Давай всю ночь смотреть на звёзды?

      Скрежет колёс больно ударил по ушам, но так же быстро этот звук исчез и на его замену пришёл новый: объявление о прибытии рейса. Вокруг было людно, все выстроились в очередь. Аккуратно выложенные кирпичи было почти не видно на перроне, а всё благодаря кучкам багажей, что расположились на них. Пешеходный мост вдалеке немного мешал рассмотреть уходящее солнце, однако вскоре оно опустилось и залило третью платформу красным светом. Лучи не слепили глаза, не мешались, а наоборот — придавали всё больше атмосферы. Синий пассажирский поезд протянулся на сотни метров, двери постепенно стали открывать улыбающиеся проводники. Собравшись с силами, Эдгар оторвал свой взгляд от невероятно красочного неба и достал паспорт из рюкзака. — Вот, — юноша протянул свои документы мужчине в форме, и уже через несколько мгновений получил их обратно. — Приятной поездки, — проводник отодвинулся, пропуская в вагон.       Узкий коридор с белыми стенами, тёмно-серый пол с блестящими точками, толкучка по пути к своему месту — это всё стало до боли родным. Любовь к поездам появилась благодаря родителям, которые с самого детства возили парня к бабушке именно на таком виде транспорта. И хотя каждый год Эдгар ездил в одно и то же место, по одному и тому же маршруту, проводил практически одинаковое количество дней у бабушки, затем ехал на море — всё это не надоело за почти половину его жизни. Он знает, что больше так не будет, ведь бабушка умерла, а квартиру продали. Знает, что больше не почувствует этого глупого детского интереса к поездкам. И больше никогда он не сможет завести друзей на родном пляже, пообещать им невыполнимое: встретиться вновь. Ведь Эдгар сам больше никогда не встретится с теми смытыми волнами песочными замками. Больно. Ударив себя по груди с левой стороны, он продолжил искать заветное место под номером «23».       Сейчас сердце бешено стучало по многим причинам: от физической активности до этого, ведь Эдгар бежал к платформе, боясь опоздать, но пришёл даже раньше, чем нужно; всё переворачивалось внутри от предстоящей поездки; он только что сбежал из дома; перечеркнул свои отношения с когда-то любимым человеком. Ему хотелось разрыдаться прямо сейчас, потому что теперь он совершенно не знает, что делать дальше. Даже несмотря на трясущиеся руки, Эдгар с лёгкостью открыл дверь купе и выдохнул, — никого. Слёзы сразу потекли из глаз. Искусанные губы вновь отдались резкой болью, юноша по привычке пытался таким способом сдержать предательскую солёную жидкость. Смахнул их и огляделся.       Денег хватило выкупить всего лишь три места из четырёх. Провести эту ночь в одиночестве не выйдет. Пока поезд ещё стоял, Эдгар поднял сиденье и затолкнул туда свой багаж, оставив рюкзак с нужными вещами на верхней полке. Вздохнул, потянулся к шторам, но тут же отдёрнул руку, так как они ещё не тронулись, а наблюдать столпотворение людей желания не было. Оставалось только ждать и раздумывать о том, какой же сосед или соседка ему достанется. Может, злая на жизнь пожилая женщина? Или мать с орущим ребёнком на руках? Даже сама вероятность такого выводила из колеи и чуть ли не доводила до истерики. Сел, повертел билет в один конец в руках и облокотился спиной о стенку. Что его ждёт в новом городе? Не знает. Сможет ли там найти работу? Хотелось бы. Друзей? Вряд ли. Стало жарко. Юноша потянулся к шарфу на шее и только хотел стянуть его, как в проёме появился молодой парень. Ткань осталась на месте. — Здесь двадцать четвёртое место? — Да. Синеволосый, высокий, красивый, с приятным голосом. Эдгар взглянул на него всего лишь на мгновение, а этот образ уже отпечатался в его памяти. На миг даже дыхание перехватило, но он скинул всё на неловкость от компании незнакомца. Сконцентрировался на несколько раз прочитанном тексте билета, однако взгляд всё равно скользнул на парня в белой майке, поверх который была накинута голубая рубашка. Ровная спина, немного подкаченные руки, на которых так чётко было видно вены. — Извини, не знаешь, будет ли тут кто-то ещё? Обычный вопрос, но как же тот прекрасно говорил. Он затих, а в голове всё эхом проносился этот голос. — Прости? А, нет, только мы, — Эдгар наконец вернулся в реальность, получая в ответ кивок благодарности. — Раз так, я могу занять нижнее место? — Конечно. Они тронулись. Эдгар наконец выдохнул и сразу отодвинул шторку в сторону, но мимо пронёсся точно такой же поезд, мешая запомнить родной вокзал, на который он больше не вернётся. — Ты тоже на конечную? — синеволосый паренёк вдруг сел напротив. По всей видимости, он тот ещё любитель поговорить. — Как зовут тебя? — Да. Эдгар, а тебя? — Фэнг, приятно познакомиться.       Новый знакомый улыбнулся. Почему-то именно сейчас Эдгар почувствовал спокойствие, словно впервые за несколько лет. Все переживания остались там, на вокзале и раздирающих сердце улицах. Солнце уже село, потихоньку погружая город во тьму. Всего в нескольких километрах живёт его бывший парень, который скорее всего уже заметил пропажу всех его вещей из шкафа. Телефон завибрировал. Эдгар вытащил его из кармана, подцепил ногтем отдел с сим-картой и разломил её пополам, правда не с первого раза. Его спутник удивлённо уставился на сие действо, но ничего не сказал, только подпёр подбородок рукой, продолжив пялиться уже в окно. — Я сбежал, — ни с того ни с сего подал голос Эдгар. Будто бы пытался оправдать свою проделку. — Со свадьбы? — Фэнг засмеялся, и склонил голову на бок. Его карие глаза так вцепились в него, будто хотели обездвижить одним лишь взглядом. И у него это получилось: Эдгар снова потерял дар речи и замер, не смея нарушить зрительный контакт. К сожалению, Фэнг резко повернулся в сторону входа, где стояла проводница. — Ваши билеты, пожалуйста, — молоденькая девушка кивнула, когда ей протянули нужные бумажки. — Если захотите чай или что-нибудь ещё, то пройдите в кабину проводников. Туалет в конце вагона.       Она ушла, но момент был испорчен. Фэнг увлёкся смартфоном, а Эдгар с жалким видом смотрел уже на лесную панораму. Под ногами немного вибрировало из-за набранной скорости, а глаза уже болели от быстро проносящихся хвойных деревьев. Он не взял ничего с собой в дорогу. Даже жалкий кроссворд со стола не удосужился забрать. Ему кроссворды не нравились, напоминали о бабушке. Любимую книгу тоже забыл, Эдгар даже не собирался так позорно сбегать. Конечно, купил билеты, ожидая такого расклада, но не думал, что воспользуется ими. Телефон показывал низкий заряд батареи, отчего стало досадно. Если начинать жизнь с нового листа, то точно нужно избавиться от прошлого. Стал удалять переписки, фотографии, а затем экран потух. Разрядился… — А ты куда едешь? — не зная чем себя занять, Эд решил достать своего нового знакомого. — Нянчить ребёнка сестры, пока они с мужем будут наслаждаться медовым месяцем. — Ого, с ребёнком тяжело будет. — Я бы не стал делать этого, если бы не хотел, — он поднялся и вернулся в сидячее положение, вновь налаживая зрительный контакт. — По крайней мере, разбавлю обстановку. — А что с ней было не так? — Тебе правда это интересно или ты спрашиваешь из вежливости? — Фэнг снова расплылся в улыбке, в который раз обнажая белоснежные зубы. Красивый, чёрт возьми. — Честно? Мне скучно, но ты выглядишь разговорчивым, поэтому я и спросил. Если не хочешь, можешь попросить меня не говорить с тобой. — Я не против, но у тебя вот вид не очень. Эдгар похлопал своё лицо, будто благодаря этому мешки под глазами пропадут, а красные белки от слёз вновь побелеют. Поправил чёлку, чуть расчесал пальцами волосы. Да, он выглядит жалко, но до этого момента его совсем не волновал его внешний вид. А теперь, когда напротив сидит такой привлекательный парень и говорит ему об этом, то стало даже стыдно. — Так, что там по обстановке? — сменил тему. — Учёба, родители на мозги капают, с друзьями поссорился. В общем, типичные проблемы студента. И хотя каникулы только начались, но особого облегчения я не почувствовал. — Сочувствую… — Не нужно, — Фэнг перебил. — Я просто ответил на вопрос, а не просил сочувствовать. Моя жизнь не такая уж и плохая. Эдгар кивнул, засматриваясь на чужие густые ресницы. Ещё никогда ему не было так интересно смотреть на первого встречного. Даже своего бывшего он не пожирал взглядом так, как сейчас делает это с едва знакомым парнем. Наверное, всего неделю назад он бы ни за что не подумал о ком-то другом, а сейчас его забавляла идея дорожного романа. Но кто он такой, чтобы в жизни всё было так просто? Вряд ли этот Фэнг думает так же, а может, он вообще не из «таких». В любом случае, пока тот ему не запрещал смотреть в его сторону. — Так, от кого ты сбежал? — пухлые губы дрогнули, задавая вопрос. Фэнг даже кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. — А, да… От парня-тирана, от развода родителей, от надоевшей жизни. Взял и поехал, даже не знаю, что буду делать дальше. — И не думай, просто наслаждайся поездкой, — он снял кепку, позволяя выбившимся прядям из хвоста обрамить лицо, — и моей компанией. Могу рассказать несколько анекдотов, если хочешь. — Хочу. — Ну, тогда слушай, — Фэнг положил свои руки на столик, прокашлялся.       Эдгар уставился в окно, параллельно внимая анекдот, который знал наизусть. Не перебивал, слушал чужой голос и замечал, как на букве «р» тот немного картавил, на некоторых словах чуть не разрывался от смеха, но, успокоившись, продолжал. Сердце в груди медленно стучало, стучали и колёса об рельсы, то быстрее, то медленнее, в унисон и перебивая друг друга. На небе появилась первая звезда. Яркая, совсем одна среди голубого небосвода, но неимоверно прекрасная. Юноша мог бы обозвать Фэнга этой самой звездой, ведь тот единственный, кто в данный момент освещал его путь в новую жизнь. Он точно запомнит эту поездку навсегда. Навсегда запечатлит в памяти чужие непослушные, чуть волнистые волосы, широкие брови и ямочки на щеках при улыбке.       Купе погрузилось в полумрак, а юноша молился, чтобы Фэнг не попросил включить освещение. Лишь бы ещё немного побыть с ним в этом моменте, когда едва ли видно друг друга, но так чётко было слышно каждый смешок и прерывистое дыхание. И плевать он хотел на периодические вспышки света от фонарей, что так быстро исчезали, но позволяли рассмотреть лицо Фэнга хотя бы на долю секунды, но вместе с этим дико отвлекали от разговора; на желудок, который уже выл от голода; на желание поспать, ведь он совсем вымотался. Только бы Фэнг не переставал рассказывать дедовские анекдоты своим чудесным голосом. Только бы эта ночь не заканчивалась… — Не хочешь перекусить? — Я ничего не брал с собой, — Эдгар вздохнул, хотел оставить больше денег на какую-нибудь комнату в мотеле, поэтому не собирался покупать что-то здесь. — Могу поделиться, — судя по звукам, Фэнг поднялся и купе озарилось белым светом. Он порылся в рюкзаке и вытащил бутерброды. — Есть ещё сухой Роллтон, но не знаю, будешь ли ты такое. — Буду, если не совсем объем тебя. — Мне не жалко. Пока они ели, Эдгар в очередной раз рассматривал юношу напротив. Но в этот раз тот наконец выдал: — У меня что-то на лице? Ты так смотришь… — Нет, просто ты красивый, да и за окном темень, больше глядеть не на что. — Тебе бы поспать, а не мои тупые шутки слушать, — карие глаза словно загорелись, становясь янтарными. И хотя всё это всего лишь воображение Эдгара, но тот заметно повеселел. — Уже утром я не увижу тебя, поэтому готов хоть всю поездку не спать.       Фэнг смущённо улыбнулся, закрыл глаза, дожёвывая хлеб. Как же тупо Эдгар себя чувствовал. Набросился на того с комплиментами, рассматривал, будто картину в музее, и не краснел. Конечно, терять ему уже нечего, но не настолько развязно себя вести же. Другого это будто не волновало, он с интересом подыгрывал в гляделки и рассказывал очередную историю из жизни, приправляя всё это жестикуляцией.       Уже через два часа они выполнили все водные процедуры и расстелили постельное бельё, вновь выключив свет. Эдгар навострил уши, вслушиваясь в этот родной звук. Чух-чух. Чух-чух. Чух-чух. Он думал обо всём и ни о чём сразу. Теребил в руках свой полосатый шарф, ворочался и никак не мог найти удобное положение. Почему-то мысли о жизни становились тягостнее с каждой секундой, а сон всё не шёл, даже несмотря на такую спокойную, почти что укачивающую атмосферу. Хотелось снова поговорить с Фэнгом, но мешать ему отдыхать было некультурно. Однако сейчас всё по-другому, ибо в купе полная темнота. Именно эта интимная темнота просто убивала, подбивала на глупые поступки. Он не хотел жалеть, не хотел просто лежать на своём месте и страдать от мыслей о прошлом. Воображение рисовало отвратные для большинства людей вещи, а Эд всё больше хотел прикоснуться к своему спутнику. Кто не рискует, тот не пьёт, верно? — Спишь? — голос задрожал. — Нет. — Не хочешь поговорить? Послышалось копошение, затем матрац немного прогнулся под чужим весом. Он будто бы ждал этого вопроса. А вот Эдгар не ожидал такого, но быстро приподнялся и подогнул под себя ноги, дабы другой уместился рядом. — Я посижу тут, ладно? — Фэнг мимолётно коснулся своей ногой Эда, но даже это вызывало какое-то неведомое чувство. — Не хочу кричать на весь поезд, — он придвинулся ещё ближе, уже шепча. — Люблю ночь, — он не собирался отвечать на его вопрос, ведь тот и так сел. — Там даже луну видно, — Эдгар указал в сторону окна. И благодаря этому, едва ли освещаемому купе, свету, Фэнг различил его длинные пальцы. — Да, спокойно так. Я рад, что мы здесь без всяких орущих детей или храпящих мужиков, — он едва слышно засмеялся и довольно выдохнул. Именно в этот момент за стеной послышался протяжный храп. Они хихикнули. — Понимаю, поэтому я и выкупил почти всё купе… — голос слегка надорвался, выдавая последние слова с особенно высокой нотой.       Сердце сжалось от тех криков, угроз расправы, выкуренных сигарет и осколков посуды. Всё это было до сих пор свежим в его памяти. Этим он жил последние два месяца, в надежде на то, что это просто такой период, и его любимый человек обязательно вновь станет прежним. Но не стал, а всегда был таким, но просто не показывал себя настоящего. Изменился и Эдгар: стал холоднее, не сильно парился из-за конфликтов. Можно сказать, уже не вёлся на очевидные провокации, не падал на колени, упрашивая не расставаться. Больше никогда он не позволит так относиться к себе. — Не передумал уезжать? — Нет, — уже твёрдо ответил Эдгар. — Даже если бы была возможность повернуть поезд в обратную сторону, я бы этого не сделал. — Надеюсь, у тебя всё сложится. Ты хороший парень и достоин такого же человека рядом с собой. Уж точно лучше, чем твой бывший, я уверен. — Спасибо… — Эд повернулся вправо, к его очертаниям в этой тьме. — У тебя есть девушка? — Не-а, я один. — Почему? Кто-то многое теряет. — Я просто ещё не нашёл того, кто смог бы слушать мои анекдоты на протяжении двух часов, — лёгкий запах зубной пасты оказался слишком близко. — Того?.. — он сглотнул, ведь только что тот проболтался. — Да, но ты выслушивал мой маленький стендап. Спасибо тебе.       Повисла тишина в диалоге, но поезд продолжал своё движение, неловкость уносило вместе с ним всё дальше на сантиметры, метры, километры расстояния. Фэнг дышал слишком часто, слишком близко, да так, что иногда горячее дыхание касалось кожи Эдгара. Это было приятно, будоражило, страшно было двинуться, чтобы не потерять это ощущение. Стыдно признаться, но он жаждал большего. — Чего бы ты хотел, если бы твоё желание исполнилось? Эдгар думал над ответом и смотрел в окно, где прямо сейчас они ехали на холме, а ярко светящаяся деревушка расположилась внизу, словно островок света в этой кромешной черноте ночи. В небе ни одного облака, всё усеяно маленькими белыми точками. Какие-то ярче, другие бледнее, тем не менее их всё равно было можно рассмотреть. Снова повернулся к Фэнгу и выдал: — Чтобы ночь не заканчивалась. Не хочу утро, день, вечер. Хочу, чтобы я вечно ехал в этом купе с тобой и мы смотрели на звёзды. Мне страшно думать о том, что будет дальше. — Не думай, правда, забей на все проблемы. Давай всю ночь смотреть на звёзды. Я буду рядом, пока ты не уснёшь. — Звучит слишком хорошо, — Эдгар нервно прыснул в кулак. — А чего хочешь ты? — Не знаю, наверное… — на несколько секунд застыл, замолчал. Прокашлялся, неуверенно попросил: — Повернись-ка. — М? Тепло. Тепло и больно. Чужие мягкие губы накрыли его исцарапанные. Осторожно, едва ли касаясь, но это вызывало ещё больше сдавливающего ощущения в груди. — Прости, — Фэнг отстранился, собирался встать, но его схватили за руку. — Прости пожалуйста, забудь, я не подумал. — Разве я не подхожу под параметр об анекдотах? — Эдгар шумно выдохнул, всё ещё сжимая пальцами чужое запястье. — Ты ведь сказал, что будешь рядом, — сказал это, а хотел совсем другое. Что-то наподобие: «Не уходи, это так странно, но я хочу, чтобы ты целовал меня и дальше».       Он потянул его на себя, усаживая в этот раз слишком близко. Сам впился в изученные до этого глазами губы. Полное безумие. Разве так вообще можно делать? Кто сказал, что ему позволено класть свои руки тому на талию? Но нет, сейчас Эдгар не думал вовсе. Забил, как и предложил Фэнг. Он подумает об этом позже, когда приедет в новый город, когда ввалится в дешёвый мотель, когда будет в истерике кричать в подушку. Сейчас же он пытался остановить время, чтобы ночь не заканчивалась.       На удивление, Фэнг не стал сопротивляться. И даже в поцелуе он улыбался. Осторожно оттягивал нижнюю губу Эда и на мгновение отстранялся, совсем на миллиметр, чтобы расплыться в улыбке. Он пахнет кокосом и зубной пастой с отбеливающим эффектом. Он немного неумело целуется, но от этого становится ещё более привлекательным. Он словно знает Эдгара всю жизнь, угадывает, что ему нравится: немного придерживает его за подбородок, затем гладит щеку и опускается ниже к шее, чуть сдавливая её. И если бы только он мог говорить в данной ситуации, то выдал бы лишь: «Не останавливайся, пожалуйста». Тёплые пальцы синеволосого находят его кадык и нажимают на него, одновременно с этим углубляя поцелуй языком.       Эдгара почти трясёт от этого, он постепенно наклоняется в сторону подушки, но его берут за бёдра и пытаются усадить ближе к стене, где окно. Фэнг встал на колени, согнулся в три погибели к его губам, но одним упёрся прямо к его паху. Эд охнул, сжимая край простыни. Насколько далеко тот готов зайти? Но тот читать мысли не умеет, однако опускается к уху и шепчет: — Ты слишком хорош, — кусает шею, оставляя синяк. Оставляет и выбор прекратить, не допустить возможной ошибки. — Хочу тебя, — только и выдаёт Эдгар, лишённый здравого рассудка ещё тогда, когда увидел его в проёме купе.       Потянулся к безумно идущей ему белоснежной майке и медленно снял, не представляя, что же там он мог увидеть, ведь фонари за окном снова закончились в нужный момент. Сам в стороне не остался, Фэнг также стянул с него футболку, откидывая на своё спальное место. Вновь поцелуй, уже более требовательный и страстный. Прижавшись друг к другу вплотную, Эдгар слышал стук его сердца, чувствовал поднимающуюся грудь, невольно касался своими сосками его, что просто сносило башню. Пальцами изучал его спину, находил родинки, гладил поясницу и лопатки. Хотел запомнить каждый сантиметр, изучить его всего, такого незнакомого, но теперь до жути желанного. Кожа Фэнга была тёплой, такой приятной, словно он трогал шёлк.       Губы синеволосого вновь притронулись к жилке на шее, оставили лёгкий поцелуй на стыке ключиц. Парни сменили положение, теперь Эдгар лежал головой на подушке, а Фэнг всё так же был напористым и остался сверху. Эд не был против такого, не собирался отбирать у того инициативу. Он хотел раствориться в нём, подчиниться полностью, отдаться. И он делал это: дёргался от приятных касаний, выгибался от поцелуев в рёбра, показывал, что ему хорошо. — Точно? — Фэнг пальцем оттянул резинку его трусов. — Да.       Горячая ладонь опустилась на налитый кровью член. Эдгар снова встрепенулся, подавляя почти что вырвавшийся стон. Чувствовал себя так, будто голыми руками трогал искрящийся провод, его било током, но ему нравилось и он продолжал причинять себе боль. Может, это было действительно так: Эдгар — мазохист, которого потянуло на первого встречного, а Фэнг — та самая звезда, которая утром исчезнет, та самая ночь, что всё равно закончится, тот самый провод, который рано или поздно убьёт его. Его уничтожало это купе, его разрывал на части этот поезд и его убивали эти губы, пальцы, охрипший голос после стольких часов разговоров над собственным ухом. — Пожалуйста, — Эдгар просил действовать дальше? Да. Просил не оставлять его? Да. Просил не исчезать с первыми лучами солнца? Да. Просил стать хоть чем-то важным в своей никчёмной жизни? Да.       Фэнг обхватил его полностью, сжимая у основания. Изогнулся так, чтобы лбом касаться его собственного, дышать прямо в губы, снова и снова сводить с ума этими тихими стонами, ведь и Эдгар не мог не помочь тому. Он точно так же водил рукой вверх-вниз всё быстрее, хотел, чтобы тот останавливался на мгновение из-за приятных ощущений, откидывал голову назад. Не выдержал и снова поцеловал, стараясь изо всех сил запомнить текстуру его языка, вкус этой чёртовой пасты и эту улыбку на своих губах. Готов был продолжать шипеть от боли, ведь губу всё-таки прокусили, в поцелуе теперь присутствовал вкус железа. Шея Фэнга тоже не осталась нетронутой, Эдгар всё больше кусал её, когда тот находил нужный угол и дрочил, как будто следил за ним всю жизнь и знал, что так ему нравится больше. Вскоре Эдгар кончил, пачкая себя и Фэнга, а спустя минуту излился синеволосый. Уткнулся ему в шею, что-то бубня. Но Эд его не слышал, а по щеке покатилась слеза. Он заплакал, как девчонка. — Всё нормально? — Фэнг стал убирать салфетками всё. — Эй, Эд? — Д-да, — он разрыдался ещё больше, уже не скрывая этого. Ему просто неимоверно плохо. И дело даже не в том, что он переспал с первым встречным. А в том, что теперь он будет дрочить на Фэнга ещё пару месяцев. — Прости, если сделал что-то не так, — Фэнг вдруг взял его руку, нервно поглаживая.       Эдгар неловко натянул одежду обратно и сжал плечи синеволосого двумя руками. Прижал к себе, создавая такие необходимые объятия. Он не видел выражения его лица, не знал, о чём тот думает, но так хотел, чтобы это не было простой случайностью. Глупо верил, что в мире существует любовь с первого взгляда, ведь почему тогда его так потянуло к Фэнгу? Почему человек, которого он знает от силы пять часов стал вдруг таким необходимым, как воздух? Он задыхался от своей опрометчивости, наивности, а Фэнг целовал его, вдыхал кислород в его рот, отправляя его к лёгким. Не разрывая объятий улеглись, укрылись совсем лёгким одеялом, которое походило на простую простынь. Тесно, неудобно, спине холодно из-за стенки поезда. Но вместе с тем было тепло от тела Фэнга. Эдгар уснул, не ожидая такой подставы от своего организма, ведь они хотели смотреть на звёзды всю ночь.

***

      Луч солнца пробился сквозь зашторенное окно, поезд почти прибыл к месту назначения. — Просыпайся, — Фэнг потряс Эда за плечо. Юноша распахнул глаза, тут же жмурясь от света. Утро всё-таки наступило. Они быстро собрались, сложили постельное бельё и вытащили чемоданы. Эдгар больше не смотрел на Фэнга, не хотел смущать того, а может, не хотел, чтобы было так больно. Он не считал эту ночь ошибкой, и, будь его воля, обязательно повторил её. Колёса скрипнули, но уже в последний раз. Поезд остановился, а в окне показался незнакомый вокзал. Не такой красивый, как в его родном городе, не такой большой и совсем не воодушевлял приветственной надписью. — Дашь свой номер? — Эдгар опомнился только тогда, когда они уже оказались на улице. — А есть куда записать? Он похлопал по карманам, затем стукнул себя по лбу. Телефон разрядился, своего номера у него больше нет, ручки и блокнота тоже… — Я запомню. Я позвоню, как только смогу. — Буду ждать, вот цифры…       Эдгар бежал куда глаза глядели, лишь бы не забыть заветный номер. Постоянно повторял его в голове, ненавидел себя за то, что не увязался вместе с ним. Если бы он только знал, что их разговор выльется во что-то большее, то никогда бы не сломал сим-карту, мог просто заблокировать всех. Почему именно в такие важные моменты его мозг отключается?       Уже в мотеле, с новым номером, он стал судорожно набирать девять цифр. Остановился на двух последних, не в силах вспомнить их, ввёл похожие на правду больше всего. Занервничал, но позвонил. Не он. Какие чёртовы последние цифры? Пытаясь подобрать их, Эдгар был на грани истерики. Ввёл от досады номер места синеволосого в купе. — Фэнг? — Да, — он засмеялся. — Хочешь анекдот про поезд? Только сейчас вспомнил его. — Хочу, — он тоже улыбнулся и упал спиной на до жути скрипящую кровать, заливая щёки и подушку слезами.