Подвал Портовой мафии скрывает самые разные секреты

Дазай стоит, прикованный цепями, как будто целую вечность. Руки ужасно затекли, а запястья вот вот вылетят, как шарниры у куклы. Он долго не выдержит и прекрасно это понимает. Но тут с лестницы послышались легкие, до боли знакомые шаги. Неужели он? Но не успевает он довести мысль до конца, как к нему спускается обладатель этих самых шагов. Он. —"Вот мы и встретились вновь", надменно-весело произносит Накахара, будто намеренно растягивая слова. —" Не ожидал увидеть тебя здесь", говорит Осаму. Лжет конечно. Он знал, что это именно Накахара. Кто же еще мог похитить его средь бела дня, да так чисто и абсолютно без свидетелей? Только его бывший напарник. Чуя вальяжно подходит к нему и резко тянет его к себе за волосы, да так, что на глазах невольно выступили слезы. "Вот зараза, знает же, что я это ненавижу", пронеслось в голове у Осаму. Но вдруг что-то резко обрывается у него внутри, когда он поднимает взгляд и сталкивается с Чуей лицом к лицу. Он видит его глаза цвета светлой лазури и медленно, против своей воли, начинает в них тонуть. "Нет, нет, нет, приди в себя, придурок", билось в голове у Дазая, взывая к здравому разуму. Но ничего не вышло, он продолжает тонуть. Он чувствует его напряженное дыхание и сходит с ума. Он будто проваливается в бездну и пол уходит из-под ног. Накахара тем временем будто бы сошел с ума, его окутало безумие, а в глазах помутнилось, когда он столкнулся с хитрыми, будто бы выжидающими, кофейными глазами. На него нахлынули воспоминания. С участием Дазая. Этого суицидника, ненавистного, но в тоже время любимого. Перед глазами со скоростью света неслись урывки жизни. Вот они где-то сражаются, вот он спасает его от действия Порчи, доносит его до штаба мафии, передавая его врачам. Он так ненавидел эти воспоминания, но в то же время сильно ими дорожил, боялся забыть, потерять. Из забытия его выдергивает легкий смешок Дазая прямо в лицо. —"Что это с тобой случилось, напарник? Нахлынули воспоминания?", с легкой издевкой задает он вопрос. —"Да я лучше сдохну где-нибудь в канаве, чем буду вспоминать общее прошлое", самоуверенно и надменно говорит Накахара, пытаясь скрыть предательский румянец за шляпой и роскошными рыжими волосами, но Осаму уловил сквозящую неуверенность в его голосе. —"И все-таки ты забылся рядом со мной, а это опасно", тихим низким голосом произносят у него над ухом. Он оборачивается и видит своего бывшего напарника, освобожденного от оков. —"Но как..", не успел закончить фразу Чуя, как его пронзает боль и он отлетает в стену напротив. Все-таки Дазай опасен, кто бы что ни говорил. Даже если его способность не предназначена для боя, он все равно физически подготовлен и легко составит конкуренцию "Черным ящерицам", элитному боевому отряду мафии. Он не успевает прийти в себя, как на него обрушивается еще один удар. У Чуи все плывет перед глазами от боли, а тело адски болит. Он представлял, что может произойти подобное, но чтобы Дазай был на его месте, чтобы он стонал от боли и унижения. За все, что он с ним творил три мучительных года. Три года ненависти и презрения не прошли бесследно: Чуе еще пару месяцев после ухода Дазая из мафии в каждом втором мерещилось до боли знакомое лицо. Чуя, только заметив что-нибудь, отдаленно напоминающее Осаму, тут же стремительно удалялся оттуда, хотя знал, что его бывший напарник еще пару лет не появится на людях, слишком уж он известен. И все же как только в радиусе его взгляда появлялось что-то хоть отдаленно напоминающее тот плащ, его воображение живо рисовало картину лица Осаму в голове и Накахару бросало в дрожь. Он открывает глаза, возвращаясь из своих воспоминаний в реальность и снова видит эти испытывающие кофейные глаза, снова начинает тонуть."Приди в себя, это всего лишь надоедливая скумбрия", как мантру про себя шептал Накахара, но это не помогло, он все равно тонет. И тут случилось чудо: на мгновение он вернул себе рассудок. И решил привести свой изначальный план в исполнение. Ему все равно убивать Дазая, поэтому можно и поиздеваться напоследок перед шатеном. —"И что же еще ты для меня приготовил, а, напарник?", с издевкой спрашивает Осаму. —"Да заткнись ты, скумбрия", гневно шепнул Накахара, и, не успел Дазай ему ответить, как он совершил то, о чем грезил годами: поцеловал его с какой-то нежностью, смешанной с грубым желанием. Он думал, что Дазай оттолкнет его, так как он давно не прикован к стене, но никак не ожидал, что он ответит на поцелуй и будет его вести, подхватив его на руки. Он отпустил раскрасневшегося от смущения Чую, когда у них закончился кислород. —"Вот уж не думал, что дойдет до такого. Ты меня удивил, напарничек", довольным голосом произносит Осаму. —"Да заткнись ты наконец", смущенно шепчет Накахара, безуспешно пытаясь скрыть румянец за волосами.