Цветочная лавка на углу 5-ой улицы

      Кисть ощущалась в пальцах так привычно, скользя по бледной коже лодыжки. Хонджун сидел на полу в своей комнате, явно находясь не в своём уме. Глаза фанатично блестели, следя за мазками и линиями, что ложились на тело абстрактным узором.       Хонджун помнил, как пришёл домой вчера после прогулки с Сонхва, как начал плакать в ванной, спиной чувствуя холодную плитку, но потом… Потом время стало чем-то эфемерным и неуловимым. Хон не был уверен, что поспал этой ночью, как и не знал того, сколько сейчас времени или какой день недели. Он просто сидел на полу почти полностью обнажённый, уже не чувствуя холода, и покрывал своё тело краской. И думал. Много думал.       Сонхва. Почему он появился в его жизни? Случайно ли? По какой причине этот парень заставляет Джуна сомневаться в своей позиции и убеждениях? Почему его слова так глубоко западают в душу? Вопросы словно звенья цеплялись друг за друга, образовывая непрерывную цепь, что затягивалась на шее Хонджуна. Смятение охватило сознание, разрываемое впечатлениями, сомнениями и страхами. Слишком много всего. Джун не знал, сможет ли справиться с кризисом на этот раз, но он честно пытался. Ещё никогда он так сильно не стремился выбраться из этого состояния. Хонджун ощущал себя телефоном, память которого подошла к концу. Чтобы устройство снова начало исправно работать, надо удалить с него всё лишнее, а Хону надо было ответить на вопросы, что накопились у него. Этим он и занимался. Монотонно и терпеливо, словно распутывая клубок. Доставал по одной ниточке осторожно, чтобы не порвать.       Пак Сонхва ворвался в блёклую жизнь Хонджуна подобно майскому ливню, внезапно накрыв младшего с головой освежающей волной. Хва был таким открытым, заботливым, светлым человеком, что порой возникал вопрос существует ли он вообще или это плод больной фантазии окончательно отчаявшегося Хонджуна. Пак был как мечта, блестящая, но недостижимая. Хонджун верил, что нравится этому человеку, но останется ли старший с ним, когда узнает его получше. Хонджун не хотел снова загоняться и углубляться в тему комплексов, до боли приевшуюся. Однако он понимал, что Сонхва объективно слишком хорош для него. Даже если он будет с Хонджуном и в горе, и в радости, Паку рано или поздно надоест. Он устанет от проблем Джуна. А кроме них, у парня больше ничего не осталось. Даже если Сонхва останется с Хоном, собственная жизнь старшего угаснет. А Хонджуну так не хотелось видеть, как меркнет блеск в глазах старшего, видеть разочарование в жизни, в самом себе, или в Джуне. Этот страх будущего был невыносим. От части Хон понимал, что это паранойя, и реальных причин для подобных опасений нет. Но разум сам подбрасывал сценарии при которых мир пополняется ещё двумя разбитыми сердцами. С другой же стороны, Пак взрослый человек и отдаёт себе отчёт о своих действиях. Он не дурак, понимает Джуна и его чувства, но не отступает. Так сильно влюблён или думает, что сможет помочь? Загадка. Но Джуну так отчаянно хотелось, чтобы у Хва получилось. Да, старшему удалось понравиться ему, но толку от этого, если Хона это загнало ещё глубже в себя.       Ещё на повестке висели вчерашние слова Пака. Хонджун не заслуживал той боли, что испытал. Забавно. Почему же тогда жизнь повернулась таким образом, что Хон оказался на краю, а его мучитель лёгкой походкой гарцевал в светлое будущее? После пережитого Джун принял для себя решение и стал избегать любых возможностей возникновения привязанности и других светлых чувств. Но слова Хва, будто песчинка в налаженном часовом механизме, рушили всё это. Убеждения и обещания самому себе летели к чертям, стоило только заглянуть в широко распахнутые тёмные глаза старшего. Джуну давно так сильно не хотелось быть счастливым, как рядом с Хва. Он словно отматывал время вспять, возвращая Хона в те времена, когда за его улыбкой не таилась боль, а будущее не вселяло ужас в сердце. Хонджун не соврал Уёну, ему хотелось попробовать.       То, что сказал Пак, крутилось пластинкой в сознании убеждая в своей правильности младшего. Джун хотел сдаться своим чувствам на этот раз. Он капитулировал много раз за свою недолгую жизнь, но никогда ещё не чувствовал себя победителем, поднимая белый флаг. Сонхва словно поменял один вектор в расчётах, и Джуна понесло в совершенно неожиданную сторону. Хотелось перемен. Отчаянно хотелось что-то изменить, а лучше измениться. Джун не устраивал самого себя, как мог он нравиться другому человеку? Что-то надо было делать. И он обязательно придумает что.       А сейчас Джун поднимается с пола, осматривается уже куда более осознанным взглядом и направляется обратно в ванную. Он смотрит в зеркало на лохматого парня с синяками под глазами, голого и в краске по всему телу. Со стороны выглядел он, наверное, неприглядно, но что-то внутри поменялось. Хон не чувствовал привычного отвращения, глядя на своё отражение впервые за очень долгое время. Неужели так ощущается та самая победа? Хонджун не знал.       Часы в уголке зеркальной поверхности показывали 16:57. Самое время привести в порядок себя, а затем и свою жизнь. Но начинать стоит с малого, поэтому заходя под струи горячей воды, Джун начал строить планы.