Хрупкая любовь темного мага

Это была ужасная ночь. Чтобы снять заклинание, поддерживающее мертвую армию, мне пришлось слишком много чего сделать и подготовить. В лесу есть заброшенный старый храм: давно разрушенный и заросший, но, на данный момент, это - лучший вариант для проведения обряда. Кроме места надо было подготовить ещё и инструменты. Большинство я мог найти в своей обители, пару зелий пришлось варить самому и это заняло много времени, которого у меня не было. Мне пришлось сдерживать атаку своей же армии три чертовых дня. Я вымотался и был на пределе своих сил, но вместе с тем пришло и осознание, что если не разрушу заклинание сейчас, то потом мне просто не хватит на это сил. Экстренно пришлось завершить подготовку и перейти к самому ритуалу упокоения неживой армии. Длинные и сложные слова на древнем языке звучали словно со стороны, я рисовал ритуальные символы своей кровью на импровизированном алтаре, молясь, чтобы мне хватило сил завершить ритуал. Я выпил укрепляющее зелье и сел в центр своего рисунка, подготавливаясь сдерживать разрушающие волны от выпущенной энергии старого "проклятья на кости". Когда я сбежал, то непросто так поменял себя имя. Демиан. Многие трактуют как "подчинённый, укрощенный", но есть и другое значение - "покоритель, укротитель". Это тонкая грань между тем, чтобы подчинить себе свою темную магию и быть порабощенным своей темной силой, грань, переступив которую один раз уже нельзя вернуться, теперь отражает мое имя. И если Эиджи было не под силу разрушить столь сильное заклинание и взять на себя его отдачу, то Демиан с этим обязательно справится. Первый барьер был снят, пройдясь по городу и его окрестностям лёгким землетрясением; не рухнула ни одна по настоящему крепкая колонна. Я почувствовал лишь неприятное ощущение в солнечном сплетение. Волна прошла сквозь меня, не нанося сильного урона, но радоваться было ещё рано. Мне предстояло разрушить ещё два барьера. Второй блок снимался намного сложнее: я провозился с ним слишком много времени, на мой взгляд. Защита исчезла слишком неожиданно и меня снесло ударной волной, ударив об одну из колон. В горле тут же встала кровь, которую пришлось выплюнуть. Тело болело, а перед глазами были черные точки. Но мне нужно было закончить сейчас. Если этого не сделать, то заклятье запечатается на мне и тогда королевство уже не спасти, потому что армия будет черпать из меня энергию - пока не осушит меня до капли. Хоть я и умру, но продержусь достаточно, чтобы королевство пало. Что случится в этом случае с Ари - я старался не представлять. Было слишком страшно за его жизнь. Я с большим трудом поднялся на ноги. Меня жутко шатало, а в голове не было ни одной трезвой мысли. Одной лишь силой воли я заставил себя сосредоточиться для того, чтобы снять последнюю защиту. В этот раз слова на древнем языке я почти кричал, словно это могло придать им силы. Магия, которая мерно текла по моим меридианам, нарушила порядок. Я выплюнул на землю ещё один сгусток крови, чувствуя нестерпимое давление в области солнечного сплетения. Я не смогу просто разрушить барьер - придется пропустить его через себя. Я совершаю большую ошибку, позволяя магии пройти сквозь меня и она вырывается, ударяя в небо разрядом молнии. По венам словно текла раскаленная лава. Хоть мой поток магии в меридианах и был восстановлен, она ушла вся до капли на то, чтобы не позволить этой силе обрушиться на головы людей, силой заставляя ее угаснуть. Последнее, что я помню перед потерей сознание - проклятье снято, королевство спасено. Но кто же спасет меня? Силы кончаются, множественные внутренние раны дают о себе знать. В моем теле не осталось и капли магии и неизвестно - сколько времени понадобиться на ее восстановление. Мне нельзя отключаться, мне нужно уйти отсюда, вернуться в свое укрытие и спрятаться, залечь на дно, чтобы залечить раны. Но я не могу пошевелиться, просто лежу на белом камне и смотрю на луну, что освещает мое бледное лицо, измазанное в собственной крови. Глаза закрываются. Мне никто не поможет, потому что никто не знает, что мне нужна помощь. Я сделал все, чтобы об этом не знал никто. Кальвин скорее всего уже знает, что я его предал и люди, которых он отправит на мои поиски, придут за моей жизнью. Или же они найдут уже мертвое тело. Возможно, Кальвин был прав: я и правда трус. За столько лет мне так и не хватило смелости появиться перед Аристеем и рассказать ему обо всем, попросить прощение. Даже вернувшись я прятался в тени, боясь, что если он узнает, что я стал темным магом, то разочаруется во мне. Помогал исподтишка, создал образ врага, разрушителя. Может такой как я и не заслуживает жизни? Я предал единственного человека, которого любил, когда вступил на темный путь. Я знал, что мне не заслужить прощения. Мои губы шевелятся, но из них не вылетает ни звука: - Прости, Ари, - безмолвная просьба срывается с окровавленных губ. Глаза медленно закрываются. Волосы, что белее снега, окрашиваются в красный цвет из-за попавшей крови, рваная одежда, испачканная в грязи, открывает вид на некоторые внешние раны. Раненое сердце бьется с большим трудом, разгоняя кровь и выталкивая ее из наиболее глубоких ран. Дыхание становиться незаметным и слабым с еле слышными хрипами. Маг остался лежать в разрушенном временем храме сломанной куклой. Ночной ветер уносит просьбу далеко за горизонт, где на поле битвы сражаются остатки людей Кальвина с военной мощью армии Аристея. Крах чужого короля предрешён и он, прикрываясь своими людьми, покидает поле брани. В сердце чужеземного короля поселяется жгучее желание отомстить. Он теперь хочет не просто присвоить, а сломать упертого мага, что до сих пор остался верен стране в которой родился, ее королю. Ветер бьёт в лицо вражескому королю, принося с собой запах крови и последние крики убитых солдат. Луна, что пару часов назад светила ровным белым светом, окрасилась в алый, пугая своей аурой и нагнетая обстановку. Ее кровавый свет останавливается на бледном лице мага, но забрать его ей не позволяет темная тень, что неожиданно выступает из-за дерева. Эта тень направляется к магу, а через секунду сильный ветер уносит единственные живые существа из разрушенного храма. В воздухе ещё витает слабый след опасности и напряжение пережитой ночи. Вставшее утром солнце застанет лишь кровавое поле боя и белый каменный город, границы которого врагам так и не получилось переступить.