Timidis omissis

      Дрим не симп и никогда им не был, понятно? По крайней мере это то, что парень с пеной у рта доказывал всем на протяжении всего общения. Никто уже толком не помнит, откуда пошла эта шутка и почему прозвище приклеилось к блондину лет десять назад, но абсолютно любой может сказать с уверенностью что кличку свою Дрим, сам того не желая, подтвердил. Винить во всем этом, разумеется, следует одного особо милого британца. Клэй не симп, вы не подумайте, но когда дело доходит до улыбки с зажмуренными глазами и воздушных на вид, словно зефир, волос каштанового отлива, то парень просто слегка теряется, превращаясь в самого тихого и влюбленного дурака во вселенной. Но он не симп, точно нет.               Зеленоглазый никогда не считал Джорджа слепым или недалеким в плане намеков, поэтому разговор об их отношениях не сваливается на голову чем-то оглушительно тяжелым, но воздух из легких все равно уходит от осознания того, что сейчас все его мечты об объятиях и просмотре фильмов пойдут крахом. Он всего лишь глупый надоедливый симп, лол. Ну, точнее он не, но факта про надоедливость это не отменяет. Поэтому парень просто молчит, перестав дышать и вслушиваясь в негромкий голос с акцентом из динамиков. К его полнейшему шоку в наушниках слышится не вкрадчивая просьба не доставать британца, а резкое, выданное явно на одном сбившемся дыхании, признание. Брюнет говорит это просто как факт, будто бы это норма, ничего необычного и вообще, это не он только что весьма-таки осязаемо взвешивал каждое выпаленное слово. Дрим моргает пару раз и погружает звонок в длительное молчание, напряженное и ожидающее. В конце концов его первой реакцией становится уточнение, не играл ли его друг в правду или действие, на что в ответ ему сыплются угрозы и обещания приехать и «задушить его недоверчивую задницу в объятиях». Он, если честно, и сам не понимает, каким образом его статус лучшего друга сменяется на парня, однако не возражает, ожидая осознания пару дней. Почти ровно через сорок восемь часов (он не считал, он не симп) его мозг все же доносит до какого-то единственно необходимого нейрона реальность происходящего. Повторный звонок Джорджу дается нелегко, спустя несколько истерик и дрожи в пальцах при наборе комбинации вызова.              Трубку берут практически моментально, обеспокоенно молча в трубку (и кто придумал что тишина не бывает красноречивой). Клэй никогда не считал себя человеком с хорошей памятью, но он до сих пор не может выкинуть из глубин своего подсознания собственное сбившееся дыхание и судорожно сжатый край стола, тихий, но оглушающе резкий вдох сквозь сжатые до боли зубы. Джордж позже, уже при личной встрече после вечера проведенного буквально в клубке из сплетенных рук и ног, ибо каждый из них ждал слишком долго, признался, что те двое суток что Дрим пропал из сети напрочь после решающего звонка британца, он практически не спал, проверяя телефон и компьютер на наличие уведомлений. Тэйкен в шутку сравнил его тогда с большей частью их фанбазы перед долгожданным раскрытием лица. Дэвидсон в красках описал возлюбленному как ему хотелось зашвырнуть свой мобильник в стену, думая, что он, возможно, совершил самую фатальную ошибку в своей жизни. Как уведомление о звонке буквально оглушило его, заставив вскочить с импровизированного кресла из подушек на полу. В доказательство (как будто бы Дрим не был настолько очарован что поверил бы любым его словам) Джордж продемонстрировал еле заметный шрам, чуть темнее по оттенку чем молочная кожа, ругаясь на острые углы его рабочего стола где-то на уровне шеи блондина. Правда ругательства быстро сменились хихиканьем, когда американец аккуратно расцеловал чуть грубую отметину, обжигая кожу дыханием и исподлобья заглядывая в глаза напротив, будто ища в них намеки на недовольство. У Клэя в принципе, как выяснилось, были серьезные проблемы с тактильностью.               Они никогда, ни до отношений, ни в них, не обсуждали бывшую Дрима, о которой он рассказал на одном из интервью. Грубо говоря, Джордж знал о ней чуть больше прочих фанатов лишь потому, что после встречи со своим парнем в реальности заметил, как он засматривается на его руки или же губы, ничего не делая и спешно отводя взгляд, когда понимал, что его вновь заметили. Дэвидсону оставалось лишь догадываться о причинах такого поведения, однако он на всякий случай пересмотрел все нарезки того интервью и расспросил Сапнапа, рассудив, что тот может знать больше. Информации не прибавилось, потому как Ник сказал, что не рискнул поднимать эту тему вновь, будучи косвенным свидетелем болезненных отношений и расставания. Как итог Джордж просто смирился с отсутствием хоть каких-то зацепок, решив, что его парню лишь стоит показать, насколько его действительно любят и что бояться своих желаний с ним не стоит. Напрямую Дриму ничего сказано не было, однако с тех пор после взглядов украдкой британец будто прочитав мысли тянулся за поцелуем или вкладывал собственные ладони в загорелые чужие, будто стараясь их согреть. И возможно младший часто молчал от смущения в такие моменты, удивленно или же настороженно заглядывая в лицо любимого, но довольный прищур или же легкая улыбка, проскальзывающая на его лице, стоила всей внимательности Джорджа к чужим взглядам. Старший мысленно закрепил за блондином ассоциацию с испуганным, но ласковым котом, вспоминая с насколько похожим выражением мордочки Патчес наслаждалась похвалой от своих хозяев. ***       Половицы поскрипывали, чуть прогибаясь под весом младшего. Проснуться рано утром и увидеть пустующую вторую половину кровати отчего то было вполне ожидаемо. Голова моментально забилась негативными мыслями, оставляя настроению желать лучшего с самого утра. Ситуацию с тревожными мыслями не могло исправить ни солнце, пока слабовато, но по-флоридски настойчиво пробивающееся сквозь плотные белые занавески, ни тишина, царившая в доме и обычно заставлявшая расслабиться. Сейчас все это воспринималось в штыки, разум уже в ускоренном темпе анализировал в чем парень мог ошибиться при общении с возлюбленным. Не так спросил? Забыл что-то? Испортил настроение?       Решив более не тянуть, блондин все же нехотя поднялся с уютной пригретой кровати, потягиваясь и ощущая приятную слабость в теле после сна. Ноги в носках аккуратно переступили с коврового покрытия на ламинат, не создавая слышимого шума, позволяя парню незамеченным для (возможно) присутствующего дома Джорджа пробраться ближе к арке, служившей своеобразной дверью в кухню. Глазам предстала редкая и непривычная картина: Дэвидсон, стоявший у плиты и увлеченно листающий что-то в телефоне. Босые ступни практически бесшумно переступали по мощеному плиткой полу, бедра, обтянутые великоватой тому футболкой, покачивались в такт музыке из наушников, завязка фартука обхватывала талию, подчеркивая божественные по мнению Дрима изгибы фигуры старшего и соединяясь каким то замысловатым узлом на пояснице. Руки блуждали по столешнице то и дело подхватывая очередной нужный предмет или ингредиент, демонстрируя выступающие на тыльной стороне ладоней костяшки, покрытые мягким румянцем, и вены, синими прожилками бегущие по запястьям. Подняв глаза чуть выше, блондин обомлел. Нет, он не был симпом или фетишистом, точно нет, однако относительно ровное до этого дыхание окончательно сбилось, заставляя легкие прекратить свою работу на пару секунд.              Британец был в наушниках, откидывающих челку назад, к основной массе волос. Темно-коричневые, на грани с черным, кудри выделялись до мельчайших распушенных после сна волосков на фоне бледно-молочной шеи, не поддающейся палящему солнцу Флориды. Легкий тремор в кончиках пальцев отрывает от немого любования, возвращая в реальность. Только сейчас парень замечает, что не дышал, а чуть ниже солнечного сплетения неприятно, но очень тепло тянет что-то за невидимые ниточки. Его парень _боже, он был его парнем_ покачивает головой видимо в такт мотиву, слышимого лишь ему из гаджета. Волны на макушке, будто сцепившись в одно большое пушистое облако, покачиваются вслед за движениями их обладателя. Мысли сами собой без какого-либо контроля скачут с желания коснуться воздушной массы до мыслей о легком потягивании, которое заставит парня откинуть голову, приподнимая подбородок и открывая шею для-              От таких мыслей взгляд быстро отводится на столешницу с лежащими на ней ингредиентами, а шея неумолимо краснеет, заставляя инстинктивно сжаться от неловкости. Покашливание, вырывающееся из его горла прежде, чем он успевает подумать, вырывает возлюбленного из музыкального мира. Британец оборачивается, пару секунд рассматривая все еще заспанного парня в дверном проеме, прежде чем ослепительно улыбнуться, подходя ближе параллельно вытирая руки полотенцем. Блондин вновь замер, следя за элегантными, почти кошачьими, движениями второго. Секундами позже к его груди прижимаются, обхватывая руками и утыкаясь носом в район шеи. Горячее дыхание заставляет кожу покрыться мурашками, шевеля чуть отросшие волосы русого цвета на затылке. Американец неловко приобнимает того в ответ, до сих пор не привыкнув к столь тесному тактильному контакту. Джордж хихикает, усиливая волну мурашек, и сжимает кольцо из рук крепче. – Ты чего тут встал?       Вопрос звучит внезапно и Дрим теряется на секунду, не желая вновь признавать свой интерес, считая его странным. – Я…проснулся и решил спуститься проверить куда ты- Куда ты ушел так рано. Вот, только спустился-       Британец внезапно прикладывает палец к его губам, одновременно по-детски невинно и по-лисьи хитро улыбаясь, заглядывая младшему в глаза. Вторая его рука скользит за собственную спину, обхватывая непомерно большую по сравнению со своей загорелую ладонь американца. Старший чуть отступает назад, уволакивая парня за собой на диван. Клэй неловко приземляется на подушки рядом с ним, ойкая от неожиданности, пока Джордж резко переворачивается, седлая бедра зеленоглазого, не дав ему сбежать куда-либо и заглядывая тому в глаза. Тэйкен теряется и отводит взгляд, пока все та же кисть Джорджа с невероятно прекрасными и изящными тонкими фалангами пальцев не соскальзывает ниже с его рта, приподнимая лицо за подбородок, невольно вынуждая посмотреть в глаза и залиться краской еще больше от осознания их позы. Однако, когда британец начинает говорить вновь в его голосе нет заигрывания, лишь усилившийся британский акцент, показывающий серьезность его слов. – Клэй, я слышал, когда ты спустился и это было явно не только что. Солнце, что я говорил тебе насчет желаний?       Под конец предложения тон смягчается, заставляя чуть расслабиться. Конечно, Джордж не тупой. И, разумеется, он слышал, как младший спустился, но признать это сейчас все постыднее и страшнее даже самому себе. Что если это странно? Что если он оттолкнет его? Это вообще нормально? Боже, как же прекрасно звучит твое имя из его уст.       Отмахнувшись от назойливых мыслей, Дрим вновь заглядывает в глаза напротив, сравнивая их цвет с коньяком и дубовой корой. Видя, что тот все еще колеблется, британец лишь вздыхает, оставляя невесомый поцелуй на уголке губ. – Милый, я не буду тебя осуждать. Ты можешь мне довериться, и я с удовольствием покажу тебе как сильно люблю. Правда-правда.       Мозг от такого обращения и ощущения губ на собственной коже, кажется, отрубается напрочь, и Дрим сглатывает, тихо признаваясь и напряженно замирая следом. – Твои- Твои волосы. Не пойми неправильно, но- Я много думал, и не только сегодня- Они кажутся мягкими я бы…хотел их потрогать, если ты- если не против и тебя это…устраивает.       Тихий выдох в конце не самого уверенного диалога выдает блондина с потрохами, заставляя старшего расслабленно улыбнуться. А после тот внезапно соскальзывает с дивана, заставляя Клэя ощутить исчезновение веса чужого тела со своих бедер. В следующий же момент голова его парня уже покоится на его коленях, а сам он растянулся во весь рост по свободному от подушек пространству, призывно заглядывая в глаза любимому. И Тэйкен действительно чувствует себя на вершине вселенной, Богом (или хотя бы его приспешником, ведь истинный бог сейчас лежит рядом), когда аккуратно запускает пальцы в кудри, спутывая их еще больше, а после проводя ладонью словно гребнем, вызывая у Джорджа удовлетворенный вздох, заставляя последнего прикрыть глаза в немом удовольствии. Как же он влюблен любит его. И ему упорно, шаг за шагом, с каким-то невероятным упрямством и заботой доказывают, что его чувства определенно взаимны и этот факт не требует сомнений в свою сторону. Дрим все же подумывает уточнить насчет оттягивания волос