Houris. Экстры и драбблы

      — Ха! Началось моё время! — Радостно объявил Альтаир и обернулся к Дезу. — Луна моя, я хочу кое-что попробовать.       Дезмонд неловко улыбнулся, чувствуя, как по спине пробежали горячие мурашки. Он понимал, он чувствовал, какой темы касается "пробование" Альтаира. В конце концов, они находились в одной голове, и если сами мысли скрыть друг от друга им порой удавалось, то их тон — нет.       А ещё Альтаир был абсолютно бесстыжим. Все его предки были абсолютно бесстыжими, что оказалось сюрпризом, но каким-то очень ожидаемым.       У Альтаира смущение и приличия были не заложены конструкцией. В его маленьком теле и без того помещались невиданные количества Эго и наглости, куда уж туда приличия впихнуть.       Радухнагейду же делал вид, что он с ними вовсе не знаком. Он же не из этой культуры, вы что. О, приличия ганиенкеха? Нет, тоже не видел, извините, среди европейцев рос, не застал.       Бесстыжесть Эцио на их фоне была почти нежной. Он будто звал за собой в приключение, нежно, аккуратно, чтобы не спугнуть раньше времени — но увернуться от его приглашения было практически нереально.       Не то, чтобы Дезмонд сильно сопротивлялся.       — Да, слушаю, — Дез невольно стрельнул взглядом. — Что ты хочешь попробовать?       — Я лазил по твоим воспоминанием, и заметил штуку... кажется, она называется фелляция.       — Фелля?.. О. Ты имеешь в виду минет? — Дезмонд разулыбался. — Фелляция, надо же. Где ты только слово такое взял?       — Это показалось мне более культурным термином, — Альтаир поднял подбородок в напускной наглости. — Так что? Ты за? Насколько я понял, это распространённая практика в твоё время.       Дезмонд же обычно смущался за всех четверых, с удовольствием и самозабвенно, полностью отыгрывая гурию, которая с каждым рассветом становится невинной девственницей. Но хотя ему очень, очень нравилась эта роль, иногда всё же вылезало, кто тут работал в баре в мегаполисе и ни в чём себе не отказывал.       — Конечно, воробушек.       Дез поднялся на ноги, притянул Альтаира к себе за пояс и, чуть нагнувшись, шепнул ему на ухо:       — С которой стороны фелляции ты хочешь оказаться?       — Мгм, — Альтаир замялся, как всегда, когда требовалось обсудить такие вещи вслух. — С принимающей?       — Договорились, — муркнул Дез.       Он медленно опустился на колени, позволяя себе скользнуть ладонями по призрачной одежде от плечей к поясу. Анимус никогда не передавал так точно текстуру ткани, никогда не давал ощутить, как из-под неё пробивается тепло человеческого тела. Настолько, что Дезмонд почти забыл, что такое бывает.       — А разве это не должно быть немного... унизительным? — предположил Альтаир.       Он уже полностью расслабился и спрашивал с интересом исследователя, наткнувшегося на интересный брачный ритуал мотыльков.       — Да, — согласился Дез и бросил взгляд вверх. — В этом же половина удовольствия.       Он улыбнулся, опустил взгляд. Развязал пояс, распахнул одежды и неспешно развязал завязки штанов, выпуская главного героя предстоящей фелляции. Он был уже полувставшим — Альтаир был стремительным и внезапным во всем.       Затем Дез поймал его руки и положил его ладони себе на затылок. Пальцы Альтаира неуверенно зарылись в его волосы.       — Принимаю твои рекомендации, — Дез снова поднял взгляд и облизнулся. — Но напоминаю, что человеческие зубы при желании могут перекусить мизинец. А там, знаешь ли, есть кость.       Член перед его лицом заметно дёрнулся. Кто бы сомневался, что вероятность насилия только подогреет его энтузиазм.       — А. Так вот в чём подвох, — Альтаир кивнул.       — Именно, — Дезмонд улыбнулся белоснежной улыбкой человека, который всеми силами избегал необходимости ходить к дантисту. — С твоей стороны тоже требуется определённое доверие.       Вместо вербального ответа, Альтаир чуть надавил, притягивая его к себе.       Дез коснулся губами ствола, чувствуя, как он с каждой пульсацией разворачивается и крупнеет, будто кровь в него только приходит, но не убывает. Быть отдающей стороной в оральном сексе — это всегда больше моральное удовольствие, чем физическое, но Дез не считал, что это наслаждение чем-то хуже. А парни ещё и скрывать в этом деле ничего не могут, всё тут, каждая мысль — на языке.       Дез прижался губами к головке, лизнул гладкую сухую кожу. С удовольствием выслушал удивлённый вздох сверху. Язык гораздо горячее и нежнее кожи, склизкий, гладкий. А ещё — более ловкий, чем другие слизистые человека.       Он облизал головку по кругу, пощекотал под ней, прижмурился, чувствуя как дёрнулись пальцы в его волосах. Мысленные границы немного размылись, и Дез ощутил не только общее возбуждение, но и более конкретные ощущения. Казалось, протяни волю, и почувствуешь, что чувствует он.       Дез не стал бы делать это без разрешения, но и того, что уже просочилось, было достаточно.       Он немного задумался, вспоминая, нужное движение. Затем положил язык на нижние зубы, постаравшись сделать его более плоским, и подался вперёд, прижимая язык к стволу.       Альтаир выругался на выдохе, его колено чуть дрогнуло — хороший знак, оно всегда у него дрожит в таких ситуациях. Деза накрыло волной чужого жара, чужих мурашек и дрожи предвкушения.       Он вобрал в себя столько, сколько получалось сделать комфортно, в остальном — помог себе рукой. Это не соревнование в порно-фестивале, это просто небольшое упражнение, чтобы сделать другому приятно.       Раз, два, вперёд-назад. Без спешки, без суеты и жертв. Дез чувствовал, как чужой жар нарастает стремительно, будто у него во рту была раскалённая лава — но знаете, в приятном смысле.       Альтаир чуть нажал, предлагая ускориться. На это Дез покрылся мурашками уже сам. Да, давай, покажи мне, как ты хочешь... Руками всё объяснить гораздо проще, не так ли?..       Жар становился совсем невыносимым, и казалось, что вот-вот!.. Ещё пара движений, и дыханье застрянет в груди, в ушах приятно зашумит. а по телу прокатится волна удовольствия — своя, особая, специфичная только для секса.       Дез убрал руку, расслабил горло поглотил член до основания.       Альтаир издал беспомощный писк, дёрнул его за волосы. Дез чуть отстранился, чтобы тут же нанизаться ещё.       Ментальная граница рухнула совсем. На секунду было непонятно, где чьё тело, кто тот чувак, что до жопы рад, что довёл до такого яркого оргазма, а где — тот, кого захлестнуло дрожью, тот, чьё сердце билось где-то в ушах и живот поджимался.       Но спустя пару секунд граница восстановилась, и Дез отстранился, самодовольно улыбаясь.       — Т-ты!.. — выдохнул Альтаир, опускаясь рядом с ним.       Кто о чём, а Альтаир день начинает с наезда.       — Я отлично справился? — предположил Дез, утирая губы рукой.       — Да. Замечательно, — Альтаир не стал отрицать. — А ещё ты совсем бесстыжий.       Дез пожал плечами, улыбаясь. Ладно, возможно в некоторых вещах самым бесстыжим в их компании был он.