но это все притворство. На деле он лишь использует их как орудие, чтобы снискать снисхождения у Главной семьи. Говорю тебе, он изворотливей самого черта! – прокричал Кхун, – Как-то раз дядя Кан попросил сопроводить его в секретный подвал, ну я и провел. После отец выстрелил в меня из пневмата, когда узнал. Я чудом избежал смерти!! – трагично закончил он, прикладывая руку к сердцу.   Даже не знаю, как стоит реагировать на этот рассказ. С одной стороны, урок ему преподали печальный, запомнит надолго, ну а с друго-ой … боже, вот же бестолочь.   Но что привлекло мое внимание, так это Вегас. Был ли он изначально двуличным, или жизнь и обстоятельства поспособствовали этому?   — В общем, хоть я все так же ненавижу Вегаса, мне его жаль. Он мать потерял. Даже слухи ходили, что это папа с Каном ее того… Но это ведь нелепо, скажи, да? – спросил Кхун, хотя вопрос скорее являлся риторическим.   — Сколько работаю на Главную семью, а как он Вегаса жалеет - слышу впервые, – повернулся ко мне Пол, и мне захотелось треснуть его по бошке.   — Да, дядя Кан обоим внимание не уделял, но это не значит, что я простил Вегасу Пита! Тут только возмездие! – воскликнул Кхун с предельной убежденностью, - Это лишь показывает, как деньги меняют людей. У них исчезают тормоза, потому что с богатством они обеспечивают себе власть, превосходство и даже контроль над определёнными людьми… Битва между внешними конкурентами и без того была жёсткой, однако внутри клана война вершит немыслимое. Кажется, завтра пойдёт снег, ибо Кхун открыто обсуждал свой опыт взаимодействия со Второй семьёй. Я попытался разложить по полочкам все, что узнал сегодня, и мне пришло в голову, что с Вегасом нужно что-то решать как можно скорее.    Сидя и слушая истории о Вегасе и Макао, я безостановочно подразнивал Танкхуна. Время пролетело незаметно, пока стрелка часов не перевалила за два часа дня.    — Вам нужно на собрание, – Пол поставил сериал на стоп, откладывая попкорн, – А после примете душ, молодой Господин. Я согрею вам стакан молока.   Он глянул в мою сторону, а затем добавил:   — Хей, а ты как? Идешь?   — Ага, — сказал я, прежде чем встать с дивана и последовать за Полом наружу. Как только Пол ступил за порог, его внимание привлек мужчина, сидевший на стуле перед комнатой Танкхуна.  — Кхун Кинн? — недоуменно переспросил Пол. — Порш, пожалуйста… не сердись.   Последний окликнул меня, из-за чего пришлось сбавить шаг и остановиться. Кинн подошел ко мне и обнял. Похоже, он просидел здесь несколько часов. Неожиданно. Кинн терпеливо ждал, сидя на стуле.   — Мне очень жаль...   Кинн обнимает крепче. Утыкается головой мне в плечо и тихо вздыхает. Еще минуту я стою истуканом, а затем отстраняюсь и произношу отрешенно:   — Тебе следует подготовиться к встрече с отцом.   Счел ли он мою интонацию холодной, не знаю, но после рассказа Кхуна былой шторм в сердце заметно поутих. — Ты не…   — Я не покину территорию особняка, но мне нужно подышать свежим воздухом. Буду нужен - я в саду, – сказал я монотонно.   — Но я думал, ты хочешь поучаствовать или... ?  — спросил Кинн.  — Все в порядке. Без меня обойдётесь, – коротко ответил.    Признаться, меня его выбор расстроил, но Кинн уже принял решение, и раз мое присутствие не входит в эти планы, я оставлю его в покое. — Хорошо. Дождись меня, я скоро вернусь, – Кинн одарил меня озадаченным взглядом, но я отмахнулся от него, оттолкнув мужчину. — Иди уже.   Я подтолкнул Кинна в сторону Пола, и этот придурок искоса окинул меня взглядом, прежде чем, наконец, ушел. Когда силуэт его полностью исчез из моего поля зрения, я неспешно спустился вниз, поискав глазами Пита. Понятия не имею, будет ли он на нашем обычном месте или тоже отправится в большой зал, но идти больше попросту некуда.   — О, Порш. Ты уже поел?   Застыв на месте, я обернулся, сталкиваясь с Кхуном Корном и Пи'Чаном, у которых в руках были массивные стопки документов, вероятно, для предстоящего собрания.  — Да, Господин. Спасибо вам, — ответил я, опустив голову. Страх перед этим человеком вновь протянул руку к шее, туго сжимая, словно удавка. Находясь на развилке, выбрать правильное решение отнюдь не легко, особенно если земельный документ буквально все время перед глазами.   — Почему так тоскливо смотришь в паркет? Опять поругался с Кинном? – спросил Кхун Корн.   — Нет, Господин, просто… всего лишь устал.   На фотографии он выглядел совсем молодым. Действительно ли на ней были мы? Я, он, и мои родители? Или же мое сознание решило жестоко разыграть меня? Бредово ведь звучит, я сам не в состоянии поверить.   — Чан, пойди и скажи кому-нибудь на кухне, чтоб принесли Поршу молока или травяного чая. Так он почувствует себя намного лучше. — В-вам не стоит утруждать себя, сэр, я уже доделал свои дела. Если не возражаете, я вернусь в свою комнату, — сказал я, перед тем как поклониться Кхун Корну и попрощаться с ним.   Ушел я только после того, как убедился, что шаги их окончательно стихли и не доходили до ушей.   Бесцельно побродив вокруг, я все же добрался до комнаты Пита, но когда уже собирался открыть дверь, из помещения выскользнул Арм и тепло поприветствовал меня.   — Где Пит? — спросил я сразу.  — У него поднялась температура из-за инфекции в ране. Я отвезу его в больницу после совещания, — осторожно сказал Арм, держа влажное полотенце и миску с водой для компресса, — Сдается мне, его придётся оставить на тебя, Порш, — сказал он, и я кивнул в ответ.   Я направился к кровати Пита и положил руку ему на голову.   — Что, черт возьми, случилось, Пит? – его лоб был не то что бы горячим, но тёплым. Арм хорошо о нем позаботился.   — Нг-ах-х… — тихо простонал Пит. Его глаза были закрыты, но выглядел он так, будто что-то беспокоило его во сне.   Как ты с этим справляешься? Как тебе удаётся находить позитив во всем?   Я был в середине своего ментального транса, когда Пит вдруг пробормотал:   — В...Вегас... прости...   Мои брови тут же нахмурились, заслышав имя этого подонка.   — Г-где… вы… Доктор… пожалуйста… Вегас…— повторял Пит, тревожно хватая ртом воздух.   Все ли правильно я расслышал?   Ты... зовёшь его во сне?   Не было удивительным то, что он снился ему, но одна вещь заставила меня осознать наверняка... «В это будет трудно поверить, но я готов стать твоими глазами и ушами в этом деле. Если ты поможешь мне вернуть Пита, Порш» — Вегас... Я не хочу есть спагетти... Ясно, разговор с Вегасом откладывать нельзя. Я достал телефон, набрал номер парня, и на другой линии сразу же ответили...   — Надо поговорить.    [Хорошо.]