КиннПорш (Сын мафии и его телохранитель)

Среди красоты цветов, тщательно расставленных и искусно украшенных, и среди тонкого аромата, до сих пор пронизывающего все вокруг, поскольку холод сохранял цветы свежими, экстремальный холод трупа не был таким ужасным, как скользкий взгляд мужчины на бездыханной фигуре.   – В конечном итоге, как бы ты ни пытался, от меня тебе не сбежать. Ты по-прежнему в моей власти, – сказал голос, присаживаясь на красивый резной деревянный стул. Он уставился на шахматную доску на столе и взял с нее одну фигурку.   — Ты сказал, что владеть я могу только твоим телом, а не душой. Но не забывай о том, что сейчас твоя душа полностью в моих руках... – он положил фигуру обратно на доску, — Чан… ты понимаешь, в чем суть шахмат? — спросил человек своего ближайшего подчиненного, его губы едва дернулись в намеке на улыбку.    — Да, Кхун Тан.   — Тот, кто ставит мат, чаще использует коня и ладью. Ладья ходит по горизонталям и вертикалям, если её передвижению не препятствуют собственные фигуры. Движение Коня напоминает букву L, он может переступать других и ходить в разные стороны. В таком случае, как же мы выберем подходящую тактику и как расставим фигуры? Решение всегда остаётся за нами... Ах.    — Так что же, Кхун Тан выберет мат конем или ладьей?   — Смотря, кто сильнее… — острые глаза задумчиво смотрели на шахматы, — Но прежде всего мы должны убрать с поля бесполезные фигуры, – Тонкие пальцы небрежно снимали пешки с доски.   [Прим: Отсылки на половую принадлежность нет, поэтому говорит Тан о мужчине или женщине - не ясно]                            * * *  Больница В дорогой VIP палате закрывающие окна шторы были настолько плотными, что в помещение не мог проникнуть даже малюсенький лучик света. Тьма заволокла и зрение, и разум, погружая их в состояние некой невесомости. Это изнеможение, из-за которого люди падали ничком, словно путеводные звезды, вдруг внезапно исчезло без предупреждения.   В кровати сидел молодой человек, молча разглядывая документы .Три листа перед ним гласили о передаче полномочий главе Главной семьи – Корну Терапаньякулу, и не было разницы, был ли то порт, которым единолично владел Кан, или же доли в казино, которые, по сути, являлись семейным бизнесом.   — Ты должен принять это, Вегас. Ты будешь понижен в должности до семейного совета. Это традиция поколения Лао Гонга. Победитель получает все, проигравший ничего, — сказал холодный голос мужчины, скрестившего ноги у подножия кровати пациента.   [Прим: Лао 'Гонг – Прадедушка, А'Гонг - дедушка]   — Ах… Вы в замешательстве, кто станет следующей Второй семьей? — сказал Вегас с легкой усмешкой.    —… Эта партия намного сложнее, чем ты думаешь.   — И это еще не конец, не так ли?   Вегас смотрел на все безучастно. В конце концов, независимо от того, к какому поколению они относились, они уже заведомо были втянуты в игры предшественников, которые веровали, что только сильнейший встанет на вершине и будет повелевать всем.   В клане Терапаньякула царило своего рода массовое безумие. Они демонстрировали силу, заставляя своих отпрысков перегрызать глотки друг другу, чтобы оставаться могущественными?...   Бойня между Главной и Побочной семьёй тоже была результатом воспитания Агонга. Он выбрал человеческую уязвимость как метод контроля, выставляя на доску Нампын как пешку, удостоверяясь, кто действительно умеет управлять своей силой и кто действует бескомпромиссно…   — Подпиши документы, и покончим с этим побыстрее.   — Теперь вы все выходите на поле?   — Касательно вашего дома. Главная семья оставляет его тебе в качестве последней…   — Сдался он мне, - тихо выругался Вегас, словно ему было нечего терять.    — … и еще, когда ты выздоровеешь, тебе придется вернуться в компанию. Займешься оставшейся документацией Второй семьи и передашь всех клиентов нам, – отвратительная улыбка не скрывала его тайных намерений, Вегасу смотреть на него было противно. Он взял ручку, поставил аккуратные подписи где требовалось, а затем вернул бумаги представителю Главной семьи. Он проиграл. Но он не желал колебаться. Единственное, на что он горазд, это покончить со всем здесь и сейчас, ведь ничего другого ему уже не оставалось.   Когда человек Главной семьи получил то, зачем приходил, он немедленно покинул палату, оставляя за собой шлейф утраты, мрака и пустоты. Вегас застрял в бесконечном коридоре без выхода…   — Вегас, ты уже проснулся? - раздался знакомый голос. Дверь открылась, впуская в палату полосу яркого света, и заставила Вегаса прищурить глаза.   — Хиа, я хочу наябедничать на Пи'Пита, – Макао и Пит зашли в палату вместе, разом включая все освещение.   — Макао! Мы как договаривались?! – Пит зло зыркнул на Макао. Он положил сумку на стол и направился к парню, намереваясь заткнуть его рот кляпом.   — Пи'Пит ждал, пока я свалю на дополнительные и... Пи'Пит... Аааа... Пи'Пит опять тайно ел «Маму»!   [Прим: «Мама» - марка тайской лапши быстрого приготовления, как у нас Роллтон, Доширак]   То, что лицезрел Вегас, заставило его слегка улыбнуться. Пит и Макао гонялись друг за другом по палате. Он знал, что только эти двое могли вынудить его хоть на мгновение забыть о своей боли. Тот ослепительный свет, что они зажгли своим приходом, был символом надежды, которая без стука ворвалась в его жизнь.   — Я говорил тебе, что если будешь есть эту гадость, сдохнешь быстрее. И даже так ты продолжаешь портить себе желудок, – строго сказал Вегас, зная что Пит не воспринимал его слова всерьез.   — Но ведь вкусно же, – недовольно ответил Пит и, как обычно, присел на кровать Вегаса.    — Ха-ха-ха, Пи'Пит реально упрямый, Хиа был чертовски прав!   — Кхем! Так… кто-нибудь флиртовал с Питом сегодня? — спросил Вегас, спокойно глядя на Пита.   — Неа! И хотя уши мои слушали Пи'Топа, глаза следили за Пи'Питом. Друг-ассистент Пи'Топа ни на шаг не подходил, - доложил Макао, потягиваясь и удобно устраиваясь на диване, одновременно нажимая на пульт, чтобы включить телевизор.   — Ты сумасшедший. У кого еще кроме тебя будут дурные мысли на мой счет?   — Кто знает? Я месяц приходил в себя. А этот ублюдок подбивал к тебе клинья каждый раз, когда приходил ко мне на осмотр. Если бы не мое состояние, я бы давно снёс эту больницу к чертям собачьим!     — Не волнуйся по этому поводу. Просто в течении последнего месяца Кхун Ну каждый день приходил уговаривать меня вернуться домой, он думал, что я окончательно поселюсь здесь, в твоей палате.   — Ах, вот оно как? – тихо спросил Вегас, показывая своему возлюбленному озорную саркастическую улыбку. Но глаза Вегаса никогда не могли солгать Питу.    — В чем дело? – Пит слегка погладил Вегаса по руке.    — Нет... ты не дол...– собирался сказать что-то Вегас, и Пит прекрасно знал что, поэтому он поспешил заговорить.   — Сколько раз я говорил тебе, что сам выбрал быть здесь? Даже думать не смей, что я куда-то уйду…   Пит, улыбнувшись, поднял руку и погладил Вегаса по лицу. Вегас чувствовал себя хорошо каждый раз, просто зная, что Пит всегда рядом с ним. Пит всегда был его утешением, его надеждой, его счастьем, и он не мог себе представить, как он сможет жить в этом мире без Пита...   * * *  Склад   — Теперь доска полна фигур...   Прошептал голос человека, державшего всю власть в своих руках. В то же время его перекрыл скрип открывающейся двери в оранжерею, оповестивший о входивших внутрь отпрысках семьи.   — Че-эт за вечеринка у тебя здесь, Па? — звонко спросил старший сын.    — Твой голос всегда вызывает у меня головную боль, — упрекнул Корн, покачав головой, следя за тем как Танкхун, Кинн, Порш, Ким и Порче шли рядом, делая поклоны в сторону Нампын.   — Зачем ты нас позвал сюда? — Танкхун подошел к четверке, с восхищением глядя на фигуру Нампын в гробу, — Тетушка Нампын такая красивая и очаровательная. Жила бы она в наши дни, то стала бы айдолом, как думаешь? – Кхун повернулся, чтобы узнать мнение своего отца.   — Да… Когда ты был ребенком, Нампын безумно любила тебя, Кхун. Ты помнишь как…   — Нет, – покачал головой Кхун.    — Гм, Нампын жила с нами в одном доме, пока ты не пошел в детский сад. Это было еще до разлада в семье. Хотя даже тогда она часто присылала тебе игрушки.   — Вах, если бы тетушка была жива, она бы меня поддерживала. Я бы очень хотел, чтобы ты осталась, а то папа любит меня наказывать.   — Потакай я тебе еще больше, и своими проделками ты бы разрушил весь дом, балбес.   — Хаха! Спасибо тебе, тётушка, за твою любовь!   — Да, Нампын души в тебе не чаяла. Это она назвала тебя Танкхуном, — сказал Корн, вспоминая о прошлом, грея в сердце ее облик все это время.   — Правда? А-ах, тётушка!   — А как насчет меня, Па? Моя свекровь любила меня? – спросил средний сын, Кинн, тепло улыбаясь.   — Да, тебя она тоже любила, Кинн. Но когда ты родился и Пат, и Нампын уже переехали отсюда. Поэтому мы на какое-то время были разлучены, — объяснил Корн.    — А как же я, Па? Ким, Кимхан. Такого очаровательного ребенка любая мать полюбила бы всем сердцем, — Кимхан выгнул бровь, глядя на Порче, пока Че не пришлось с силой толкнуть его локтем в бок.   — Конечно, ты тогда был еще совсем мал, но я хорошо помню как вы вчетвером играли вместе.   Порш и Кинн озадаченно посмотрели друг на друга.    — Мы встречались раньше? – прошептал Поршу Кинн и усмехнулся, – Вероятно, я был влюблен в тебя с детства, а потом, когда вырос, влюбился окончательно и потерял рассудок.    — Мы перед моей матерью стоим, – отругал его Порш.   — Но Порш и Порче редко наведывались в наш особняк, Кхун любил играть грубо, а Нампын его не одергивала, поэтому вы не часто видели друг друга.   — Ага! Выходит, ты доебывался до меня? – повернулся Порш к Кхуну, — Ты с детства был демоном, – тихо упрекнул Порш, на что Танкхун покачал головой из стороны в сторону.    — Ноу, я был хорошим! Хорошим!   — Я рад, что мы воссоединились. Папа верит, что Нампын тоже очень счастлива.   Пронзительные глаза Корна снова посмотрели на тело за стеклом, прежде чем он взглянул на детей, которые дразнили друг друга со счастливыми лицами.    Дело было не в том, что он ничего не чувствовал, глядя на эту картину. Дети были для него огромной моральной поддержкой. Но когда речь заходила о клане Терапаньякул, их наследии и влиянии, то Корн ясно понимал, что он должен был найти сильнейшего и убедиться, что великое дело их предков перейдёт в надежные руки. Танкхун был подобен ветру, дуновение которого бодрило и придавало сил. В старые добрые времена похожей энергетикой обладала его Нампын, ее жизнерадостность была заразительной и яркой. Это было единственной слабостью Корна, он никогда не сможет отпустить этого ребёнка далеко от себя. Танкхун занимал особое место в его сердце, он был первенцем. Что же касается Кинна, то он был подобен огню, который дарил тепло и заботу, хотя в то же время обладал юношеской нетерпеливостью. Решительность, расчетливость и ответственность делали его сильным. Но Кинну по-прежнему не хватало твёрдости, он часто был чувствителен к своим слабостям. Кинн был открытой книгой, враги легко могли предугадать, каким будет его дальнейший шаг. Ну, а если говорить про Кима, то его Корн сравнил бы с водой. Спокойные водные глади текли глубоко, они могли трансформироваться где угодно и когда угодно, сохраняя идеальный баланс с гармонией, тишиной и сознанием. Давая Киму возможность мудро анализировать ситуацию. И никто не мог понять, о чем именно он на самом деле думал.    Итак, между огнем и водой… должна ли вода погасить огонь или огонь испарить воду? Что ж, об этом нам еще предстоит пораздумать.    — Кинн, – низким голосом позвал Корн по имени среднего сына.   — Да, пап?   — Ты устал, сынок?   — Что-то случилось?   — Папа видит, как упорно ты работаешь. Делаешь всё во благо Главной семьи, – Корн изучающе уставился на Кинна, задумавшись над своими словами. Он предпринял немало попыток проверить сына. Нападение на крыше отеля, перестрелка на стоянке клуба, похищение, и многое другое. Он создавал массу ситуаций для Кинна. Возможно, Вторая семья изредка и совершала покушения, но большинство атак были его рук делом.   — Ты ведь знаешь как трудно быть Главой клана. И с чем ему приходится разбираться, – Корн неспеша ходил вокруг Кинна, остальные же смотрели на представление издали.    — Да, отец.   — Я увидел твои намерение и верность нашей семье... Кхун, ты ведь не возражаешь против того, что я собираюсь сделать, верно...? – повернулся Корн посмотреть на старшего сына, спрашивая его мнение.    — Кинн заслужил это, — радостно сказал Кхун своему младшему брату, когда понял, что хотел донести его отец.    — Согласен, – добавил Ким, улыбнувшись Кинну. Корн медленно снял фамильное кольцо Главной семьи со своего среднего пальца, повергая Кинна в крайнее ошеломление.    — Просто... не слишком ли это быстро?   — Кинн, ты можешь пообещать, что будешь любить семью до тех пор, пока еще бьётся твое сердце? – сказал Корн, передавая кольцо Кинну, который плохо осознавал, что сейчас происходило.   — Но...   — Я вручаю тебе кольцо Главы. Когда придёт время, я передам тебе все остальное, если ты действительно этого достоин, – Корн надел ему символ величия и власти на палец.   — Я клянусь всеми силами хранить, защищать и оберегать Главную Семью. Буду служить ей верой и правдой до своего последнего вздоха, –  Кинн не отрывал глаз от кольца, пока говорил. Даже если сердцем он был не готов к этой ответственности, и отец пока не полностью передавал ему дела клана, Кинн мог кожей ощутить свои новые обязательства, которые вот-вот вступят в силу.   — Спасибо, сынок, — Корн похлопал Кинна по плечу, чтобы приободрить и предать уверенности своему ребенку. Кинн повернулся и посмотрел на Порша, который широко улыбался, радуясь за возлюбленного.    — А это… кольцо главы Второй семьи.   Чан передал другое кольцо Корну, который лично снял его с пальца своего брата перед похоронной церемонией.    — Пап, у нас будет Вторая Семья?!   Когда трое сыновей увидели медное кольцо, что было символом Второй семьи, на их лицах сразу же отразилось беспокойство. Танкхуна это потрясло в особенности, ведь он буквально вырос с ненавистью ко Второй семье.   — Все вернётся к тому, кто этого заслуживает…, – Корн обошел своих трех сыновей и направился к гробу Нампын.    — Кан мёртв, старший брат Гоу Ким ничего не унаследовал от семьи, и у него не было наследника. Так что папа хотел бы передать фамильное кольцо Второй семьи Поршу.   Корн повернулся к Поршу и протянул ему кольцо, вынуждая всех собравшихся, и самого Порша, поражённо застыть, не находя слов и сил хоть как-либо отреагировать на такой поворот событий.   — Зачем ты это делаешь? — спросил Танкхун в шоке, он глазам своим не мог поверить в то, что его отец творил такое, прекрасно зная, что у Главной и Второй Семьи был конфликт интересов из поколения в поколение.    — Ты сын Нампын, а Нампын была моей сестрой, так что ты имеешь полное право…   — Пап… я…   Кинн стоял неподвижно, погрузившись в свои мысли. Резкая перемена была направлена против него, в решении отца он видел одни проблемы в будущем.   — Сначала дослушайте. Я сделал это не из желания развязать войну между вами, я знаю как сильно вы любите друг друга, и по этой причине решил, что совместными усилиями вы сможете восстановить отношения между Главной и Второй семьёй, чтобы все мы могли прийти к миру. Я верю, что Кинн и Порш будут помогать друг другу и приведут клан Терапаньякул к стабильности и процветанию.   — Но я не... я не.. – пробубнил Порш. Корн улыбнулся, прежде чем продолжить.    — Изначально, работая телохранителем Кинна ты уже помогал ему с документами. И справлялся с этим замечательно на мой взгляд. Я доверяю тебе только дела Второй семьи. Только бизнес.    — Но я…   — Порш, выслушай меня внимательно. Наша семья причинила много зла Нампын, и мой младший брат непосредственно. Никто из нас не жил с отцом и матерью, поэтому я не знаю, как возместить вам утрату. Сейчас я делаю то, что должен был сделать давным давно. Не по чьей-либо просьбе. А ради Нампын. Клан Терапаньякул ей многое задолжал, настало время возвращать долги. С тех пор как ее не стало вам с братом пришлось нелегко, так что я прошу от всего сердца… Не иди против моей воли, – твердо и решительно сказал Корн. Порш смотрел на кольцо главы со смесью непонимания и лёгкого страха, перед тем как глаза его зацепились за гроб матери, после он медленно сжал кольцо в своей руке.   — Я верю, что вы оба не разочаруете меня... – Корн похлопал Порша по плечу и обернулся, улыбаясь Кинну в предвкушении.   Кинн также тихо вздохнул, ибо на этот раз он знал о мотивах своего отца.    —Ты в порядке? – Кинн подошел к своему возлюбленному с ярко выраженным волнением на лице, потому что Порш так же был в смятении.   — Кинн, мы же не будем ненавидеть друг друга?   Кинн крепко обнял Порша и успокаивающе погладил его по голове. Хотя оба они знали о силе их любви, сердце Порша сжалось, не представляя, как он сможет ненавидеть Кинна или причинить ему боль. Он не хотел этого, не хотел чтобы это произошло, не хотел беспощадных перемен. Про себя он думал, где был тот самый корень столкновения Главной и побочной семьи, который привёл их к вражде и ненависти.   ……   …..   …..   — Они уехали? — спросил Корн Чана, выходя из теплицы и направляясь прямиком к складу за внешними воротами.    — Уехали, сэр, – склонил голову Чан, отвечая своему господину.    — А он последовал за ними?   — Он скоро будет.   Улыбаясь Корн достал сигару, подкурил ее и с наслаждением затянулся, довольный итоговым раскладом. Все было в соответствии с выбранной им тактикой, почти все пешки встали на свои клетки, чтобы ключевые фигуры смогли ходить по заданной им траектории.   — Чан, как думаешь, любовь правда делает людей слабыми ? Выпущенный дым был густым. Убийственный взгляд продолжал следить за тлеющим концом.   — Да.   — Отец использовал Нампын, чтобы проверить и проконтролировать Кана. И если бы она не решила сбежать от меня умерев, я бы не сделал этого с ее ребенком.   — Папа... – приход сына означал окончание разговора.   Корн передал сигару Чану и кивнул сыну, чтобы тот шел за ними следом. Стоило автоматической двери открыться, впуская их внутрь, как перед ними предстал самый обычный на вид склад, в котором хранились товары. Но по мере того, как они шли дальше в таинственный и замысловатый задний двор, там была дверь цвета ржавчины, которая сливалась со стенами склада, и если бы о ее местонахождении не знали заранее, то она так бы и оставалась невидимой. Чан вышел вперёд, снова вводя пароль, пока…   За дверью находился длинный коридор. Двадцать человек, все в чёрном, синхронно поднялись со стола конференц зала. — Это Кхун Кимхан. Ваш новый лидер.   Корн приглашающе махнул младшему сыну, который сделал три шага вперед, медленно снимая темные очки. Он ухмыльнулся и поприветствовал людей, склонивших головы в знак уважения.     — Отныне мы принимаем приказы только от Кхуна Кима.   Указ эхом разносился по комнате. Секретная организация существовала уже долгие годы и отвечала за равновесие сил между кланом Терапаньякул, их бизнес партнёрами, и конкурентами, чтобы власть не переходила ни в чьи руки, кроме самого Корна Терапаньякула.   Когда-то, думая о передачи полномочий, он не знал, кому придёт в голову предательство и ослабеет ли Главная семья в недалеком будущем. Поэтому он создал секретную организацию, с помощью которой он мог бы контролировать игру, даже если бы сам вышел из нее. А самое главное, это было идеальным способом выяснить, кто между Кинном из Главной Семьи и Кимом из секретной организации….   Окажется сильнее... ?  * * * Заброшенный порт   Несколько недель спустя   — Что дальше? – Порш играл с кольцом Второй семьи на пальце.    — Будем плыть по течению.     — Меня беспокоит что будет чувствовать Кинн, - сказал Порш, тяжело вздохнув.    — Я верю, что когда этот день наступит, Второй Брат поймет, – Вегас мельком взглянул на Порша, а затем на мгновение повернулся к реке и сглотнул.    — Должен ли я буду предать Кинна?   — Мы не нацелены на Второго Брата.   — Хорошо... Я уверен, что Кхун Корн солгал. Он солгал о земельном участке, чтобы я стал телохранителем в его доме, он пудрил мне мозги, заставляя поверить словам дяди Ати. И самое главное… я чувствую неладное во всей этой истории… зачем он хранил труп моей матери все эти десять лет? Почему, увидев меня, он ничего не сказал...   — Настолько замечательный, что не моргнув глазом убил своего младшего брата? Представляю, насколько бессердечной тварью надо быть для этого, - сказал Вегас с пустым взглядом. Порш очень хорошо знал этот взгляд, то была горечь потери родного человека. Единственное, что придавало Поршу смелость в разговоре с Вегасом, учитывая их неоконченный личный конфликт, это мысли о том, что находятся они сейчас в аналогичном положении.   — Что ты думаешь о Главной и Второй семье? — спросил Порш у Вегаса.    — Если они не конченные психи, которые балдеют от междоусобиц, то…   Но прежде чем Вегас успел договорить, дюжина мужчин в черных костюмах внезапно ворвались в порт и нацелили на них оружие. И Порш, и Вегас быстро выхватили пистолеты, направляя их на мужчин.    — Кхун Вегас.   Однако до того как началась перестрелка, Порш и Вегас, что собирались вырываться спустив все патроны, в шоке обомлели когда группа мужчина остановилась перед ними и упала на колени.   — Мы готовы служить Кхуну Вегасу. Пожалуйста, помилуйте нас.   Вегас опустил пистолет, когда понял, что эти люди были бывшими подчиненными его отца и пережили столкновение с Главной семьей.    — Кхун Кан был очень добр к нам. После смерти Кхуна Кана Главная семья решила нас уничтожить. Кхун Вегас, пожалуйста, помилуйте нас. По крайней мере, если нам придется умереть, пожалуйста, не дайте нам умереть напрасно. Дайте нам возможность защитить людей, которых Кхун Кан любил больше всего на свете.   Все низко опустили головы. Вегас повернулся и посмотрел на Порша, который глубоко вздохнул.   — Так или иначе, кажется, у нас прибавилось рабочей силы? – рассмеялся Порш   — Are you ready?    — Игра началась.